пор он удовлетворял себя, убедив её, что это безопасно для плода. Забыв, что некогда радовалась анальному сексу с Максимом, она тоскливо прислушивалась к долгому сопению Р. М. за своей спиной, пытаясь угадать по звукам, скоро ли финал.
В конце июня, в присутствии бизнесмена Лада родила, как и ожидалось, мальчика. Нахождение рядом мужчины благотворно подействовало на кричащую изо всех сил девушку, выталкивающую из себя плод немаленького веса. Он так крепко обнимал и так успокаивающе уговаривал мечущуюся в схватках девушку, что родив, она радостно взирала на счастливого отца, целующего то малыша, то её. После клиники она сперва не захотела возвращаться в дом, считаемый ею родом тюрьмы. Выслушав её не вполне уверенные простодушные мечты о жизни с ребенком в своей квартирке, он не удерживал её, убедительно указав на наивность ожиданий насчет её самостоятельного воспитания малыша.
Уложив новорожденного в кроватку в любовно обустроенной детской загородного дома, под бдительным взором стоящей, как на часах, няни, вся в смешанных эмоциях уехала Лада к себе на окраину. Совершенно не считая себя настоящей матерью и не желая тесно привязываться к мальчику, названному его отцом в честь какого-то родственника.
Не испытывавшая во время беременности каких-либо сильных материнских чувств, постоянно сцеживая поступающее молоко, металась по квартирке Лада в необъяснимой тоске, не находя себе места и покоя. Протянув таким образом пару дней, созвонившись со снисходительно говорящим с ней Р. М., примчалась она в нарядную детскую душащего её дома, чтоб, вцепившись в бортики кроватки, умиленно бесконечно смотреть на машущего руками младенца и ждать, пока он сконцентрирует на ней свой блуждающий взгляд.
Уезжая ночевать домой, желая сохранить мнимую свободу, считала она часы до оговоренной встречи с ребенком, готовая не спускать его с рук и беспрерывно кормить грудью, даже когда малыш бывал сыт. Так, мотаясь между городом и пригородом, преодолевая десятки километров до сына, рождалась в Ладе неразрывная связь с её ребенком, без которой она уже не мыслила себя. С иронией глядя на рождение в девушке материнских чувств, бизнесмен ждал, когда же по его расчетам она капитулирует. Стремясь соблюсти призрачную личную независимость, она чопорно держалась с ним на расстоянии, пытаясь оттянуть неотвратимо приближающийся момент контрактного повторного зачатия.
Помог как всегда случай: мальчик приболел. Сменяя друг друга с няней у кроватки капризничающего малыша, она вынесла его на веранду и присела на качелях рядом с Р. М. Под мерное покачивание качелей ребенок успокоился и заснул, никак не желая менять её руки на нянины, сразу просыпаясь. Усталая Лада прислонилась к плечу обнявшего её мужчины, он тихо говорил что-то обнадеживающее, нагнулся, повернул к себе её лицо и нежно поцеловал. Ладе было неудобно сидеть в неловкой позе с вывернутой шеей с ребенком на руках; она совсем не могла отодвинуться, не разбудив его.
Его поцелуи становились все более страстными, ей ничего не оставалось, как ответить на них, приоткрыв рот и переплетя свой язык с его. Мужчина запустил руку под короткий сарафан девушки; после бесшумной, вялой борьбы, ощупав её ляжки, он устроил руку в промежности, удовлетворенно ощущая медленно намокающую ткань трусиков. Подняв и не выпуская из объятий, повел он её к некогда совместной спальной, расстегнув по дороге молнию сарафана, и, кивнув взявшей ребенка няне, быстро втолкнул туда и плотно прикрыл дверь.
Сломив её незначительное немое сопротивление, приняв его, как раньше, за безусловное согласие, прижимал он к кровати её теплое извивающееся тело, уже без сарафана, упавшего у дверей. Прослушав её опасения насчет преждевременности занятий сексом, он быстро перевернул её, поднял ей бедра и, расширив 2 пальцами узкий анус, вошел в него, смазав себя и её истекающими из вагины соками. Соскучившись по ней, довольно рыча, он недолго упруго толкался в сладкой тесноте; вскоре, обняв её бедра и больно сдавив промежность рукой, он, трясясь, придавил её.
Лежа на ней, тонкой и теплой, не убирая руки между её ляжек, Р. М. поздравил себя с тем, что поступил правильно и прошептал, как ему было хорошо с ней. Терпя его тяжесть, не ощущая ничего, кроме нервного волнения, грустно предугадывала Лада, что эту её слабость он совсем скоро использует в своих целях, принудив быть с ним, воспользовавшись её привязанностью к сыну и отсутствием мужской ласки. Ощущая становящееся всё смелее поглаживание нежных складок влагалища, она понимала, как соскучилась по настойчивой, сильной мужской руке.
Раздвинув пошире ноги, она больше не противилась, пока он с нажимом теребил её вспухший и взмокший клитор, и, приняла свое поражение, содрогалась в мелких судорогах, крепко обнятая им. Проснувшись, она разрешила убедить себя в полной, контролируемой им безопасности и позволила овладеть собой, приняв возбужденный ею член меж широко разведенных ног.
