постигла и ноги. Теперь Катя была закована, как самая настоящая каторжанка. Марго всучила девушке туфельки-балетки и погнала на кухню.
- Приготовь мне завтрак, соска, - распорядилась она, развалясь на стуле, - Госпожа жрать хочет! А ты свой завтрак еще не заслужила.
Катя принялась за дело. Вскоре на столе появились сэндвичи с сыром и ветчиной, проложенной листьями шпината, большая чашка с ароматным кофе и кувшинчик со сливками. Марго, ухмыляясь и щурясь, начала уплетать завтрак за обе щеки.
- Свари кашу, - приказала она.
Служанка, недоумевая от удивления, выполнила приказание. Глядя на обилие еды, у неё засосало под ложечкой, но госпожа и не думала распаковывать ей рот. Наоборот, девица то и дело отпускала в адрес Кати всякие обидные слова, дразнила её, крутя перед носом недоеденным бутербродом, театрально нюхала кофе.
Наигравшись, она велела невольнице переложить кашу в алюминиевую миску и следовать за госпожой. Они спустились в сырое подвальное помещение, и Марго отперла тяжелую металлическую дверь. Кате в нос сразу ударил спертый воздух, наполненный запахами пота, перестоявшей спермы и человеческих испражнений, которые долго не убирали.
Из темноты подземелья доносились тихие шорохи и приглушенное мычание. Госпожа включила свет. В углу возле стены в плотном кожаном мешке лежала девушка. Катя поняла это по двум холмикам, торчавшим спереди. Голова пленницы была затянута в блестящий резиновый шлем, а рот закупорен огромным шаровидным кляпом, от которого к затылку тянулись ремни. Еще один ремень был пропущен под подбородком и стягивал рот снизу для большей надежности. Марго ткнула невольницу ногой, и девушка зашевелилась и застонала.
- Это, - Марго, присев на корточки, погладила девушку по голове рукой, - Моя рабыня. Когда-то она была фотомоделью, но я украла её и посадила в этот подвал. Она очень строптивая, поэтому, я никогда её не выпускаю отсюда.
Госпожа потянула за молнию, и служанка увидела большую немного отвисшую грудь. Соски были сжаты металлическими зажимами, соединенными тонкой цепочкой. Еще одна цепочка тянулась к низу живота и была закреплена, вероятно, на клиторе. Девица потянула за неё, и пленница жалобно замычала и забилась, как рыбка, попавшаяся на крючок.
- Смешно, правда? – спросила Марго, - Я иногда развлекаюсь с ней, но эта игрушка мне уже надоела. Думаю продать её кому-нибудь. Только вряд ли такую потасканную куклу захотят купить. Ну, и хрен с ней. А пока она здесь, ты, соска, будешь её кормить и убирать за ней дерьмо. Понятно?
- Угу, - Катя почувствовала, что у неё кружится голова, и она вот-вот упадет.
Она даже представить себе не могла, что эта взбалмошная девица способна на такое злодеяние. Катя застыла на месте. Слова, сказанные Марго, потрясли девушку до глубины души. А что, если и её продадут когда-нибудь?! Катя даже поёжилась от этой мысли. Не раз она слышала по телевизору, что такое случается даже сейчас. Человек исчезает без следа, а потом обнаруживается, что его продали в самое настоящее рабство.
- Ты что, заснула, соска? – прикрикнула на неё Марго. – Вытащи кляп и корми! Потом снова заткнешь ей рот. Не забудь! Выпорю!
Служанка присела на корточки перед несчастной пленницей. Расстегнув ремешок, она осторожно извлекла изо рта кляп и вытерла рукой слюни, скопившиеся на губах. Девушка сразу же тяжело задышала и начала облизывать языком припухшие белесые губы.
- Кто ты? – спросила она.
Катя заметила, что говорить девушке трудно из-за того, что её рот долгое время был плотно заткнут, и язык и скулы занемели. Прислонив бедную невольницу к стене, она начала кормить её с ложечки. Девушка набросилась на пресную кашу, как на изысканный деликатес, словно она давно ничего не ела. Видя это, служанка расплакалась и чуть не уронила на пол миску.
- Не плачь, девочка, - грустно сказала пленница, - Не показывай этой гадине свою слабость. Она этого не достойна.
- Угу, - мотнула головой Катя, но слезы всё равно продолжали капать из её глаз.
