дай тогда потрогать…
- Как? Воспитательница заметит…
- Да ладно, я руку под одеялами спрячу и потрогаю…
Каролина немного помолчала и ответила:
- Ладно, только недолго, а потом ты мне дашь потрогать…
- Хорошо, - ответил я, - Только ты трусики приспусти, чтоб мне легче было.
Девочка немного повозилась, и я медленно под одеялом потянул руку к ней. Засунув руку в ее трусики, я долго шарил по ее животу и телу пока не наткнулся на что-то мягкое и горячее.
- Это она?
- Да, давай быстрее…
Однако мне было интересно щупать нечто, находящееся у Каролинки в трусиках, и я не собирался прекращать.
- Ладно, хватит, - прошипела девочка и отдернула мою руку. – Теперь давай я.
Не успел я опомниться, как Каролинкина рука оказалась в моих трусах и ее пальцы обхватили мой писюн, стало приятно.
- А зачем нужен этот мешочек? – спросила Каролина, ощупывая мои яички.
- Не знаю, - честно ответил я. Много раз я и сам думал об этом, не находя ответа, а спросить кого-то не решался.
- Там внутри два каких-то шарика, - констатировала девочка, продолжая ощупывать мое хозяйство.
От ее манипуляций было очень приятно, и вдруг я почувствовал, что низ живота напрягся, а писька начала двигаться и твердеть.
- Ой, что это с ней? – спросила Каролинка.
- Не знаю… - пролепетал я, испугавшись.
- Ладно, - сказала Каролина, убирая руку из моих трусов. – Давай спать.
Я уже замечал, что по утрам, когда просыпался, что мой писюн напрягается и твердеет, но после снова приходит в нормальное состояние. В тот тихий час я не мог заснуть, думая, почему у мальчиков и девочек разные письки и что же происходит с моей.
Через некоторое время мы с тогдашним другом Виталькой играли во дворе. Вскоре к нам присоединилась Ксюша – девочка из нашего дома. Она была на год старше нас и закончила первый класс. Обычно с девчонками мы не играли, но в тот раз других ребят не было и мы стали играть с ней в какие-то детские игры. Когда мы переиграли во все известные нам игры, Ксюша предложила:
- Давайте поиграем в «покажи».
- А как это? – поинтересовались мы с Виталькой.
- Давайте считаться, кто по очереди выходит – тот показывает письку, - объяснила Ксюша.
Игра была странной, мы не знали, как нам к этому относиться.
- Что прям здесь?
- Нет. Я знаю одно укромное место, - сказала девочка и повела нас к примыкающему к нашей «хрущевке» палисаднику.
Густые заросли живой изгороди почти трехметрового роста надежно скрывали нас от посторонних глаз. Внутри палисадника были вкопанные в землю скамейка и столик. Посчитались: первым должен был показать я, вторым – Виталик, последней – Ксюша.
Мне стало интересно, и я тихонечко стянул шорты, а потом приспустил трусы и вывалил писюн наружу. Затем Виталик тоже вытащил свое хозяйство.
- Давай меряться, - предложил Виталька.
- Как?
Немного постояли молча, прикладывая наши письки друг к другу: они были примерно одинаковыми, а потом Виталик сказал:
- Ксюха, сравни…
Ксюша приблизилась к нам и долго смотрела на наши достоинства, взяла в одну руку мою пипиську, в другую Виталькину, и долго их вертела так и эдак. Затем она оттянула кожицу наших писюнов назад: на моем полностью обнажилась красная головка, а на Виталькином открылась только небольшая дырочка.
- Почему у Вадика так делается, а у Виталика – нет? – удивилась Ксюха.
Мы молчали, сами не зная почему. Ладошка у нее оказалась влажной и теплой, мне это понравилось и мой писюн напрягся и увеличился в размере.
- Ой! Что это с ней?! Она стала больше и твердой! – воскликнула девочка. – И не сгибается, - добавила она, пытаясь согнуть моего дружка.
- У меня тоже так бывает! – заявил Виталька. – Но сейчас что-то не получается. Как ты так делаешь? – поинтересовался он у меня.
Я не мог им ничего ответить, потому что и сам не знал, что происходит с моим пенисом.
- Все-таки у Вадика больше, - сказала Ксюха, детально изучив каждую письку.
