тяжелеть. Я дернулся еще глубже проникая в маму, как бы стараясь достать дна её влагалища, и тут же почувствовал, что и мама не осталась безучастной, подмахнув мне, так что наши лобки плотно слились спутавшись волнистыми волосиками. После нескольких таких обоюдных толчков, мой член задергался глубоко загнанный в маму, извергая там сгустки неиссякаемой спермы, при этом мама не ослабляла своего напора на меня, напрягшимся телом, приподымая свой широкий зад, громко прерывисто сопя. Такого продолжительного и умопомрачительного оргазма, я не испытывал еще ни когда.
Спермы было столько много, что из маминого влагалища стали доноситься характерные звуки, а когда я уже кончил и волны блаженства отпустили мое тело, то почувствовал, как влагалище мамы ощутимо пульсируя сжимает мой член, словно выдаивая из него последние капли спермы. Тогда я еще не понимал, что мама тоже испытывает приятные волны блаженства сковавшие её тело. Однако инстинкт, заложенный природой, не дал мне раньше времени прервать её оргазм, хотя мое тело уже было опустошено приятными волнами. Только когда мама обессилено расслабилась подо мной, прекратив стонать, я медленно вытащил из нее свой мокрый, но все еще упругий член. Мама продолжала лежать не шевелясь с закрытыми глазами, её дыхание становилось ровнее. Я встал с мамы и невольно бросил взгляд между её широко расставленных полных ляжек, туда откуда только что вышел мой член. Даже в полумраке, который царил в спальне, я отчетливо рассмотрел, покрасневшие пухлые половые губки со слипшимися от влаги темными волосиками, набухшие нежные складки, поблескивающие смазкой, и темную дырочку, еще не сомкнувшегося входа во влагалище, из которого сочилась мутная жидкость. Меня охватила паника, чувство стыда и страха за последствия, того что я сделал. Надев трусы на себя, я все же попытался хоть как-то скрыть свой проступок. Прислушиваясь к маминому выровнявшемуся дыханию я застегнул несколько пуговиц на её халате, а затем повернул её на бок.
Я долго не мог заснуть от переполнявших меня противоречивых эмоций, радужного впечатления от первого сексуального опыта и угнетающего чувства вины и страха за содеянный проступок. Неожиданно из спальни послышался шорох и непонятные звуки. Я встал с кровати и уже из прихожей увидел, как мама перевернувшись на живот пытается сползти на пол при этом её сильно тошнило. Я быстро принес в спальню тазик, в котором она мыла полы, и поставив его на кровать около её головы приподнял её голову над ним. Мама обхватила тазик обеими руками и у неё начались рвотные спазмы. Пока она очищала желудок я принес чашку воды и полотенце. Маму рвало целый час, а когда она закончила я дал ей выпить воды и вытер её лицо полотенцем. После того как мама очистила желудок, мне даже показалось она немного протрезвела, потому как внятно поблагодарила меня. Правда на кровать она снова забралась только с моей помощью, без возражений, что я прикасался к её мягким сиськам и мягкой заднице, когда укладывал её, как положено на подушку головой и укрывал легким одеялом.
Проснувшись утром, я заглянул в спальню, мама еще спала распластавшись на кровати, похрапывая, я не стал её будить позавтракал и ушел учиться. Не знаю, что она говорила отцу, который вернулся с работы, о своем самочувствии, но когда я вернулся с учебы, мама все еще отсыпалась, правда уже переодевшись и перебравшись в мою комнату на кровать.
- Ты пришел уже? – произнеся охрипшим, слабым голосом, очнувшись от сна мама, приоткрывая покрасневшие глаза – а отец, где?
- Наверное пошел в гараж, новый карбюратор ставить – предположил я, потому, что отца дома не было.
- Сейчас я встану, покормлю тебя - уже прочистив голос проговорила мама и попыталась встать с кровати, но видимо от головокружения, которое присуще похмельному синдрому её качнуло, на что она смущенно улыбнулась мне и проговорила – мне так плохо сегодня.
- Надо думать – проговорил я, улыбнувшись в ответ.
- Во сколько я вчера пришла? – поинтересовалась она, все же встав с кровати и поправляя на нем покрывало, поверх которого спала, при этом наклонившись так, что халат обтянул её задницу, вырисовывая на заднице трусы.
