решил сходить в туалет, а заодно и Катю позвать. Проходя мимо терраски, он услышал скрип кушетки. «Ну и рухлядь мебель у тётки»- мелькнуло у него в него в голове.
--Кать, иди ужинать!— Позвал он.
Скрип прекратился.
--Хорошо, иду.— Донёсся хрипловатый голос, как будто Катя бегала.
За ужином тётя Люба спросила, почему у Кати такие пунцовые щёки и нет ли у неё температуры, но Катя что то пролепетала в ответ и ушла опять читать.
--Ей богу, свихнётся девка от книг.- Вздохнула тётя Люба.
Когда Мишка лёг в постель, он перевернулся на живот, прижал член к простыне и снова вспомнил Олю. Розовенькая полосочка, испачканная песком, представилась так ярко, что он, двинув членом по простыне пару раз, почувствовал, что «пошло». Боясь испачкать теткины простыни, он сдвинулся к краю, чтобы головка вылезла из-под одеяла, стиснул ягодицы, и в ночной тишине услышал тяжёлый стук падающей спермы на крашеные половицы.
«Надо бы вытереть» - подумал Мишка и уснул.
На следующий день тётя Люба сообщила, что нагрела воды и пора устроить помывку личного состава. Мишка, как мужик, будет мыться в летнем душе на улице, а они с Катей – дома. Мишка быстро вымылся, но в дом идти не хотелось. Он сидел за сараем и наслаждался закатом и сумерками, как вдруг его озарила идея!
Ведь окно, которое выходило в огород, было задвинуто занавесками не полностью (он сам это видел), и можно было увидеть, как моется Катя, если, естественно, повезет!
Мишка подкрался к окну и увидел полоску света, пробивающуюся между занавесками, но окно было высоковато, и он притащил из сарая ящик из-под вина - память о муже Тёти Любы. Встав на ящик, Мишка осторожно заглянул в окно.
Весь обзор загородила фигура тёти в халате, которая поливала из ковша Катю, судя по плеску воды.
Он уже извёлся, ожидая, когда тётка отойдёт в сторону, но она всё лила и лила воду на Катю. Наконец тётя Люба отложила ковш и, подав Кате полотенце, вышла из комнаты.
Сердце Мишки подпрыгнуло! Прямо перед ним, правда, спиной к нему, стояла голая Катя!
Она была прекрасна! Волосы прилипли к плечам, и она вытирала их полотенцем. От её попки с родинкой закружилась голова, и сперма потребовала выхода. Но Мишка надеялся, что она повернётся хотя бы боком. А Катя, как назло не торопилась, медленно вытирая своё чудесное тело. Она наклонилась, чтобы вытереть ноги, и он увидел между ягодиц тёмный ромбик. Невероятным усилием воли Мишка остановил сперматозоиды! (Эх, сейчас бы туда слить!!!)
Голова гудела, как после стакана портвейна на школьной дискотеке.
Но самое интересное было впереди. Катя продолжила вытирать живот, на как то странно. Когда она тёрла ниже живота, её плечи вздрагивали, и он чуть приседала.
«Замёрзла, что ли?» - Подумал Мишка. Нет, её халат лежал на кровати рядом.
А Катя продолжала тереть живот, насколько можно было судить по движениям её рук. Она чуть согнулась, и её попка мелко задрожала.
«Да ведь она дрочит!» - как молния, сверкнула мысль. Мишка слышал, что девочки этим тоже увлекаются, но чтобы увидеть такое!!!
А Катя терла руками живот всё быстрее, и её попка дергалась так-же, как у мужчины, загоняющем член в женщину. Мишка видел пару раз по видику.
Он оглянулся на огород. У соседского дома не было окон в их сторону, а его синий тренировочный костюм служил идеальным камуфляжем на фоне тёмного дома тётки. «Пора» - решил он и вытащил член наружу.
Катя, стоя на полусогнутых ногах, продолжала дергать попой в бешеном ритме, а Мишка направил член на дом и выстрелил в него шестью струями!
И как только последняя струя повисла на досках, он услышал голос тёти Любы:
--Ну, что, оделась?
Катя накинула халат и вышла из комнаты.
«Тётка кайф обломала девке»-- усмехнулся Мишка—« вот до чего доводит чтение!»
Он постоял её немного, пытаясь справиться с возбуждением, потом осторожно спустил ещё раз на грядку с неизвестно чем и поплёлся спать.
Ночью он был, как бреду, представляя, как обнимет Катю и загоняет в неё желающий падать член. Наконец, он кончил (на пол) третий раз за день и провалился как в яму.
Проснулся он поздно и сразу подумал: «Ящик!»
