Актриса! Иди, расскажи ему это, если он ещё услышит тебя, - и он развернул её к монитору видеонаблюдения за клубом.
Сначала она ничего не поняла, вглядываясь в экраны. Потом на экране наружной уличной камеры увидела, как несколько человек как будто топчутся на месте, вроде танцуют. Даже не разглядев, а догадавшись, она рванулась из его рук, громко крича, а он не отпускал её и смеялся за её спиной. – Он должен быть дома, он там ждет меня, - твердила одно и то же вырывающаяся, охваченная бешенством девушка. – Это ты, гад, его сюда… Свалив стул с ними и ударившись о него, не чувствуя боли, бежала по коридорам к выходу Лада, в концертном костюме, задевая плечами стены, натыкаясь на посетителей.
Увидев её, выскочили наружу охранники, топтавшиеся у двери внутри клуба. Андрей был в сознании и неуклюже пытался подняться: у него не получалось, он вновь падал. Плачущая Лада тянула его за разорванную грязную офисную рубашку и не могла сдвинуть с асфальта его тяжелое тело. Она вытирала кровь с его лица, а та вновь проступала сквозь её пальцы. Оглянувшись, она крикнула охранникам: - Скорая! – и увидела в руках каждого телефон, прижатый к уху. Она смутно осознавала, что кто-то рядом, кажется, те же охранники совали ей в руки бутылку воды и, не дождавшись её реакции, сами лили ему на лицо воду, а она смывала кровь.
Кто-то пытался накинуть ей на плечи кофту, и та падала, а она не чувствовала прохлады уже нежарким осенним вечером. Она все время звала его, а он закрывал глаза, не издавая ни звука. Приехавшая скорая забрала мокрого парня и замерзшую Ладу.
В больнице дрожащая безучастная девушка долго не могла понять, что ей говорит администратор группы, приехавший позднее. Он много раз просил её переодеться из грязного концертного костюма в её одежду, привезенную им в пакете. Лада никак не могла сконцентрироваться на его словах, смотрела на него невидяще и не брала пакет. Не сразу, издалека до неё дошли его слова и, взяв одежду, она произнесла: - Андрей… Переодевшись, она застыла у двери приемного отделения, не присаживаясь и никуда не отходя.
Администратор, малознакомый ей в сущности человек, неловко пытался утешить её. После долгих переговоров с врачами, он принес успокоительные вести: у Андрея - ничего страшного, избит, ушибы, вероятно, сотрясение – жить будет. Лада, судорожно вцепившись в его руки, не отводя взгляда от двери, отказывалась уходить, хотя тот впрямую намекнул, что лучше бы ей уйти домой, а то мало ли что, и выразил готовность отвезти её. Покачав головой, она уселась перед дверями в отделение. Мужчина снова говорил с дежурным врачом и, наконец, девушку пустили в палату.
Андрей спал; поставив стул около его кровати в 4-местной палате, она промучилась до рассвета. Под утро задремала сидя; проснувшись, увидела, что на неё смотрит Андрей. Перевязанный, измазанный йодом, он серьёзно взглянул на неё, потом отвел глаза. Затем к ужасу Лады отвернулся и что-то тихо проговорил. – Что? Что ты говоришь? – переспросила охваченная тяжелым предчувствием девушка. Она отказывалась верить ушам, услышав с первого раза «уходи». – Уходи, не нужно больше… - не договорил он.
Слезы потекли из ладиных глаз; сквозь них, как сквозь пелену, она смотрела на забинтованный затылок парня и молила про себя, чтоб он повернулся и успокоил её. Она не знала, сколько так сидела и беззвучно плакала. Она не замечала странных взглядов других больных, их разговоров; те вставали, ходили – она не двигалась с места. Временами ей хотелось протянуть руку и дотронуться до него, но она не решалась коснуться ставшего вмиг чужим любимого.
Какой-то чужой, измененный, трубный голос над её головой говорил о машине, о ключах, о выздоровлении; громко звякнув, на тумбочке оказались знакомые ключи, и сильные руки подняли Ладу и потащили прочь из палаты. Она послушно пошла, но на полдороге опомнилась и остановилась, вывернулась и повернула назад; её тянули за собой, но она села на корточки и пыталась вырвать свои руки из чьих-то настой-чивых рук. Тогда её долго пытались поднять, но она слабо отбивалась, глядя вниз и отказываясь узнавать того, кто уводил её.
Наконец её дернули вверх, обняли и потащили из отделения, почти неся. Все происходило в молчании и как-то замедленно, как в рапидной съемке в его клипах. Он что-то говорил в машине, пристегивая её ремнем безопасности, как тряпичную куклу, а она и была ею, безразличная, безмерно уставшая.
Послушно войдя к нему домой, она вдруг встрепенулась, не разуваясь, пробежала в его спальную и стала выдвигать ящики, роясь в них. Встав в дверях, Максим озадаченно наблюдал за ней и впервые со вчерашнего вечера тихо заговорил: - Что ты ищешь, Лала? Успокойся, наконец! Все закончилось. – Дай мне их, дай твои таблетки, ну те, которые ты… я видела… дай… - бормотала Лада на одной тягостной ноте без перерыва. Вздохнув, он вышел. Вернувшись, протянул стакан. Не увидев у него то, что просила, девушка оттолкнула его, продолжив выворачивать содержимое ящиков.
Сидя среди разбросанных вещей, она беспокойно оглядывалась, как будто потеряв что-то суперважное и не находя. Он вновь протянул ей стакан с жидкостью, и она отвернулась от его рук. Максим пытался напоить её, но она стала вырываться; тогда он, поставив питьё, нагнулся, встряхнул её за плечи, ударил по щекам, запрокинул голову и влил горьковатую жидкость в рот. Струйки потекли по её щекам, намочили футболку, и только теперь наступило прозрение. Плача, она вцепилась в его майку и пыталась из неудобного положения сидя трясти его за грудки.
Он стоял, нагнувшись к ней, с пустым стаканом в руках и смотрел со странным выражением лица. Потом поднял, бросил её на кровать, лег рядом и придавил собой, удерживая бьющие его руки. Она недолго плакала - горько и жалобно; но бессонная ночь и общая обессиленность утомили её, вскоре Лада заснула.
Проснувшись от громыхания, не увидев рядом девушку, Максим пошел на звук. Посреди кухни стояла плохо выглядящая, не отдохнувшая, но не болезненно-сосредоточенная на своих мыслях, а просто находящаяся не в духе его Лада. Она брала посуду, рассматривала её и бросала на пол, протягивала руку за следующей. Вокруг неё скопилась приличная груда осколков. Рэпер осторожно выдохнул и улыбнулся: она выздоравливала. – Какой сегодня день недели? – спросил он внезапно. – Зачем тебе? – не прерываясь, ответила она.
– Вспоминаю, нужно ли вызывать домработницу или она сама придет. Лада остановилась. Огляделась и застыла посреди разора. – Давай что ли завтракать, Ладка! – и Максим направился к холодильнику, лавируя среди черепков.
