матерью семейства, родив, к примеру, ещё одного ребёнка и порадовав его, так любящего и балующего её. Что, как она заметила, он не тянет её насильно замуж, видя, как эта мысль неприятна ей, а ждет, пока она созреет для брака; он готов ждать легкомысленную мать своих обожаемых малышей.
Ради её счастья, хоть это и претит ему, разрешит ей работать, если это не помешает ей выполнять обязанности ЖЕНЫ и МАТЕРИ. И в чем он уверен, так в том, что поступает так для общего блага их СЕМЬИ, несмотря на эти обижающие его слезы.
Боясь оторвать руки от лица, слушала весь этот кошмар убитая горем Лада, по-детски веря, что вот сейчас она уберет руки, и злые силы, как при пробуждении, исчезнут, прогнанные утренним светом. И рассудительный, здравомыслящий, в целом уважаемый ей мужчина рассмеётся, как в играх с малышами, и скажет, что пошутил и они - друзья. – Ты расстроена, пойдем в спальную, я дам тебе успокоительного или налью чего-нибудь, - предложил он поднимаясь. Слово «спальная» отрезвило девушку, она постаралась незаметнее вытереть слезы и поднялась.
– Я сейчас уеду к себе (у неё была хорошая квартира в престижном районе). Мне нужно подумать. Вас я тоже прошу подумать над сказанным: все, что вы мне предлагаете, не соответствует нашему договору, свою часть которого я честно выполнила. Вы это знаете и обижаете меня. Мы обсудим завтра ваши предложения, для меня они неожиданны. Быстро отвернувшись от мрачно улыбающегося Р. М., Лада вышла.
Приехавшую к вечеру следующего дня девушку встретили наглухо закрытые ворота. По телефону она попыталась дозвониться до отца своих детей, но ответом ей было молчание; позже он отключился. Стоя перед глазком видеокамеры, Лада осознавала, что она в западне, в которую загнала себя сама. И никто не виноват, и никто не поможет. Она поехала к Максиму. – Оттрахай меня как следует! – не часто она просила его так, обычно все получалось без просьб, само собой. Начав её целовать, он остановился: - Я так не могу, ты какая-то каменная.
Что случилось? Ты что, плакать собралась? – Потом, сначала в постель! – Ты уверена? Секс получился как-то сумбурно, не принеся удовольствия никому, только устали оба. Закурив, он внимательно взглянул на неё: - Попробую догадаться: отец не отпустил на гастроли. Так ведь? Она кивнула, размышляя, стоит ли посвящать парня в свои проблемы, сможет ли он помочь или только помешает. А тот предложил: - Что ж ты так плохо его уговаривала? Постаралась бы! Что, на него перестали действовать твои чары?
Так скоро? - Как сговорились, все об одном и том же! Чары… Если б все было так просто!? – мучительно думала сдерживающая слезы девушка, слушая намеки парня, не подозревающего, что угадал её проблему. Лада поднялась с постели. Одетая, она все же спросила у Максима: - Ты смог бы поговорить с отцом насчет меня? И детей? Защитить нас… от него? Приподнявшийся на локтях парень долго молчал: - Стоило догадаться… Значит, вот оно что… Узнаю папу… А речь только о гастролях или ещё о чём?
Лада кивнула. – Попала ты, Ладка! Да-а… Максим молчал, и она направилась к двери; уже там её настиг ответ рэпера: - Я не могу, Лала, я правда не могу. У вас там свои дела… Не связывайся, только больше потеряешь… Договорись лучше. Я так и знал, что этим закончится…
Лада проплакала всю ночь. Она вспоминала все эти громкие истории олигархов, отнявших детей у своих бесправных жен, не сумевших защититься. Некоторых из них она даже видела на тусовках. Шикарные несчастные женщины, тщательно скрывающие свое несчастье. Если б она знала, что станет одной из них. Зато она точно понимает, за что ей эти муки. Всё она сама… Она вновь набрала Р. М., и тот ответил. Лада не видела детей 2 дня и поэтому произнесла в трубку: - Я соскучилась по вас и детям. Можно я приеду?
– Завтра вместе со мной после работы, - было ей ответом.
Они сидели в детской: Лада катала на качельках начинающую сидеть дочку, мужчина возился с сыном. У неё с лица не сходила будто приклеенная улыбка, маскирующая готовые вылиться слезы. Он довольно оглядывал свое семейство. Все же спросил про гастроли. – Там обойдутся без меня… - с улыбкой ему. – А нам мама нужна, мы без неё никак, правда? – весело к детям. Позвали няню. Он подал девушке руку и поднял её, шепнул, что давно не были в сауне и он ждет её там.
