отряда, рядом с кроватью 23-летней вожатой по имени Лиля, к которой каждую ночь приходили вожатые мужского пола и вели сексуальные разговоры. Хотя кровать вожатой была отделена занавеской, но было все слышно. Однажды я проснулся от странного шума. Открыв глаза, через неприкрытую занавеску я увидел, что в проходе между кроватями раком стоит Лиля и ее сзади сношает воспитатель соседнего отряда по имени Фарид. От сильного стояка я долго не мог заснуть. На следующее утро, как только появилось свободное время, я подошел к Агзаму и сказал на ухо пароль. После нашего тайного ритуала сосания пенисов я рассказал, что воспитатели ночью ебались.
- Как это? Что значит «ебались»? Я слышал такое слово, но что оно означает – не знаю, - недоуменно поинтересовался Агзамка. Он был такой неиспорченный и правильный, что не знал, что такое «ебаться».
- Это взрослые когда любят друг друга, то они ебутся, это очень приятно - объяснил я ему.
- А как это «ебутся»? - не унимался мальчишка.
- Давай покажу! – сказал я и, поставив Агзама на четвереньки, стянул с него шорты (многие из нашего отряда не носили трусов под шортами, одевая их лишь на ночь), вытащил свой уже стоящий член, наслюнявив его и Агзамкину дырочку, и раздвинув ягодицы мальчишки, попытался засунуть туда своего красавца.
- Ой, что ты делаешь? – завопил он.
- Показываю как ебутся, - ответил ему я и в этот момент мой писюн с трудом миллиметр за миллиметром стал заходить в его попку.
- Ай! Больнооо! Не надо! – закричал Агзамчик, отползая вперед, освобождаясь от моего члена.
Дырочка у мальчишки была такая маленькая, что я смог просунуть только на несколько миллиметров. Поняв тщетность своих попыток, я отступил. Агзам быстро натянул шорты.
- Давай покажу понарошку. Это не больно, - предложил я, убирая в штаны свое хозяйство. - Ложись на живот!
Пацан лег на живот, а я – на него сверху и начал тереться через шорты своими гениталиями об его попку.
- А я так уже ебался, - заявил Агзам.
- С кем? – удивился я.
- С Хамидом. Это пацан из нашего дома. Ему 12 лет. Он несколько раз так меня ебал.
- И что он снимал трусы и засовывал пипиську тебе в попу? – поинтересовался я.
- Нет. Трусы не снимал. Он заводил меня подъезд, прижимал к стене или клал меня на пол, сам ложился сверху и делал как ты.
- А ты ему так делал?
- Нет. Он сказал, что я еще маленький. А можно мне так? – спросил Агзам.
Я согласился, лег на живот, Агзамчик залез на меня и стал тереться своим писюном о складку между моими ягодицами, повторяя мои движения.
- Так неинтересно. Хочешь, научу по-настоящему, - предложил я.
- А как по-настоящему? – заинтересовался Агзам, прекратив фрикции.
- Надо засовывать пипиську в попку…
- Но так же больно!
- Не больно, а очень приятно. Если все делать правильно – то больно будет только первый раз, а потом приятно. Ебаться полезно, это развивает простату. Надо учиться ебаться, чтобы, когда вырастешь, можно было ебать девчонок, - внушал я мальчишке словами старшего друга Бориса, не зная толком, что такое простата и как ебля ее развивает.
- А ты сам ебался? – поинтересовался Агзамка, слезая с меня, и ложась рядом.
- Да. С одноклассником Сашкой и большим пацаном Борей-десятиклассником. Он меня научил ебаться.
Я во всех красках описал свои сексуальные похождения, упомянув только Борю и Сашу, умолчав про Ваську и пацанов на стройке. Агзам слушал, раскрыв рот.
- Как здорово! Это наверно, очень клёво! – воскликнул он, выслушав мой рассказ. – Я тоже хочу так. Научи!
Мы сходили в лагерь, я зашел в отряд, взял баночку вазелина, кусок мыла и два носовых платка, и снова вернулись на наше место.
- Для начала нужно подмыться, - вспоминая наставления Бориса, предложил я.
Мы подошли к горному ручью, благо он был в нескольких метрах от нашего тайного места, сняли шорты, я сначала помыл анус и гениталии Агзаму, а затем подмылся сам.
После мы вытерлись носовыми платками, я положил Агзама на траву голой жопой наверх и сказал:
- Перед еблей надо помацать попу…
И стал руками гладить попку и промежность мальчишки, периодически задевая его яички и уже стоящий писюн. После чего, поставив Агзама на четвереньки перед большим камнем, стал лизать ему анус, засовывая язык в дырочку. Потом, я, обильно смазав его очко и свой указательный палец вазелином, стал аккуратно засовывать палец в его отверстие.
