Однако он не мог позволить себе ничего больше отношений «учитель-ученик». Точнее, мог – но только оставшись с ней наедине…
Так почему бы тогда и нет?!
Эта мысль осенила его в тот момент, когда Лена вывела последнюю цифру в ответе, найдя «икс», равный сорока шести, и обернулась на Евсеева, откладывая маркер на стол.
– Я готова, Дмитрий Андреевич, – спокойно сказала она.
Он, кивнув, быстро пробежался глазами по решению. Ну что ж, в Лене Дмитрий не сомневался, она и не такие задачи решала…
И тут ему в голову пришла идея. На первый взгляд – простейшая. До отупения. Но…
– Лен, посмотри, пожалуйста, у тебя не до конца задача решена. Сорок шестой элемент по таблице Менделеева – какой?
«Хитрый ход».
Эта мысль пришла в голову обоим одновременно. Лена согнулась над таблицей элементов, лежащей на кафедре, и стала глазами искать этот 46 элемент. Но из-за волнения эта цифра постоянно выскальзывала из-под ее взгляда. Волнение увеличилось, смешавшись с удивлением, когда Лена услышала (и почувствовала) как Дмитрий подошел к ней сзади и встал почти вплотную. Сердце девушки забилось сильнее, она нервно сглотнула, но попыток все же найти нужный элемент она не оставила.
А проклятая цифра сорок шесть никак не попадалась ей на глаза. Шестьдесят шесть, пятьдесят шесть, тридцать шесть… а сорок шестого элемента будто и не существовало.
Лена вконец отчаялась, даже распрямилась, еще раз окидывая таблицу взглядом, и вдруг…
Почувствовала, как ей на талию осторожно легли руки Евсеева. Она вздрогнула от этого чуть ли не всем телом, чувствуя, как горло схватывает спазм, но сопротивляться Дмитрию не стала. Она словно оцепенела, а Евсеев, расценивая это как побуждение к дальнейшему действию, медленно, осторожно коснулся ее шеи губами, щекоча кожу девушки горячим дыханием.
– Дмитрий Андреевич… что Вы делаете? – еле слышно спросила Лена сиплым голосом.
– Ты же хочешь хорошую оценку по зачету, не так ли? – с легкой усмешкой прошептал Дмитрий ей на ухо, проникая обеими ладонями ей под блузку, и Лена тут же почувствовала, как от этого у нее дрожат колени.
– А может, я все же что-нибудь еще напишу, решу какую-то задачу? – жалобно протянула Лена, однако и сама уже понимала, какой бред с точки зрения своего самочувствия она сейчас несет. Ведь какие-то считанные минуты назад она сама мечтала об этом.
– Нет, Лен, нет. Ты знала, что так будет. Не сопротивляйся. Не стоит…
И девушка решила: действительно, будь что будет. Перечить Дмитрию она не стала, а он же, уловив ее сбивчивое дыхание, снова коснулся губами ее шеи, а его пальцы осторожно, медленно расстегнули пуговицы на ее блузке.
Всё.
Такое простое слово с таким сложным смыслом, которое Лена сейчас прочувствовала каждой клеточкой своего тела. Всё! Она больше не сопротивлялась ему – а Дмитрий, понимая это, стянул с нее блузку и лифчик, скинув их на парту напротив, и прижался губами к спине девушки, сжав её грудь обеими руками. Лена втянула воздух ртом, и этот шумный вдох тут же смешался со стоном наслаждения, который вылетел из её груди.
Губы Дмитрия, еле касаясь, целовали спину и шею девушки, руки гладили Лену буквально везде, куда дотягивались, и она, уже тихо постанывая, сходила с ума от удовольствия, вызываемого этими ощущениями. Конечно, Лена могла бы и дальше стоять, не оборачиваясь и дожидаясь, пока Дмитрий проявит более явную инициативу, но внезапно вспыхнувшее в ней желание было куда сильнее. Поэтому она отстранилась от Евсеева, тут же повернувшись к нему лицом, и вцепилась в его губы поцелуем, который был полон грубой страсти вперемежку с нескрываемой нежностью.