– Сильнее, ещё! – командовал он хлещущей его Ладе. – Давай как следует! Она боялась бить сильнее, чтоб не выдать сдерживаемых эмоций. Потом легла она, и он хорошенько отхлестал её, не сдерживаясь, так, чтоб ей было больно. Сел рядом с ней, лежащей, гладил её по мокрому лицу шее, спустил руку на грудь и сжал её. – Ты соскучилась? Она кивнула и улыбнулась ему. Потом подтащил её ближе к паху и расставил ноги; она вздохнула, приподнялась, перевернулась на бок, обняла его за бедра и нырнула головой между них.
Он, придерживая её волосы, самодовольно смотрел, как она самозабвенно облизывает его полувставший пенис, пытаясь глубже заглотить. Задумчиво улыбнувшись, он провел рукой по её спине, погладил бедро и и устроил на сжатых ляжках. Она поспешно развела ноги, и он хозяйски сдавил ей лобок, опустив палец в щель. Она так долго держала член во рту, всасывая, что, рассмеявшись, он оторвал её и повлек из парной. – Покажи, как ты скучала, - он сел на диван и раскинул руки на спинке.
Она присела перед ним и нежными касаниями повела руки вверх по его влажным ногам. Помастурбировала эрегированный пенис, прижалась к нему грудью и потерла. Проскользила губами в поцелуях от паха до груди, втянула в рот соски, прикусила. Выпрямилась, взяла твердый член и направила в себя; плотно до упора села на него, сдавила внутренними мышцами и прильнула ртом к его улыбающимся губам. Она была то нежна, то неистова: то едва касалась его кончиком языка, то ощутимо покусывала, то тесно вжимала его в диван, расплющивая свои полные молока груди о его, то держалась за его плечи вытянутыми руками, соблазнительно вращая сосками.
То прижимала его руки к своей груди, то опускала их на бедра, то целовала его пальцы, побуждая затем опускать их, мокрые, в низ живота и стимулировать её точку наслаждения. И после этого жарко прижималась к нему и терзала ненасытными поцелуями его смеющиеся губы. После его извержения она соскользнула с его бедер и жадно втянула в рот уменьшившийся член с капельками спермы на кончике, чтоб не дать пролиться ни единой. Обессиленная она легла, он подсел к ней.
– Знаешь, где я все это видел? – целуя её. – Знаю, там же, где и я: в кино, - тяжело дыша и отвечая на поцелуи. – Мне понравилось. Побалуешь меня ещё? – В любое время по вашей просьбе! Потом он катал её, утомленно смеющуюся, по воде на руках, а она обнимала его. Ночью в постели он тесно прижимался к её теплой спине и похрапывал, а она, без сна, изучала стену перед глазами и вытирала не останавливающиеся слезы.
Утром она прижалась к его груди и опустила руку на безвольно лежащее достоинство. – Ты стала ненасытной. Что с тобой случилось за эти несколько дней, пока ты думала? – Я поняла, как ошибалась. Просто я хочу, чтоб вам было хорошо со мной… - пряча глаза и отвернувшись. – А я обещаю, что ты не пожалеешь, что выбрала семью. Ты нужна нам… мне… продолжай… вот так хорошо… да… На глазах детей и няни в дверях уезжающий на работу папа нежно целовал крепко обнимающую его маму; сын хлопал в ладоши и что-то верещал, дочка пыталась подражать ему.
Расстроенное лицо и покрасневшие глаза повернувшейся Лады заметила только няня.
Лада подружилась с уравновешенной женщиной с ровным характером. Смеясь, она вспоминала, как та подозрительно глядела на неё, юную, тогда, после первых родов и опасалась оставлять её с малышом. Хотя та была почти вдвое старше – ровесница бизнесмена – они доверительно общались. На вскользь оброненное замечании той о частой невеселости девушки, Лада внезапно рассказала историю своих мужчин и своих детей. Она измучилась все держать в себе, ненавидеть себя и страдать в одиночестве.
Та подивилась необычности произошедшего, назвала ладину историю сериалом и пожалела её. Заметила, что грусть девушки заметна и посоветовала прятать её поглубже, чтоб не вызывать лишних вопросов у бизнесмена. – Он плохо с вами обращается? Бьет? Требует чего-то нетрадиционного? – спрашивала женщина, гуляя с ней и детьми. Девушка отрицательно