- Больно? – спросил я, введя палец наполовину.
- Немножко.
Я засунул весь палец и стал делать им возвратно-поступательные движения в Агзамкиной попке. Сначала он двигался с трудом, потом все легче и легче. Периодически я сгибал палец вниз, задевая сокровенную точку. Пацан немного морщился, но ничего не говорил. Пошуровав еще несколько минут в его заднем проходе, я спросил:
- Как сейчас? Не больно?
- Нет. Даже немного приятно.
Тогда я, не прекращая пальцем правой руки ебать попку Агзама, левой рукой незаметно намазал свой член вазелином и подвел его под палец, уткнувшись головкой в промежность мальчишки. Затем моментом вытащив палец из анального отверстия, тут же засунул туда свой писюн. На этот раз вся головка в долю секунды зашла в него.
- Ай! Больнооо! Не надо! – закричал Агзамка, пытаясь вырваться, но стоящий впереди большой камень и я – сзади, не позволили ему сделать этого.
- Терпи! – сказал я, засунув почти весь свой писюн в Агзамину попу. – Когда ебутся сначала всегда терпят, а потом будет очень приятно.
- Ай! Ай! Больнооо! А долго это?
- Нет, быстро, - ответил я, не прекращая фрикционных движений. Агзам терпеливо стоял раком, сопя и пыхтя. Попка у него была маленькой, гладкой и приятно облегала мой член. Через непродолжительное время я почувствовал, как от низа живота к члену пробежали сладостные спазмы, и он задергался. (Спермы у меня тогда не было, и полноценно кончать я не мог.) Акт с Агзамчиком в качестве пассивного партнера понравился мне намного больше, чем с Борей или даже с Сашей. Я вытащил свой писюн из попки, и, вытерев его платком, спрятал в штаны.
- Ну как? – спросил я. – Больно?
- Сначала очень больно, а потом вроде ничего.
- В первый раз всегда больно, а потом приятно. Когда тебя ебут даже приятнее, чем ты ебешь, - успокоил я пацана словами моего старшего товарища Бориса.
- А можно мне ебаться? – стал просить мальчишка.
- А ты никому не скажешь?
- Никому! У нас же тайный союз!
- Матерью поклянись!
- Мамой клянусь! – поклялся Агзам.
- Для начала надо помацать, - начал я учить пацаненка, укладываясь на живот и выставляя ему голую жопу.
Агзамчик начал неумело гладить мои ягодицы.
- Затем надо полизать попу, - продолжал учить я, вставая на четвереньки.
Пацан настолько меня слушался, что не стал возражать и начал вылизывать мне складку между ягодицами.
- Засунь язык в дырку! – попросил я еще и вскоре почувствовал в своем анусе горячий язычок мальчишки. Было приятно.
Через какое-то время, насладившись, я смазал его членчик и свое очко вазелином, и, взяв его в руку, сунул куда надо. Агзам неподвижно стоял с засунутой в мою задницу пиписькой. Я ничего не почувствовал и скомандовал:
- Давай двигай жопой!
Он начал медленно и неумело делать фрикции, его писька была настолько маленькой, что постоянно вываливалась, и мне приходилось заталкивать ее назад. Я по-прежнему почти ничего не чувствовал. Было чувство, что в анус засовывают пробку или затычку. По сравнению с 20-сантиметровой Бориной елдой, огромной даже для взрослых, пятисантиметровый Агзамин членчик, хотя и был довольно толстым для своего размера, но казался маленьким огрызком и не доставал до сокровенных точек. Через какое-то время мне это надоело, и я сказал:
- Все, хватит! – и вытащил его «затычку». – Надевай штаны! Тебе понравилось?
- Да, очень! Только когда ты – больно, а когда я - то приятно, - объяснил мальчонка.
Мы привели себя в порядок, и пошли назад в лагерь. К нашим «реликвиям» в тайнике добавилась баночка вазелина и два носовых платка.
- Я вспомнил, зачем надо ебаться, - сказал по дороге Агзамка. – Пацаны говорили, что ебутся для того чтобы были дети. Что у нас будут дети?
- Нет, - успокоил я его. – Детей могут рожать только девки, и надо спускать им малафью. А мы не девки и у нас малафьи еще нет.
- А что такое малафья? – заинтересовался Агзам.
- Это такая жидкость, которая выходит у мужиков и больших пацанов из пиписьки. Если она попадет девкам

 Назад Вперед 

Главная