А потом Ксюша присела на столик и, сняв трусики, раздвинула свои ноги. Мы с Виталькой долго с интересом рассматривали и трогали ее щелочку. Ксюша сказала нам, что когда ей трогают «вот тут» то становится приятно. Так мы просидели до позднего вечера, еще долго рассматривая, и изучая гениталии друг у друга, пока нас не позвали по домам.
На завтра я весь день ждал, когда же мы снова пойдем с Танькой гулять в парк. (Прогулки были разрешены только вечером после тихого часа.) В течение дня мы много раз виделись, общались с ней, но о произошедшем не вспоминали, как будто ничего и не было.
Как только мы снова вышли в больничный парк, мы, не сговариваясь, сразу двинулись в дальний угол парка, где были накануне. По дороге я предчувствовал, что будет дальше и мой член самопроизвольно встал. Мы снова зашли в те же заросли кустов. На этот раз она сама сразу сняла с себя трусики и положила их в карман халата. Затем расстегнула халатик, и только сейчас я обратил внимание на ее маленькие, только начинающие наливаться груди с маленькими розовыми сосками. Таня сняла и положила халат на траву и предложила:
- Раздевайся.… Давай полежим голыми…. я люблю лежать голышом…
Предложение было, мягко говоря, неординарным, но все равно я, немного колеблясь, снял больничную майку с трусами и лег рядом с ней. Несколько минут мы лежали молча рядом на боку, лицом к лицу, обнявшись. Ощущения были необычными, я никогда не лежал в обнимку с девочкой (да и с мальчиком тоже), было как-то приятно чувствовать другого человека. Потом она стала целовать меня прямо в губы, засовывая язык вовнутрь. Было не очень приятно, даже противно. Я никогда до этого не целовался в губы и очень не любил, когда мама или другие родственники целуют меня даже в щечку.
- Фу, ты даже не умеешь целоваться! - констатировала девочка и стала учить меня. – Расслабь губы! Засоси мою нижнюю губу! Засовывай язык мне в рот! Вот так!
Я покорно выполнял ее «наставления». Тем временем она просунула мое колено себе между ног и стала тереться своим хозяйством. Я почувствовал на своем бедре ее волосатую письку.
Затем Таня, взяв мою руку в свою, положила мою ладонь на свое хозяйство. Ощущение было новым – я впервые держал в руке волосатую горячую девичью письку. Девочка, держа свою ладонь на моей, стала водить ей, делая вращательные движения.
- О!... Так хорошо… - приговаривала она.
Через какое-то время Танька засунула два моих пальца себе в рот, и, наслюнявив их, положила на какое-то уплотнение на своей письке, на ощупь напоминавшее шарик.
- Мне нравится трогать эту пимпочку… Когда я ее трогаю становится очень приятно… - прошептала мне на ухо Танечка.
Она стала водить моими пальцами по этой «пимпочке», громко вздыхая и извиваясь.
- Вадик, я хочу, чтобы ты сделал, что делает дядя Толя… Мне это так нравится… Я от этого так балдею…
- Как это? - спросил я.
- Полижи мою писю… а потом я пососу твою… - предложила Таня.
Мне совсем не хотелось делать это, и захотелось уйти под каким-нибудь благовидным предлогом, так как в моих тогдашних понятиях не престало нормальным мальчикам даже просто дружить и общаться с девчонками, пусть даже и с красивыми, не говоря уже о том, чтобы лизать их писи. Также опасался, что она обманет меня – вдруг после того как я отлижу ей, не станет сосать у меня и выставит меня дураком.
- Ну, давай, пожалуйста! – попросила она и легла на спину, раздвинув и согнув ноги.
Я привстал, осмотрелся по сторонам. Больше всего я боялся, что кто-нибудь застанет нас за этим занятием, и тогда позору не оберешься. Но вокруг не было ни души, а что происходило в кустах, не видно было даже с нескольких метров. И я нехотя склонился над ее волосатым хозяйством и стал осторожно лизать волосы на лобке.
- Ниже, - сказала она, и руками опустила мою голову ниже.
Мне ничего не оставалось другого, как начать лизать складки возле ее дырочки. Надо сказать, что ее писька имела резкий солоновато-кислый вкус и довольно неприятный, если не сказать, отвратительный запах. Как я уже говорил, в больнице не было ни душа, ни ванны, даже не было и горячей воды. Поэтому ни помыться, ни постираться не было никакой возможности, а люди лежали здесь довольно долго. Не знаю, как здесь предусматривалось решать гигиенические проблемы. Надо сказать еще, что трусы у Танюши были далеко не первой свежести, и волосы на голове тоже
