больше десятка укромных местечек. Возле пруда у меня было четыре таких, где я прячась в кустарнике, мог спокойно лежать там голышом и проходящие мимо не могли меня видеть. Два места были на деревьях, одно в развилке огромной ивы и я там тоже мог наблюдать за всеми с высоты четырёх метров, а меня среди ветвей не было видно, а второе на раскидистой сосне, на опушке небольшого леса. С него вообще было всё поле как на ладони, и я там часто проводил всё свободное время. Ещё две лежанки я себе устроил среди молодых посадок, в самом густом месте и три места было у меня дома, это чердак на бане и на дома и сеновал. Так что я всегда, в зависимости от свободного времени, мог исчезнуть из поля зрения своего брата и сестры и заняться тем, что мне стало больше всего нравиться.
Где то в середине июня, когда стояла жара, и самое прохладное место было только на берегу пруда или где то в тени в лесу, я стал большую часть дня проводить в своём домике на ветвях раскидистой сосны. Там было удобно и тень хорошая и ветерок на дереве обдувал со всех сторон. Я прибегал туда, как только освобождался от домашних дел и забирался на верх. Сняв всю одежду, я вешал её на сучки и удобно устроившись, игрался со своими яйцами и писюном.
Доигравшись до того, что я стёр его до мозоли, я расстроился и не знал чем себя занять и тут мне вспомнилось, как Пашка выбросил мои плавки на поляну и не боясь никого, сходил потом и забрал их. Мне тоже захотелось это проделать, и я сидел в раздумье, где бы лучше пробежать голышом. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что небольшой лесок просматривался насквозь, и было ясно, что в нём нет никого, я насмелился и стал слазить с дерева, стараясь не соскользнуть и не зацепиться своим торчащим членом за сломанные сучки. Этот лесок хоть и являлся частью большого леса, но он как бы острым углом врезался в огромное поле и только лишь небольшая поляна, на которой был чей то покос, отделяла его от общей массы зелёных и вековых деревьев. Поле же было засеяно кукурузой, и она только начинала проклёвываться, хотя и в некоторых местах была уже сантиметров по двадцать. Когда я оказался на земле, я сразу присел и стал оглядываться по сторонам. Кругом никого и только было слышно, как пели птицы. Высунув голову из травы, я ещё раз осмотрелся и стал углубляться внутрь лесочка. Пройдя метров сто, я испугался.
- А вдруг в это время кто-то с другой стороны подходит к лесу и меня может увидеть и как загнанный зверёк, бросился в своё убежище.
Отлегло только тогда, когда я оказался в полной безопасности. Я сидел и вспоминал, как прошёл, эти первые сто метров и непонятные ощущения меня просто переполняли. Спустя час я снова повторил, и снова сердце от страха готово было выпрыгнуть. А через два дня я уже мог гулять по этому небольшому лесочку с одного его края и до другого, не боясь, что меня могут увидеть. Как это было здорово и легко чувствовать себя одним целым с природой. Лазить голым по деревьям и бегать по траве и тут я вспомнил мультфильм про Маугли и даже засмеялся – я был как он и мне это очень нравилось.
Прошёл месяц и уже подходил к концу июль. Хоть и небольшие дожди, прошедшие несколько раз за это время, сделали своё дело и кукуруза очень быстро поднялась и была почти с мой рост. Я стал чаще бродить по лесу голым и подумывал, как бы пройтись по кукурузе и не заблудиться и придумал. Отсчитав двадцать рядков от опушки лесочка, я не пересекая другие рядки пошёл в самую глубь огромного зелёного поля. Кукуруза в некоторых местах даже была выше меня, и кроме её я ничего не мог видеть. Отойдя метров двести или триста, я оглянулся назад и по телу пробежали мурашки. Кругом была только кукуруза, и лишь вдалеке было видно верхушки деревьев, и я не стал испытывать судьбу и вернулся назад.