- Не знаю, я уже спал, только ночью вставал, где-то в три, тазик тебе подавал, когда тебя стошнило – ответил я, специально опуская тот промежуток времени, когда я познал женское тело.
- Это я смутно помню. Спасибо тебе моя радость – поцеловала меня мама в щеку, и попросила - ты только отцу ни чего не рассказывай, ладно.
- Ладно.
Отец еще не вернулся из гаража, когда к нам пришла тетя Света, которой я открыл дверь, заметив боковым зрением в зеркало, как стоящая позади меня мама поднесла палец к губам, показывая ей, чтобы она помалкивала. Тетя Света с мамой закрылись на кухне, а я уверен, что речь у них пойдет о вчерашней ночи, и не маловажном вопросе, который напрямую касался меня. Поэтому я сделав вид, что остаюсь в своей комнате делать уроки, сам же тихо, как только плотно закрылась дверь на кухню зашел в ванную. Хотя женщины и разговаривали вполголоса, однако мне все было хорошо слышно через вентиляционную решетку. Первым делом тетя Света вернула маме её трусы, которые она остались между пятым и четвертым этажом.
- Блядь, я их сегодня обыскалась. Утром проснулась в лифчике и без трусов – вместо слов благодарности произнесла мама.
- Скажи спасибо, что я вовремя выскочила, а так бы он тебе засадил и выебал – весело проговорила тетя Света.
- Кто? Я ни чего не помню. Помню только, когда, этот ваш родственник, как его…
- Рафик
- Ну да Рафик, ко мне приставал, чтобы "на коня" выпила целый стакан водки…
- Он тебя и споил… Я только собралась тебя провожать, вывела в прихожую, а сама за ведром с мусором вернулась, чтобы по пути выбросить, смотрю, а тебя уже нет, думала ты сама ушла, а когда уже спускаюсь к мусоропроводу, смотрю, а он уже тебя "расшматовал" халат расстегнут, трусы на полу, лифчик выше сисек задрал.
- Блядь, ну не помню ни чего, он точно меня не тронул? – недоверчиво спросила мама
- Точно, точно, вовремя я его разогнала, поехал на меня обиделся, что не дала ему даже хуем к пизде притронуться. Чурка одним словом.
- Блядь вот напилась, что чуть не выебли на лестничной площадке – ругала мама сама себя, однако умалчивая, что все же кто-то оставил в ней следы своего присутствия, которые она обнаружила утром – Витька узнает, сразу меня выгонит на хер. Мишка возненавидит.
Женщины сменили тему, а я поспешил в свою комнату, чтобы не быть раскрытым, а вскоре вернулся и отец.
Утром мама обнаружив в себе сперму, еще не так паниковала, ощущая сильный физический дискомфорт от похмельного синдрома, но уже после встречи с подругой, на смену ему, пришло еще более тяжело и мучительное чувство вины, за аморальное поведение, которое усугублялось неизвестностью, с фактами совершенного проступка. Встреча с тетей Светой прояснила лишь небольшой промежуток времени произошедших событий, исчезнувших из памяти, а страх, перед раскрытием тайны, за которым скрывался более тяжкий проступок, начал угнетать маму. Чем больше проходило времени, после той ночи, тем мама становилась раздражительнее, пугливая и замкнутая. Мое понимание, молчаливое сочувствие и соучастие ей, сближали нас с каждым днем, располагая маму так, что я стал её задушевным другом, отодвинувший всех её близких подруг на второй план. Только со мной она оставалась откровенной, всецело доверяя мне, уже не предупреждая меня, чтобы я ни чего не рассказывал отцу, о наших разговорах.
С отцом она стала все чаще ссориться даже по пустякам, а чаще всего из-за секса, в котором она ему отказывала. Только в моем присутствии она чувствовала себя спокойно, защищенной. Всюду куда бы она не шла, брала меня с собой, уверенная, что только я могу её защитить. Мама стала такой мнительной, пугливой, что лишний раз опасалась выйти из дома и повстречаться с соседями, подозревая, что они все знают её тайну, но которую не знает она сама, а когда все же случайно встречалась, то виновато отводила глаза в сторону, даже звонок в нашу дверь пугал её, заставляя вздрагивать. Ей казалось, что все мужчины оборачиваются ей вслед и смеются над ней. Через два месяца, мама сообщила только мне, что забеременела, но при этом продолжая скрывать,
