так, чтобы мне было удобно рассмотреть её. Моё сердечко стучало так, что по мне гуляла дрожь: страх и радость сплелись в этот миг. Наши кровати стояли возле окна, нас с моей пассией разделял только проход и стол воспитателя. «Если придет воспитатель, я должен - быстро попасть к себе в кровать», продума
л свои дальнейшие действия.
« Какая она красивенькая и такая приятная и гладкая», когда я своими пальчиками трогал её тело. Танюшка сначала от смущения зажала кулачки под подбородком, но потом осмелела, и пальчиками сама раздвинула свою пещерку, то, что я увидел, не мог сразу осмыслить. Это пространство оказалось совсем не дыркой, которую ожидал увидеть, а пещерку с небольшой пипкой. Оно напомнило мне по цвету бледно-розовую окраску нутра морской раковины, которая была у меня дома. Она большая, и когда прикладывал её к уху, как говорили, что можно слышать рокот морской волны. Я указательным пальцем стал теребить пипочку, подружке стало особо весело, она улыбалась, издавая тихие вздохи, подаваясь вперед на мой пальчик, ей, как и мне было волнительно.
Меня так увлекла эта процедура, что я как практикующий врач, проникал в потаенные области пещерки. Мой писун неожиданно отреагировал на волнение и оказался в эрегированном состоянии. То, что происходило с моим телом, я запомнил навсегда. Дрожали конечности, и по телу что-то волнительно свербело. Осмысливая теперь тот момент, снова вхожу в такую сладостную атмосферу. В то время все слилось в одном месте: летний день, пусть и жарко, но мы лежим вместе с Танюшкой на ее кровати. В познании друг друга - очень интимное дело, мы доверились друг другу. Сам не знал, что она мне не откажет. Первый раз в жизни в таком возрасте испытывал свой организм, а после этого дня мне было уже подвластно познания других подружек. Я не знал еще такого чувства (оргазм), только тогда, и слова такого долго не знал, пока не узнал в школе у ребят, которые уже имели дело с сексом. О своих похождениях старался не говорить, чтобы не подводить девочек.
Таня, отдавалась мне, как своему законному мужу, но, я только лег на неё сверху и стал тереться, имитируя половой акт. Я никуда писун не совал, а только водил в прорези или проёме дух припухлых губ, туда-сюда, там было скользко от влаги. Мне еще было невдомёк, что надо совать в дырочку, которую я не обнаружил, но внизу я увидел пленочку, но не мог знать тогда, что это плева. Таня никак не стеснялась, и мне так это забавляло, что я покрылся испариной, не знаю, но это не зависело от меня… В спальне кроме нас двоих все спали, а мы продолжали телесное знакомство. Для меня была интригующей ее щелка, которая странным образом обрывалась и тут же располагалась дырочка попки. Когда я задрал ее ноги и развел бедра, то это оказалось единое розовое ущелье. Мне все нравилось, а тем более после случая, когда мне взрослая девчонка нашей уборщицы показывала взрослую письку. Ее звали Маринкой, и она помогала матери мыть полы в спальнях. Я видел, сику (и так величали пи..ду) тогда, как из такой же похожей щелки, только окруженной рыжими кудряшками, вытекала жидкость похожая на бело-розовый кисель, который нам давали в обед, у нашей Кати детсадовской подсобницы. Её подловил пьяница и насиловал при мне, когда ходили в парк за травой для кроликов. До сих пор отчетливо запомнил все моменты полового акта. Тогда я только и услышал, что взрослые называли это действие изнасилование. А до сего дня, я и не знал, что так ебу…ся мамы с папами, а оказалось и все мужчины с женщинами.
Теперь и я в роли взрослого мужчины, с моей голенькой подружкой совершаю сексуальный акт. «Только бы нас не застала воспитательница за этим занятием», все время я себя мысленно контролировал.
