был настоящим, сколько раз выручал её, бывало, даже пытался защищать от чужих пацанов, за что иногда и бит бывал, никогда не трепался ни о ней, ни о ком другом и не хвастался своими успехами с кем бы то ни было. На неё, правда, он особого внимания не обращал, считал её просто подругой, одной из многих. Но всё равно…
Наконец Ланка отвела глаза в сторону и выдавила из себя: – У меня нет купальника.
Котька замер, ожидая продолжения. Она ещё помолчала и продолжила: – Отвернись, я разденусь.
У Котьки перехватило дух – она, что же, голой собирается купаться?! Он отвернулся и подождал, пока Ланка разденется, и повернулся только тогда, когда услышал, что она плюхнулась в воду. Быстро глянув на её платье, он разочаровано вздохнул: лифчика и трусиков рядом с платьем не было. Ланка купалась в них. Просто стеснялась, что это не купальник.
– Идём сюда! – Ланка стояла по грудь в воде, потом засмеялась и обдала его брызгами. Он быстро нырнул прямо с берега в её сторону и тут же упёрся руками в её живот, хотя она и попыталась отпрыгнуть в сторону, да вода не пустила. Ухватив её за ноги, он выпустил огромную кучу пузырей прямо под неё, потом вынырнул, снова нырнул и снова обдал её пузырями. Ланка весело взвизгивала и пыталась от него вырваться. Наконец, у неё это получилось, она нырнула и пропала. Котька закрутился на месте, не зная, откуда ждать нападения, но она просто отплыла ближе к берегу и встала на дно. Глубина там была небольшая, по пояс. Лифчик у Ланки был из тонкой белой материи и, намокший, стал совсем прозрачным. Через него была отчётливо видна полная ланкина грудь с тёмными крупными кругами вокруг розовых сосков.
Котька замер, поражённый. Ланка усмехнулась, снова нырнула и через несколько секунд больно боднула головой Котьке в пах.
Так они побесились минут пятнадцать, потом Ланка сказала: – Я сейчас, – отплыла немного в сторону, встала на дно и опустила руки вниз. Было заметно, что она спустила трусики и долго бултыхала руками в районе паха. Потом, как на в чём не бывало, вышла на берег и легла на траву. Трусики у неё были такие же белые и прозрачные, как и лифчик, и когда она выходила, было хорошо видно её круглую полную попочку.
Котька тоже вышел вслед за ней, и встал над ней, совершенно одеревеневший. Она лежала на спине с прикрытыми глазами, слегка разведя упругие полные ноги, и сквозь её мокрые прозрачные трусики были отлично видны и рыжеватые кудряшки волос, и пухленькие нижние губки, и даже самые половинки попочки, самый краешек. Она приоткрыла глаза, бросила на Котьку быстрый взгляд и тут же снова закрыла их. Щёки её порозовели, однако позы она не поменяла. Казалось, это стояние-лежание продолжалось бесконечно долго.
Наконец, Ланка открыла глаза совсем и невинно спросила: – Нравится?
Котька опять судорожно сглотнул и кивнул головой, сказать у него не получалось.
Ланка приподнялась, взяла Котьку за руку и потянула вниз: – Ложись.
Котька покорно лёг рядом, хотя и очень стеснялся: его аппарат снова выпирал и был настолько виден на фоне трусов, что спрятать его не было никакой возможности. Ланка легла, опёршись на локоть, и уставилась на это место. Потом вдруг взяла и качнула аппарат пальчиком под трусами. Котька дёрнулся.
Ланка убрала руку, долго смотрела Котьке в глаза, как будто они играли в гляделки, потом спросила: – Тебе понравилось?
Котька недоуменно посмотрел на неё.
– Ну, там, на берегу. Как они… – она замолчала, не зная, каким словом это назвать. – Я раньше никогда такого не видела.
– Я тоже, – Котька хотел это сказать спокойно, как обычно, но у него ничего не получилось, голос пропал и получился не голос, а какой-то хрип. Он прокашлялся и уже более спокойно произнёс: – Я тоже никогда раньше не видел.
Ланка снова качнула пальчиком его аппарат и вдруг спросила: – А у тебя уже молочко течёт? Из него.
Котька смутился – ну Ланка даёт! Взяла вот так и прямо в лоб и спросила. Он утвердительно кивнул, молочко оттуда у него текло уже давно, первый раз – почти полгода назад. Даже мать уже ругалась: трусы отстирывать приходилось.
– Я посмотрю? – спросила Ланка почти утвердительно и, пока он соображал, о чём это она, и приходил в себя от её бесстыдства, залезла рукой ему в трусы и вытащила аппарат на свет божий. Он тоже был уже довольно большой и торчал вертикально, как телеграфный столб. Ланка потрогала его двумя пальчиками, потом обхватила ладонью.
– Какой твёрдый, – сказала она с каким-то восхищением, что ли, потом добавила: – А я знаю, как сделать, чтобы молочко потекло.
Она провела ладошкой вверх-вниз, отчего шкурка на аппарате сдвинулась и обнажилась ярко-красная головка с щелочкой на самом конце.
– А нам так же, как они, нельзя, – произнесла она задумчиво, продолжая двигать ладошкой вверх-вниз, и не дожидаясь вопроса, пояснила: – Я же ещё пока девочка. Если мы так, как они, сделаем, папа узнает – убьёт!