Четыре года. Четыре года она мечтала это сделать. Коснуться своими губами его губ, запустить руки в его волосы. И сейчас Лена позволяла себе делать все, что хотела ее душа и она сама, а именно: девушка, наконец, исполнив для себя это фантастическое желание, лишь на миг оторвалась от Евсеева, резко стянув с него футболку и галстук, и снова слилась с ним в поцелуе, прижавшись к Дмитрию плотнее.
Евсеев, чувствуя, как с каждой секундой и он, и Лена возбуждаются все больше и больше, приподнял Лену, посадив ее на стол кафедры, и вновь продолжил на миг прерванный поцелуй. Лена терпеть не стала – она закинула обе ноги ему на талию, максимально притянув Дмитрия к себе, и с большим трудом сдержалась, чтобы не закричать от переполнивших ее эмоций. Она начала рисовать пальцами узоры на затылке, спине Евсеева, и он, понимая этот молчаливый крик девушки, в последний раз поцеловал ее в губы, а дальше заскользил, едва касаясь, губами вниз по ее шее. Девушка застонала, откинув голову назад и закрыв глаза.
– Дима, боже, – только и смогла прошептать она, закидывая руки за голову и уже полностью ложась перед ним на стол. В ее голове уже умерли все частички здравого смысла – осталось лишь желание, дикое естественное желание, подхлестываемое поцелуями Евсеева, спускающегося крепкими поцелуями все ниже и ниже по ее телу.
Мужчина позволял себе все. Абсолютно все. Он хотел в полной мере наслаждаться ей, наслаждаться происходящим – и он наслаждался этим. И Лена тоже позволяла себе уже не срывающийся шепот, а тихие, но становившиеся все громче стоны, полные удовольствия. От каждого прикосновения губ, пальцев Евсеева ее словно пронзали тысячи иголок, рассыпающиеся по телу приятнейшей волной. Вот Дима коснулся губами ее живота… ниже… Быстрым, резким движением стянул с нее юбку и трусы, его губы снова стали властвовать над ее телом – и Лена, едва ли не закричав от удовольствия, выгнулась дугой на парте, как кошка.
А Евсеев позволял себе уже абсолютно всё, теряя над собой контроль и переступая уже абсолютно все грани приличия. Однако, будто показывая яркий пример обратной пропорциональности, мужчина держал контроль над телом девушки, которая абсолютно отдавалась ему – и уж точно наслаждалась происходящим, в голос стоня от удовольствия. Евсеев с каждой секундой движениями языка и губ приближал девушку к самой вершине наслаждения. Лена уже не знала, куда деть себя от удовольствия, и уже сама – хоть и против воли – движением руки заставила Диму поднять на нее голову.
– Давай. Быстрее, – прошептала она, внутри сгорая от желания.
Мужчина резко распрямился и поцеловал Лену в губы долгим, страстным поцелуем, однако не обнимая ее, но девушка, закрывшая глаза и обвившая его шею руками, вовсе не противилась этому. Вот, сейчас, спустя какие-то секунды, все это произойдет.
Буквально через мгновение девушка почувствовала, как Евсеев, положив обе холодные ладони ей на талию, резко притянул девушку к себе и не менее резко ввёл в нее член, тут же слившись с ней в поцелуе. Лена тихо вскрикнула, но это был больше крик секундного испуга, чем боли, потому что он тут же смешался со стоном удовольствия, вылетевшем у нее из груди.
Мужчина двигался в ней резко, входя практически полностью, не оставляя больше места ни стыду, ни скромности. Его пальцы, все еще холодные, еле касались обнаженной спины девушки, отчего на ней от удовольствия выступали мурашки.
Лена, обвив обеими руками шею мужчины, крепко прижалась к нему, закрыв глаза и закинув обе ноги ему на талию. Дима, прижав ее к себе еще сильнее, коснулся шеи девушки губами, не прекращая резких и ритмичных движений. Лена, скрипнув зубами, едва ли не взвыла от удовольствия, которое доставлял ей Евсеев, и взъерошила ему волосы на голове, откидываясь назад и тяжело дыша. Евсеев же, в свою очередь, скользнул губами сначала вверх, оставив на губах Лены поцелуй, полный страсти, а потом вниз, откидывая девушку назад и замерев с поцелуем у нее на груди, не прекращая двигаться.
