проводнице на сохранение, так оно надежнее будет, вдруг брыкаться вздумаете...
- Подлец,-прошипела Анна.Кочегар сделал вид, что не услышал.
- Разливай, Веник, в наши с Оксой рюмки, пока я выйду,ваши-то уже давно ждут вас. Счас коале твоей поднесем полнехонькую. Ни капельки не проронит.
... Едва расселись за стликом, поезд подкатил к станции. В купе заглянули два милиционера. Пытливо обшарили глазами "интерьер":
-У вас все в порядке?-поинтересовался тот, что был пониже.
-Все в ажуре, начальник,-успокоил Степаныч.Странно, но менты даже не сделали нам замечание по поводу спиртного. Похоже, у нашего загадочного кочегара дела были схвачены на всем пути. От этой "мизансцены" Вениамину чуть не сделалось плохо. Рюмка в его руках ходила ходуном, он тянулся за нею губами и никак не мог поймать.
Выпили. мы со Степанычем с удовольствием, Веня-для храбрости, Анна брезгливо оттопырив безукоризненный мизинчик. Она едва "затолкала" в себя содержимое рюмки. Девушку чуть не вырвало.
- Молодец! - добродушно подхвалил "тамада", когда попутчица отняла от губ запотевшее стекло,- настоящая куртизанка!
- Вот грызни,- он подал ей кусок шоколада,-сейчас захорошеет, раскраснеешься, раздухаришься, болтать будем обо всем без стеснения, как свои люди. Мы ведь друзья теперь навеки, да, Веник?!
-Степаныч, у нас яблоки есть,-закашлялся тот.
-Это хорошо. Давай и яблоки. Я говорю, под кньяк они в самый раз.
- А че у тебя баба такая гордая? В прыщах. У моих прыщей не было.
-Почему, Степаныч?
- Драл их регулярно, потому что. Это им оченно на большую пользу. Ты-то Аньку дерешь?
- А вы что ли, половой гигант?
-Гигант.
- Так все говорят.
- Спорим, что мой хуй в стоячем "столько-то" сантиметров?!
Я не запомнила тогда или током не расслышала сколько, до сих пор жалею.
Мне стало так весело, что я безудержно расхохоталась. Вениамин густо покраснел, а Анна самостоятельно налила себе рюмку и, зажмурившись, выпила.
- Ну, спорим,- снова растерялся Венька,- а на что?
-Да, хоть на бутылку хорошего коньячелло!
За окном стремительно пролетела какая-то маленькая станция с неимоверно толстой смотрительницей в платке, стоящей у полотна. Эта смотрительница казалась больше своей станции.
- А мерять чем будем? У нас же нет линейки,- это Венька.
- У меня спички есть. В коробке ровно пять сантиметров,- это уже Степаныч.
- А как он у вас встанет?
Старик на миг задумался.
- А вот она мне поможет,- кивнул он на меня,- Оксанка, бой девка, оголишься перед дедушкой? Дедушка не страшный.
Я кивнула. Меня охватил азарт:
- Только, чур, не надолго!- погрозила я пальчиком.
-Покажи мне пизду, и все. Только разденься совсем.
Качегар выкинул на стол спички. Деловито запер дверь. Стоя к ней лицом начал раздеваться. Он остался лишь в носках и тапках и повернулся к нам. Его обрезанный член, густо увитый вязью желтл-зеленых вен, свисал чуть не до колена, ядреная залупа была как-то словно вывернута, как рыбья голова с распертыми жабрами.
Старик по хозяйски развалился на полке, опершись о стенку спиной, широко раздвинул ноги, потеснив Веню.
Не сводя глаз с его приапа,я быстренько выскочила из одежд, сложила очки и села напротив него, тоже широко разведя ноги, мы почти соприкасались коленками.
-Ну, давай, порази девчонку-хулиганку!
Дед вперил в меня какой-то очень серьезный взгляд. Его член ожил, приподнялся, потом в него пошли толчки, и за три толчка он встал полностью, загнувшись где-то над пупком ядреным бубликом.
Степаныч в блаженстве прикрыл глазки. Но к члену не прикоснулся. Присутствие двух породистых, ухоженых самок с полифоническими голосами возбуждало старого самца, сладкой радостью наполняло его сердце, щекотало раздувшиеся ноздри. Казалось он не вытерпит и легонько заржет и-го-го!
В купе было душно и жарко, пахло коньяком, голыми телами, витали тончайшие ароматы женской косметики и духов, и я тоже начала возбуждаться. Соски налились и окаменели почти до боли. Во влагалище пошла смазка, я невольно прикрыла его рукой.
- Не смей!- очнулся Степаныч,- иди я тебя поцелую.
Не помня себя, я слилась с ним в страстном поцелуе. Он запустил свой скользкий горячий язык мне глубоко в рот и жадно ласкал им мой, властно лапая при этом мои ягодицы.
Целовались мы долго и бесстыдно. Мои возбужденные соски терлись о жесткие волосы на его груди. От этого по всему телу распространялся какой-то невыносимый, но приятный зуд. Мурашки бегали даже по ступням и макушке. Нестерпимо хотелось чесать, чесать себя всю, расчесать до крови. Наконец он грубо оттолкнул меня от себя. Я отлетела на свою полку.
- Ну, давай, меряй!-выпятил старик свое хозяйство.
- Трясущимися руками Веня взял коробку.
- Да не ты, жена твоя.
- Нет, нет, я не буду,-очнулась Анна, она прямо таки испугалась.
- Будешь. Кошелечек-то мой у проводницы! Аль забыла?
Изо всех сил сохраняя остатки гордости, девушка приняла мерило, села рядом с дедом.
- Не-е, ты давай мне на коленочку, поближе к нему,так нам удбнее будет.
Анна неловко разместилась у старика на колене, и, стараясь прикасаться к членукак модно меньше, стала прикладываь коробок. Один, два, три... наконец последний.
- Да, "столько-то"!-назвала раскрасневшаяся хмельная Анна то самое число, которое я забыла.
- Ну что, Венька, беги в вагон-ресторан за коньяком, пока мы тут с твоей красавицей ожизни поворкуем.
Монотонно, но почему-то так приятно и многообещающе стучали колеса на стыках. В окне висело закатное солнце, скупо освещающее безлюдные снежные равнины и холмистые леса, где рыскали злые и страшно голодные волки.
Поезд шел на юго-восток...
Если захотите узнать, что было дальше с героями этой увлекательной истории, пишите мне: litovchenko-oksana@lenta.ru, ваша Оксана