Она замолчала, вздохнула, всё так же работая ладошкой, отчего Котькин аппарат чуть не трещал от распиравшей его крови, потом вдруг села.
– А ты в сализки играл когда-нибудь? – спросила она.
Котька недоуменно уставился на неё.
– Ну, в сосалки-лизалки?
Котька продолжал смотреть, ничего не понимая.
– Ну, это когда мальчик гладит у девочки там язычком, а девочка целует эту штуку, – она дёрнула его аппарат, – и они дразнят друг-друга, пока оба не кончат.
Котька отрицательно замотал головой.
– А хочешь поиграть? – ещё бы он не хотел!
Ланка встала над ним, быстро сняла лифчик и хотела уже спустить трусы, но передумала и сказала: – Сними ты!
Трясущимися руками Котька потянул её трусы вниз за нижний край. Они были мокрые и слезать не хотели. Тогда он взял их за резинку и скатал в жгут. Ланка стояла, раскинув руки, и смотрела в сторону. Она заметно стеснялась.
Когда трусы были сняты, она легла рядом с Виталькой лицом к его аппарату, а низом живота – к его лицу и широко развела ноги. Её щелка оказалась прямо у его глаз – прямо смотри, сколько хочешь, трогай руками, гладь, играй с ней! Такого Котька даже в своих ночных грёзах представить не мог. Ланка снова взяла его аппарат в ладошку, сдвинула шкурку вниз и поцеловала взасос, потом обхватила головку губками и пососала, как леденец. И где только научилась!
Котька провёл пальчиком по щелке, отчего Ланка дёрнулась, потом пальчиками приоткрыл её. Внизу щелки была небольшая дырочка, чуть выше – уж совсем маленькое отверстие, а вверху – довольно крупный, как небольшой жёлудь, бугорок.
“Ага, – подумал Котька, – это клитор.”
Про клитор он тоже знал от старших соседских мальчишек. Он осторожно потрогал бугорок пальцем. Ланка затрепетала. Она явно затащилась. Тогда Котька высунул язык и неторопливо провёл им от дырочки до бугорка. Ланку затрясло, она напряглась и принялась с остервенением сосать его аппарат, прямо, как младенец соску. Он провёл язычком назад, от бугорка до дырочки, потом раскрыл дырочку пальчиками, засунул в неё язык и начал двигать им вперёд-назад, также как давешний парень своим аппаратом. И почти сразу ноги Ланки крепко обхватили его голову, Ланка задёргалась и в рот Котьке ударила струя кисловатой, терпкой густой жидкости – Ланка бурно кончила. Котька тоже уже не мог терпеть, после двух-трёх засосов он схватил Ланку за голову и кончил прямо в неё, и держал так крепко, что она не могла освободиться от него, пока он не излился весь.
– Как быстро, – сказала она с сожалением, когда он, наконец, отпустил её, и она смогла выплюнуть изо рта его подарок. Котька хмыкнул, они были на таком взводе, что долго просто не получилось бы.
– А девчонки говорили, что можно долго, – капризно сказала Ланка, – погладь меня ещё!
– Давай сначала искупаемся, – сказал Котька, между ног у Ланки было очень липко и гладить там, а особенно лизать, было неприятно.
– Ладно, – легко согласилась Ланка, – только потом ещё погладишь.
Котька согласно кивнул головой.
Ланка залезла в воду прямо, как была, голая. Котька все-таки натянул трусы, Ланку он уже почти не стеснялся, но ведь недалеко ещё была та самая любовная парочка. Мало ли…
III
Они возвращались, когда солнце перевалило далеко за полдень. О том, что их могли потерять и за это может здорово влететь, они совсем не думали. Им было хорошо вдвоем, легко и свободно, как ещё никогда не было. Ланка снова отбегала от тропы и собирала цветы на виталькин венок и, наконец, доплела его и надела ему на голову. И внимательно посмотрев на него полуспросила-полусказала: – Мы теперь жених и невеста, да?
Они вдоволь набесились в воде, гоняясь друг за другом, и Котька вдоволь нахватался за все ланкины места, а она старалась и, наконец, стащила с него трусы, и те чуть не потерялись в воде, пока Ланка дразнила его аппарат ручкой, но всё-таки успела их поймать и выкинуть на берег. А потом вылезла греться и улеглась голая на траву пузом вверх, ногами к берегу, слегка раздвинув ноги и выставив на Котькино обозрение все свои прелести. А Котька стеснялся вылезти из воды голым и показаться перед ней со своим вздрюченным аппаратом, и она потешалась над ним и дразнила его, принимая самые невероятные позы.
А потом они снова с исступлением дразнили друг друга почти до потери сознания, до сумасшествия какого-то, когда мозги уже совсем ничего не соображают и хочется только прижиматься к чужому голому телу и гладить его, гладить, гладить…
И, наконец, совсем устав от необычных ласк, они просто лежали, обнявшись и прижавшись друг к другу крепко-крепко.
Уже когда они почти подошли к их временному лагерю, Ланка вдруг остановилась, взяла Котьку за руку и сказала: – Ты ведь никому не расскажешь, правда? – потом притянула к себе и крепко, совсем не по-детски поцеловала прямо в губы.