А Лене, уже заведенной до предела, уже хотелось чего-то большего, чем нежность и страсть. Она хотела страсти и грубости, от которой она бы взвыла – и от боли, и от удовольствия. Девушка, снова крепко прижавшись к Диме, царапнула его обеими руками по спине, и он понял этот молчаливый призыв к более решительному действию.
Оставив на губах Лены еще один крепкий поцелуй, мужчина отстранил ее от себя и развернул к себе спиной, положив девушку животом на стол. Та не сопротивлялась, она лишь выгнула спину и повернула голову назад, прокручивая в голове все возможные варианты дальнейшего развития событий. И это развитие событий не заставило себя ждать.
Евсеев, снова бесцеремонно резко войдя в нее, переложил ей руки на плечи, с силой сдавив их, и резко разогнул девушку (которая даже вскрикнула от этого), крепко прижав ее спиной к себе. Даже не задумываясь о том, приятно ей или нет, Дима спокойно и быстро продолжал движения, тяжело и прерывисто дыша. А Лена решила, что если уж она попала в такую неловкую ситуацию сдачи зачета, то из нее обязательно надо выжать как можно больше пользы. Поэтому девушка, забыв о лёгкой боли, повернула голову назад, приоткрыв губы, и тут же почувствовала, как Дима переложил ей одну ладонь на горло, крепко сдавив его и повернув лицо девушки к себе.
– Ты мне еще не все сдала, терпи, – ухмыльнулся он. – Что, нравится тебе, нравится, да? Нравится?
– Да, – хрипло прошептала Лена, – да… нравится…
Он, еще раз ухмыльнувшись, крепко поцеловал ее в губы – настолько крепко, что девушке показалось, что она сейчас задохнется от нехватки кислорода. Дима, который, видимо, понимал это, спустя несколько секунд оторвался от ее губ, дав девушке нормально вдохнуть. Она судорожно глотнула воздух ртом и вздрогнула, чувствуя, как откуда-то снизу живота по всему ее телу начинает расползаться до боли приятная истома.
Евсеев, видимо, тоже понял это. Он, не прекращая резко двигаться в ней, быстрым движением заломил Лене руки, заведя их назад, чуть согнув в локтях, и на миг девушке показалось, что Дима сломал ей кисти рук – настолько резким было это движение с его стороны. Но ей было уже откровенно все равно. Прошла еще пара секунд – и она, вздрогнув и не пытаясь больше сдерживать себя, застонала в голос и забилась в конвульсиях от удовольствия, которое охватило все до одной клеточки ее тела.
Дима тоже был на грани. Дождавшись, пока у Лены пройдет этот бешеный прилив оргазма, он вышел из девушки, тяжело дыша. Реакция Лены на это не заставила себя ждать, и она, все еще постанывая от полученного ранее удовольствия, мгновенно опустилась перед Евсеевым на колени и со всей силой и страстью, на которую была способна, начала ласкать его член ртом, помогая себе руками. Дима, явно не ожидавший такого пыла от Лены, резко втянул воздух ртом и непроизвольно издал громкий стон. Девушка, с наслаждением чувствуя, что Евсеев запустил ей руки в волосы, продолжила доставлять ему наслаждение, и сама нехило заводясь от этого, но «расплата» не заставила себя ждать. И меньше чем через пять секунд ей в горло хлынула чуть сладковатая жидкость, которую ей, невзирая на легкую тошноту и отвращение, все же пришлось проглотить, а Дима даже тихо расслабленно рассмеялся от удовольствия.
Наконец, спустя еще несколько секунд и убедившись, что девушка полностью проглотила сперму, Евсеев отстранился от нее и присел на краешек стола, тяжело дыша. Лена встала с колен, тоже дыша ртом, и, подойдя к Диме, ласково, но требовательно поцеловала его в губы еще раз.
– Пять, Лаврова. Пять, – тихо усмехнулся Евсеев. – Отличная работа.
– А, может быть, я все же что-нибудь еще напишу, решу какую-то задачу? – с улыбкой приподняла бровь Лена, проведя ногтями по его шее. – И всё же, знаете, Дмитрий Андреевич, я все-таки решила эту задачу. Сорок шестой элемент по таблице Менделеева – это «Палладий»…