Меня всего переполняло от избытка чувств и ощущений. Я ещё дальше этого лесочка не уходил голым никуда, а тут преодолел расстояние, чуть ли не вдвое больше. Это было просто здорово, и уже через некоторое время я уже шёл в другую сторону и снова до тех пор, пока не исчезли из поля зрения верхушки деревьев. Мне это очень понравилось, и в последующие дни я практически жил голышом на этом поле и питался кукурузными початками, которые только что начинали завязываться и были очень маленькими и мягкими и тем более вкусными. Постепенно я научился ориентироваться в этом зелёном море и уже не боялся заблудиться и уходил чуть ли до самого его края. А тянулось оно на несколько километров, да и в ширину было не менее километра и только по краям было не очень ровным. Во многих местах в него врезались такие же небольшие лесочки и выглядели как полуострова на море. Я всё наблюдал и замечал и считал себя если можно сказать так, штурманом в этом море. А когда кукуруза уже была высотой под два метра, то это стали для меня по настоящему прекрасные и непредсказуемые джунгли. Я бегал по ним голый и резвился от радости, а когда не мог найти прямую дорогу до своего лесочка и домика на сосне, я выходил на любую опушку, и так огибая все попадающиеся на пути мысочки лесного массива, добирался до своего укрытия.
Наступила осень, начался новый учебный год, и всё стало исчезать. На поле убрали на силос кукурузу и на нём теперь пасли табуны коров. На лиственных деревьях стала опадать листва, и с поля в лесочке меня можно было легко увидеть, и я перестал там появляться. Большую часть я стал проводить дома на своих чердаках. Сестра всё время проводила со своими подругами, а брат готовился после этого учебного года поступать в техникум и много проводил времени за учебниками.
Я учился в пятом классе, и нам не так много всего задавали на дом, и быстро сделав домашние уроки, спешил улизнуть и затихариться на сеновале или чердаке, пока брат или сестра не перепоручили свои дела на меня. Они так часто поступали, и мне приходилось много чего делать за них. Закончился ещё один учебный год и брат уехал в город. Теперь, много его дел, перевалились на мои плечи. Отец, как и обещал, купил мне велосипед, правда без рамы. Мы называли их тогда дамские. Я хоть и был не большого роста, но уже мог кататься и на большом Урале с рамой. А на этом мне вообще было легко, и я очень обрадовался.
Я в свободное время стал гонять на нём по деревне и даже на время стал забывать про свои увлечения онанизмом и больше времени катался и играл с ребятами, пока не проткнул колесо. Все были заняты и заклеить мне его было не кому, а сам я не умел тогда и я снова стал проводить всё свободное время где и прошлые годы. Я убегал в лес и раздевшись, прятал одежду на ветвях раскидистой сосны, а сам бродил голышом по лесочку и онанировал сколько было сил, а хотелось мне это делать практически всегда. И вот однажды, лёжа на сосне в своём домике, я дрочил свой писюн и вдруг почувствовал как очень что-то приятное пробежало по моему телу. Я сделал ещё несколько движений рукой, и вдруг из отверстия моего писюна вылетела небольшая струйка какой-то мутноватой молочного цвета жидкости и упала мне на живот.
Я жутко испугался, хотя и мне было очень хорошо. Я не знал, что это такое и подумал тогда, что заболел и это вместо мочи выходит гной. Я не знал, что делать и как спросить у родителей об этом и поэтому молчал и ждал. Несколько дней я смотрел на свою мочу, какого она цвета и не будет ли вылетать такой же гной. Но было всё хорошо и мой член снова возбуждался, когда я только начинал думать о своих прогулках голышом и том, как я дрочил свой член и я не вытерпел и снова выбрал момент и убежал в своё укрытие. Я повторил всё снова и внимательно разглядывая, дрочил свой член, оголяя полностью головку и наблюдая, не выбегает ли что нибудь оттуда. А когда мне стало снова так хорошо и приятно, то сделав несколько движений рукой, я снова увидел, как из мочевого канала вылетела всё того же цвета небольшая струйка мутной жидкости. По всему телу пробежала такая приятная истома, и я весь расслабился. Тут я вспомнил слова Пашки и понял, что именно эту жидкость он и называл спермой.
- Я стал совсем взрослым, раз у меня стала появляться сперма – подумал я про себя и вспомнил слова Пашки.
В этот день я ещё раза два себя доводил до такого состояния и забрызгивал себе живот вылетающей из моего члена спермой. А потом лежал и наслаждался приятными ощущениями и эмоциями, которых