Наскоро одевшись, он выбежал в огород. Тётка полола ту самую грядку с петрушкой (оказывается!). Ящика нигде не было!
--Ну, что, соня? Завтрак на столе.— Лениво проговорила она, не разгибаясь и не глядя на Мишку. Он мельком взглянул на дом и увидел под заветным окном тёмные полосы.
Мишка целый день пропадал в деревне, лишь бы не попадаться на глаза тёте Любе.
Следующие дни выдались жаркими. Он купался, она читала на огороде, да ещё с такой невинной мордашкой, как-будто и знать не знает про онанизм! Глядя на неё, Мишка чувствовал возбуждение, но просто дрочить уже не хотелось. Необходимо было опять увидеть то же самое или такое же. Он хотел подсмотреть её в терраске, но Катя читала на улице. Ведь кушетка скрипела, а это хороший знак.
И вот, наконец, заморосил дождь! После обеда Мишка быстро забрался на чердак и подготовил место: чуть раздвинул доски над кушеткой для обзора и лёг, затаившись, на эти доски.
Катя не заставила себя ждать. Она взяла какую-то пухлую книгу и улеглась на кушетку. Повернувшись на бок, она положила книгу рядом на подушку, и, подперев голову рукой, углубилась в чтение.
Мишка уже подумывал, что зря всё это затеял и не будет Катька сейчас дрочить. Но как отсюда бесшумно уйти? Он продолжал лежать пластом, а Катя листала книгу с невинным видом. Мишка уже не верил, что несколько дней назад он выдел дёргающуюся попку этой тихони во время обыкновенного онанирования.
Катя повернулась на другой бок и раскрыла книгу в самом конце. Она стала гладить волосы, нервно теребя косу. Щёки её покраснели. Катя перевернула страницу и уставилась в неё остановившимся взглядом. Она расстегнула верхнюю пуговицу халата и, обнажив незагорелое плечико, стала его гладить.
Мишка заметил, что Катины ноги как-то странно трутся друг об друга. А Катя просунула руку в прорезь халата и стала мять грудь, томно прикрыв глаза.
Мишка жалел только о том, что не мог подрочить. Ему оставалось только прижиматься к доскам и не шевелиться.
Катя отложила книгу и достала из-под подушки простую тетрадь с ручкой. Раскрыв тетрадь, она стала быстро писать. Её ноги по-прежнему терлись друг об друга, а красные щёки выдавали возбуждение. Исписав пол страницы, она открыла тетрадь сначала и начала читать.
Мишка много отдал бы за то, чтобы узнать, что она там написала. Тут Катя расстегнула ещё одну пуговицу, и вытащила большую белую грудь с круглым выпуклым соском.
Мишка с трудом проглотил комок. Катина грудь была ещё больше, чем он представлял! Живот ломило жутко, и член ныл.
Продолжая тискать грудь, Катя перелистывала тетрадку. Иногда её взгляд задерживался на чём-то, и тогда бёдра конвульсивно дёргались, как будто кто-то, лежащий сзади неё, всовывал ей член. Она теребила сосок, проводя по нему всеми пальцами.
Мишка уже давно готов был спустить, но хотел посмотреть продолжение.
Катя вяла в рот шариковую ручку, потом задрала подол халата и сунула руку с ручкой в розовые трусы. Мишка увидел, как рука быстро задёргалась в трусах. Другой рукой она судорожно тискала грудь.
Во время всего наблюдения Мишка не услышал ни одного стона, только скрип кушетки.
Видимо, ей надоел халат, и она его расстегнула. Затем, перевернувшись на спину, спустила трусы до колен.
Это был сон наяву! Мишка чувствовал какую то нереальность происходящего. Теперь он видел не только нежную белизну её большой, не по возрасту, груди, но и пупок, и складку на животике, и такую-же узенькую, как у Оли, щелочку, только с редкими светлыми волосиками по краям.
Видимо, в организме подростка есть механизм, когда возбуждение уже нельзя контролировать, и организм сам снижает его. Так и произошло с Мишкой, и сперма помимо его воли оказалась у него в трусах. Он сделал усилие, чтобы не дёрнуть ногами, и продолжал наблюдение.
Катя зажала между ног ручку, и стала быстро тереть ею щелку. Она то подбрасывала попку, то судорожно стискивала бёдра, иногда тихо взвизгивая. Движения всё убыстрялись, и Мишка подумал, что Кате пора бы уже кончить. Так и произошло.
Катя резко согнула колени, мелко задрожала, потом опять выпрямила ноги и вскрикнула, едва успев прикрыть рот ладошкой.
Мишка боялся вздохнуть. Такая удача выпадает раз в жизни! Член опять