Потом мы решили поменяться местами, и теперь моя Танюшка трогала мою писю. Двумя пальчиками она стянула с головки кожицу, она у меня свободно открывалась и гладила поверхность залупки. Её заинтересовала прорезь на залупке, она стала ее расширять. Конечно, я не знал ни одного названия наших сик и их структурного строения.
- Это и есть дырочка, откуда ты писаешь?
- Да,- улыбнулся я, мне было щекотно, я ели сдерживался, чтобы не описаться. Мне было так щекотно, что я напрягся, такого я никогда не ощущал, она начала подрачивать писун. От этого мне стало не по себе. Я оттолкнул ее, какой-то страх охватил меня. Что я мог понимать тогда? Я не понимал, что продолжив - получу оргазм, если бы теперь, то, я бы не упустил такую возможность. Но, то было тогда! Я попробовал сделать сам, и мне стало приятно, при этих движениях - ощущал непередаваемую усладу. Только с тех пор я стал дрочить. Как сейчас помню: я, когда трогал письку, то наша кастелянша первая в моей жизни сказала:
- Будешь часто трогать хуёк, он у тебя не вырастет.
«Почему она так сказала на его?» - я понял только потом, когда узнал его настоящее имя – х…й.
Значит, она тогда уже знала для чего человек дрочит?! Я только начинал познавать этот прекрасный мир, которым занимаются и наслаждаются люди.
В комнате все спали, и мы спокойно продолжали наше общение. Мне было щекотно и приятно, что меня трогает подружка. Я не прекращаю трогать её письку, мне не хотелось с ней расставаться. Она не сопротивлялось, а отдавалась моим желаниям. Яички так же ее привлекли, они у меня уже свисали, и она щупала, я только боялся, чтобы она не сделала мне больно. Недавно, до этого я получил по яйцам, - так я, потом, услышал их настоящее название - яички. Это мне сынок нашей кастелянши Толик, заехал ногой по ним со всей силы. Он учился во втором классе и приходил в садик к матери, а ее звали тетя Клава. Тогда было так больно, что я кричал на всю улицу. Сбежался, соответственно, весь персонал, меня унесла Виктория Ефимовна - моя воспитательница в ванную, стащила песочницы (шорты на лямках) и старательно успокаивала, как могла. У меня лились слезы, я теперь думал, только об одном «будет ли работать моя писька».
Я не смыслил во всех анатомических и физиологических делах, но вот об этом я почему-то тогда подумал. Когда стащили с меня трусики, на них была кровь, из дырочки писуна выступила капелька крови. Тогда Танюшка тоже была рядом и видела моего травмированного «птенчика», она за меня очень переживала и не отходила от меня.
Теперь она вспомнила это случай:
- Тебе сейчас не больно, а то я видела у тебя кровь?
- Нет, - прошло, мне сказали: - до свадьбы заживет, - с улыбкой произнес я,
- Толика теперь больше не будут пускать в садик, он впредь будет гулять за забором, оповестив ее такой новостью.
Мне тогда было очень приятно, как моя воспитательница трогала мою сику и она сделала тогда несколько движений туда-сюда, как принято дрочить мальчикам.
Таня сидела на мне, как на коне, а я её ощупывал, все еще пытаясь погладить, попочка тоже была моим объектом внимания, она даже повернулась задом и попочка стала продолжением ее письки, я провел несколько раз указательным пальцем по этой дразнящей расщелине. Маленькая писька выступала из Танюшкиного пирожка, красным бугорком. Может, даже не бугорком, и похожей, быстрее, чем-то на багровую горную пику. «Это я, наверное, довел её до такого состояния; она покраснела и стала больше и тверже» я даже удивился. В самом деле, я видел перевоплощение этой пипочки, она сама, даже её теребила, и сильно дышала. Ей было приятно, чувствовалось по её настроению. Только все стало таким пурпурным, а не таким бледно-розовым, как было до этого «знакомства».
- Танюшка, я видел писю у Виктории Ефимовны, но у нее вокруг щелочки волосиков не было, но до операции были рыжевато-темные и похожи на руно барашков, и оттуда гребешки выступают, как у петуха. Она у неё такая большая,