Предчувствуя, что у неё мало времени, кинулась она с головой в работу, ведя танцоров БМ и пристроившись хореографом в молодежном творческом центре. Она ощущала прилив креативных сил, её хватало на всё безустанно – словом, материнство окрыляло её. Снова в глянцевых журналах выходили проплаченные статьи и интервью с ней – талантливым постановщиком, молодой мамой. На фото лучилась счастьем очаровательная девушка с пухлым младенцем на руках в шикарных интерьерах. На вопросы об отце ребёнка Лада загадочно отвечала, что не комментирует свою личную жизнь.
На вопросы о том, кто сейчас рядом с ней, так же таинственно говорила, что её сердце не свободно. Рекламные баннеры с изображением танцующей и что-то рекламирующей девушки заполонили улицы города. Она блаженствовала от известности и торопилась получить всё, чего желала. Светские мероприятия Лада посещала одна или в сопровождении своего администратора, ведущего дела её и БМ, работающего у Р. М. Бизнесмен сдержанно дал понять девушке, что с Максимом её теперь должны связывать исключительно служебные отношения: все остальные осуществлял он.
И наигравшись вечерами с улыбающимся ей младенцем, Лада покорно ложилась рядом с то вглядывающимся в экран монитора, то ведущим телефонные переговоры, то выражающим нетерпение бизнесменом, чтоб после взаимной тщательной мастурбации и недолгих скучноватых фрикций принять в своё лоно очередную порцию его семени. Она пробовала договориться с ним насчет отсрочки второго зачатия, но он убедил её в необходимости скорейшего для него повторного отцовства.
Нечасто их навещал Максим, даже изредка оставаясь ночевать. Он пока был один, шутя, что ищет подходящую девушку-няню для себя. У них с Ладой сложились ровные приятельские отношения, казалось, он не обижался на них с отцом. Лечение пошло ему на пользу: он вел почти сдержанный образ жизни без крупных срывов, хотя во всевозможных развлечениях себе не отказывал.
Был жаркий вечер начала осени; возле бассейна отец, сын, Лада с малышом в коляске вели эмоциональный разговор о только что завершившихся южных гастролях БМ, на которые Р. М. не отпустил девушку, дав понять, что это ему не по нраву. И она жадно расспрашивала того о «чисто развлекательной», как выходило с его слов, поездке. Максим, поддразнивая бывшую приму его группы, распинался об увлекательном времяпровождении ребят под жарким солнцем, о горячем приеме их публикой.
Скептически прислушивающийся к их беседе отец вскоре напомнил Ладе о необходимости укладывать малыша. Заикнувшейся было о няне, девушке ответом был строгий взгляд бизнесмена. Раздосадованная, она понесла ребенка в дом, догадываясь, что Р. М. неприятны совместные воспоминания её и Максима. По его мысли, теперь она имела только респектабельное настоящее и будущее с ним и их детьми. А её несерьёзное прошлое стало табу. Если Максим мог позволить себе быть юным и легкомысленным, то ей полагались зрелость и здравомыслие.
Завершая вечерние косметические процедуры, печально глядя на свое и правда повзрослевшее лицо в зеркало туалетного столика, Лада больше не находила в нём ни беззаботности, ни беспечности. И так тосковала по той 20-летней Ладе, у которой не было ничего и одновременно было все. Вошедший Р. М. поцеловал её в макушку и ушёл в ванную: наступал очередной сеанс зачатия.
Мельком взглянув в окно и заметив бросающего быстрые взгляды в эту сторону оставшегося на улице сына, мужчина задумчиво перевел глаза на неподвижную девушку перед зеркалом и подозвал её. Обняв подошедшую, он прижал её к себе и заметил, что ему показалось, она взгрустнула по поводу гастролей. Лада кивнула. Он покровительственно проговорил, что, конечно же, она будет ездить на гастроли в дальнейшем, когда дети подрастут и его отпустят дела, с тем чтобы всей семьей снять удобный коттедж и наслаждаться отдыхом.
Это звучало так властно и авторитарно, что она чуть не расплакалась, вспомнив его прошлые уверения в собственной независимости. Продолжая развивать свою мысль о будущем семейном благополучии, он спустил с её плеч тонкие кружевные бретельки сорочки и провел руками по загорелой спине. Убедившись, что сын неотрывно смотрит на их окно, он прильнул к её податливым губам и запустил пальцы в ложбинку меж ягодиц. Истерзав её язык, он отвернул девушку от себя и, не давая ей смотреть в окно, вновь впился ей в рот, накрыв руками пополневшие груди.
Сперва нежно поглаживая, затем чувствительно приминая наполненные молоком полушария, довел Ладу до полного изнеможения так, что едва он слегка коснулся её нижних губок, они тут же запульсировали под его чуткими пальцами. Она импульсивно вцепилась в его руки и издала низкий стон. Его умелые пальцы неторопливо потирали верхнюю припухшую точку вагины; она то судорожно сжимала ногами его руку, то расслабляла напряженные мышцы, в нетерпении шаря рукой у него в паху. Охватив пальцами вялый пенис, она немного успокоилась и принялась возбуждать его, чтоб тот вскоре унял её волнение.
Мужчина оторвался от её распухших губ, и она перевела взгляд за окно: по-прежнему сидящий у бассейна Максим, потягивая напиток, поглядывал на окна их спальной. Вырвавшись, она легла на кровать и раскинула руки. Аккуратно снявший халат Р. М. удобно улегся на неё и, никуда не спеша, основательно погрузился в её подготовленное отверстие.