***
Шли дни, похожие один на другой. Постепенно Катя привыкла к затычкам и почти не обращала на них внимания. Они стали для девушки чем-то обыденным, не доставляющим ни радости, ни неудобств. Хуже дело обстояло с кляпом. Но и тут скоро выручила привычка. Девушка научилась шевелить скулами, и рот её не так сильно затекал. А о кандалах и вовсе можно было забыть. Служанка научилась двигаться так, что они почти не звенели.
Но вот Катина грудь не хотела подчиняться. Соски терлись о нагрудник и начинали зудеть всякий раз, когда девушка ненароком задевала ими обо что-то. Сразу же по телу разливалась теплота, наступала вязкая истома, и служанка вынуждена была на несколько минут прекратить свою работу, чтобы успокоить разбушевавшуюся плоть. Она садилась на высокий табурет и тихонько вдавливала затычки в свои дырочки. Подсунув руки под нагрудник фартука, она гладила соски, чтобы ускорить приближение оргазма, и мысленно молила Б-га, чтобы хозяйка не позвала её в эти минуты или не увидела, чем она занимается вместо работы.
Марго не очень заботилась о том, устала ли её рабыня, хочет ли она есть или пить, спала ли она ночью. Девица была полностью поглощена своими заботами, а именно – получить максимальное удовольствие. В этом она была неутомима и всё время придумывала что-то новенькое.
Она могла средь бела дня, накурившись дури, уволочь Катю в свою спальню и там часами с ней развлекаться. Но после этого госпожа отправляла измотанную до предела служанку вовсе не отдыхать, а заниматься уборкой, готовкой или какой-либо другой тяжелой работой. Сама же нежилась в постели, пока ей в голову не приходила очередная блажь.
Но самым страшным для Кати были дни, когда госпожа приводила в дом друзей, таких же бездельников и лоботрясов, как и сама она. Шумные пьяные оргии затягивались далеко за полночь. Девушку гоняли из комнаты в комнату, заставляя ублажать гостей, нередко били или подвергали откровенным пыткам. Служанка несколько раз теряла сознание, но не в меру разошедшиеся извращенцы, особенно дамы, быстро и умело приводили её в чувства, и всё начиналось сначала.
Один раз девушка даже попыталась покончить с собой, но кто-то в последний момент выхватил из её рук кухонный нож, а потом Марго, раздев невольницу догола и привязав к столбу в гостиной, исполосовала Катю плетью, при этом приговаривая, что только она будет решать, сколько служанке жить.
Два раза в день Катя спускалась в подвал, чтобы покормить невольницу. Та, заслышав её шаги, начинала ворочаться и тихо мычать. Служанка стаскивала с девушки мешок, раскупоривала рот и терпеливо кормила её. Нередко ей удавалось пронести в камеру кусочек яблока или груши, немного фруктовой воды. А однажды, когда Марго напилась до беспамятства и отрубилась в своей спальне на несколько часов, Катя стянула со стола недопитую бутылку вина и кое-какую закуску.
- Ты смелая девушка, - немного захмелев, сказала пленница, - Жаль, что мы не можем поговорить.
- Угу, - только и смогла промычать служанка, потрогав свой закупоренный ротик.
- Но мы что-нибудь придумаем, - не унималась невольница.
- Ум, - пожала плечами Катя, позвенев цепями.
Выходя в тот день из подвала, Катя впервые задумалась о побеге. Эта мысль не покидала её весь оставшийся вечер. Даже Марго заметила, что её служанка стала какой-то задумчивой и заторможенной.
- Эй, соска! – госпожа огрела девушку по щеке, - Ты че? О чем мечтаешь, сучка? А-ну, соси как следует! Я чуть не заснула!
- Да, госпожа, - встрепенулась Катя и принялась вылизывать промежность с удвоенной силой.
Госпожа отпустила служанку рано, но девушка почти всю ночь не могла сомкнуть глаз. Она обдумывала план побега.
- Но для этого необходимо разыскать ключи от кандалов своих и той девушки в подвале.
Найти ключи в бедламе, который царил в доме, было делом нелегким. К тому же, Марго была человеком непостоянным и могла бросить их в любое место, а потом попросту забыть, что нередко случалось даже с её собственными вещами. Но Катя не падала духом и сосредоточенно обдумывала детали, стараясь учесть любую неожиданность. Ведь теперь она была не одна, и самая маленькая ошибка могла стать роковой не только для неё самой, но и для той пленницы
