пошел на звук задорного смеха девушки. Уверенные в собственном одиночестве, не допускающие мысли о примитивных мерах скрытности, при открытых дверях парочка предавалась, на взгляд Р. М., разврату. Тесно прилипнув к ней, стоящей на коленях, сзади, на полусогнутых расставленных ногах ритмично толкался в её зад сын. Он что-то веселое говорил, а она озорно смеялась, весьма соблазнительно вращая бедрами ему навстречу.
Они так шумели, что не заметили его, стоящего в нескольких метрах у них за спиной у распахнутой двери; и он, сначала стесняясь сам себя, потом уверившись в собственной незаметности, досмотрел пип-шоу до конца. По тому, как длинные яички сына хлопали её по промежности, и по их шуточкам, он догадался, что секс не вполне традиционен. Для него самого подобный способ был приемлем где-то в сауне с проституткой, но молодежь придерживалась более прогрессивных взглядов и не сентиментальничала понапрасну.
Он мечтательно представил себе подобное занятие с бывшей женой – ничего, конечно, не получилось: они оба были излишне консервативны. И зря! – сам на себя разозлился он, только время упустил в раздумьях, что можно, а что нет. А молодежь не тратит даром ни секунды отпущенного и наслаждается друг другом без границ. И опять едкая зависть к обладателю сговорчивой, веселой девушки пронзила его. Уже мрачнея, он увидел, как сын выпрямился и, подхватив её ногу, закинул себе не плечо.
Она повернула к Максиму лицо и потянула руку к паху. Не желая прослыть перезрелым подростком и просто-напросто быть застигнутым за неблаговидным занятием, он быстро ушел в ванную и довершил руками начавшийся процесс возбуждения.
Ещё не раз он слышал из их комнаты знакомые звуки и искусительный смех, позже всегда следовал неизменный финал из сладострастных стонов. И его последующее самоудовлетворение у себя в одиночестве. Ему по-прежнему было неловко приводить в дом женщин при сыне. Он считал, что сыну ни к чему быть в курсе его интимной жизни. Что выставлял напоказ тот. Чудесный воскресный утренний сон был прерван их дразнящими криками. Что они там, так громко в пинг-понг играют?
Она опять проигрывает и, не желая сдаваться, задирает его? Он вышел на балкон. Голубая гладь бассейна была пуста и манила прохладой, сейчас он спустится и окунется. Нет, не сейчас; поздно заснув вчера из-за работы и не рано встав, теперь ему не скоро попасть в воду. Она, похоже, проиграла партию в теннис и подвергалась сладкому наказанию, которое он с завидной регулярностью наблюдает у бассейна: сидящий на лежаке сын энергично нанизывал на себя её лежащую, с разведенными на шпагат ногами.
Заливисто смеющуюся. Ну вот, хоть на балкон не выходи! Хотя впрочем, никого не заботит, видит ли кто или нет: голубки поглощены друг другом. Вот Максим, протянув руку, задирает её маленький купальный лифчик и, потрепав прыгающие грудки, вновь ухватывает за ляжки. Она, скинув символические треугольнички, прижимает руками дергающиеся соски и запрокидывает голову. Быстро-быстро толкаясь друг в друга, пара на миг замирает, потом здоровый оболтус поднимается, не выпуская её, сидящую верхом, из рук, и с громким визгом прыгает в бассейн.
Купаться расхотелось: запах чужих любовных соков, как и ощущение собственной обделенности, не позволят ему получить удовольствие от плавания в собственном бассейне. Р. М. ушёл с балкона, махнув рукой только что заметившему его сыну.
Лада обосновывалась в столице, купив квартирку на окраине: на более престижную предстояло ещё копить, а ей хотелось надежности на всякий случай. Наступивший бархатный сезон они проводили на морском европейском курорте. Она отдыхала, БМ, как всегда на отдыхе, оттягивался по полной. Познакомившись с очередной компанией соотечественников-поклонников, он зависал с ними везде, где только можно, отметившись во всех злачных местах городка. Лада, сопроводив его в пару мест, быстро утомилась и местами, и компанией, предпочтя шопинг, ленивое загорание и плавание в бассейне бунгало.
У неё заканчивались деньги на карточке, она забывала перевести их с кредитки Максима, т. к. видя его, успевала только отчитать за ребяческие пьяные выходки. Вот и сегодня поздно вечером у бунгало остановилась набитая багги, чтоб высадить натусовавшегося рэпера. Лежащей перед ТВ Ладе показалось, что он слишком долго прощается с собутыльниками, пока она не осознала, что машина отъехала уже давно. Сердитая девушка выглянула узнать, чем занят в одиночестве за дверью парень, и раздраженно увидела его лежащим.
Не хватало, чтоб обслуга заметила валяющегося и перебравшего туриста: Лада затрясла Максима с целью разбудить.
Менее чем через час заплаканная девушка сидела в приемном покое клиники и ждала врача, проводившего реанимационные мероприятия с Максимом. Она молилась, чтоб медики не опоздали с помощью, которую задержала сама, не сразу поняв, что с ним. Она плакала от страха, вспоминая, как трясла его, ей показалось бездыханного, как у него шла пена изо рта и его колотило. Как путая английские слова (она плохо говорила, переводчиком ей служил Максим, получивший иностранное образование), она много раз повторяла в трубку, что русскому туристу нужна помощь, он болен, и она не понимает вопросов.
Как натягивала трясущимися руками на полуголое тело шорты и футболку и много раз выбегала под фонари встречать неспешащую скорую. Усталый немолодой врач, недружелюбно взглянув на девушку, пытался говорить с ней, но она понимала только простейшие фразы и твердила: - Will he live? Вздохнув и промолвив: - Drug overdose, – он пожал плечами и указал на небо. Лада была безутешна.
Безуспешные поиски пропавшей максимовой кредитки вынудили Ладу позвонить его отцу: она чувствовала себя одинокой, несчастной и беспомощной без средств. Девушка со слезами лепетала в трубку, что была бы признательна ему за немного присланных денег, что не оставит Максима, пусть он не беспокоится и рассчитывает на неё, за что-то просила прощения. Задав пару вопросов, он велел ждать и не беспокоиться и вскоре прилетел.
