возможность снять трусики. Я нагнулся и понюхал ее заветное местечко - это старый способ проверить чистоту женщины. Пахло запахом влажных салфеток для рук. В туалетах российских поездов горячей воды отродясь не водилось, поэтому Тамара использовала салфетки, чтобы протереть интимное место.
Я разделся и прошептал:
-Тома, на полке не получится, слишком узкая. Давай по-народному...
Тамара послушно встала. Постелила на пол полотенце, чтобы ноги не мерзли, наклонилась и уперлась руками в стенку купе. Мое копье давно было в боевой стойке. Я разорвал упаковку презерватива, надел его и воткнул копье в гнездышко. Тамара чуть слышно застонала. Я стал трахать ее, держа за бедра. При этом, я был вынужден наклоняться, мышцы были постоянно напряжены и спина быстро затекла. Я выпрямился, и взялся руками за ограничительную решетку верхней полки, на которой спала Ирочка. Сразу стало удобнее, я ускорил темп.
Тамара текла, как из ведра, видимо, у нее давно не было мужчины. Мое копье потерялось в этом море и стало уменьшаться в объеме.
Ирочка повернулась во сне. Ее одеяло сбилось, открыв попку. Я не удержался и погладил трусики в том месте, где был нарисован зайчик. От этого, вполне невинного прикосновения, мое копье тут же воспрянуло. Продолжая трахать Тамару, я гладил дрожащей рукой нежный сатин Ирочкиных трусиков.
"Что ты делаешь, старый хрен?!".
Но убрать руку было выше моих сил! Дрожащие пальцы проползли под резинку трусиков и коснулись щелочки. Меня пронзил мощный электрический разряд! Я кончил так бурно, как будто мне было не пятьдесят пять, а всего двадцать!
Тамара обессиленно прилегла на полку, укрылась простыней и сразу уснула. Мои ноги дрожали, словно я пробежал марш-бросок с полной выкладкой. Я по-прежнему держался правой рукой за прутья ограничительной решетки, а левая оставалась под трусиками, на попке Иришки.
Состав стал замедлять ход. Лязгнули буфера, поезд остановился. Стало слышно, как шумит дождь за окнами. Сквозь неплотно прикрытые шторы, в купе проник тусклый свет станционных фонарей.
Ирочка зашевелилась. Я испуганно отдернул руку. Девочка села на полке и прошептала:
-Дядя Аркадий, вы с бабушкой любились?
Я посмотрел на Тамару. Она тихо похрапывала.
-А как ты... Откуда ты... - пролепетал я.
-Я давно не сплю, и все слышала. Я же не маленькая, все понимаю.
-Не маленькая?! Сколько тебе лет?
-Девять с половиной!
-Тебе еще рано такие дела понимать!
-Ничего не рано. У нас в поселке есть дядя Федор, он раньше к бабушке приходил и они любились. Бабушка думала, что я сплю, а я все видела.
-Иришка, иди спать, пожалуйста! - взмолился я.
-Не хочу, я выспалась. А можно я ваш нотик посмотрю?
-Какой нотик? А, ноутбук! Ладно. Я тебе мультики включу и наушники дам. У меня Шрек есть и "История игрушек".
-Не, я мультики не хочу. Я фильмы про любовь у вас есть?
-Про любовь?! А что ты понимаешь в любви?!
Нет, вы только представьте эту "картину маслом"! Стоит голый седой мужик, и разговаривает про любовь с девятилетней девочкой, которой только что лазил в трусики!
-Иришка, ты отвернись, я оденусь, а потом спустишься ко мне, и поговорим.
Девочка отвернулась к стенке. Я быстро стянул презерватив и бросил его под полку. Натянул трусы, "адидасные" штаны, надел майку. Опустил решетку полки, взял девочку на руки и посадил ее на свою нижнюю полку. На мгновение, Иришка прижалась ко мне, и у меня в штанах начал разгораться огонь!
Я взял Иришкину простыню, заправил ее под матрац на верхней полке, а второй край простыни подсунул под матрац Тамары.
-Теперь у бабушки отдельная комната! - шопотом сказал я. -А мы с тобой будем разговаривать. Ну-ка, расскажи, что ты понимаешь в любви?
-Все понимаю! Я сама часто влюбливаюсь!
-Надо говорить - "влюбляюсь"!
Иришка фыркнула.
-Вы, прям, как бабушка! Она меня тоже все время поправляет!
-А в кого ты влюбляешься? В мальчиков в школе?
-Не-а! Я в артистов влюбливаюсь... Влюбляюсь! - поправилась Ирочка. -Еще я в дядю Федю влюбилась, который к бабушке ходил. Мы с ним даже целовались! Но бабушка это увидела и дядю Федю прогнала.
-Как целовались, в щеку?
-Нет, по-настоящему, в губы!
-Да ты, наверное, не умеешь целоваться! - подначил я девочку.
-Я не умею?! - возмутилась Иришка. Она быстро пересела ко мне на колени, обхватила шею ручками и впилась губами в мои губы. Я обнял Иришку и ответил на поцелуй, мысленно содрогаясь от того, что делаю.
Огонь, который тлел у меня в промежности, ярко спыхнул. Мое копье восстало и уткнулось в попку девочки. Ирочка слезла с моих колен, осторожно потрогала "копье" сквозь ткань и сказала:
-А можно посмотреть? Мне дядя Федя показывал.
Я не нашелся, что ей ответить. Ирочка приняла мое молчание за согласие. Оттянула резинку, залезла ко мне в трусы и вынула остолбеневший член. От прикосновения ее ручки, "столб" вздрогнул и завибрировал. Ирочка тихонько засмеялась...
Я опомнился, разжал ее кулачок и спрятал "столб" в трусы. Прижал девочку к себе и поцеловал в ушко.
-Ирочка, так нельзя делать... - прошептал я.
-Почему? - удивилась девочка. - Дядя Федя мне давал потрогать.
Если бы в эту минуту дядя Федя попал мне в руки, он бы и минуты не прожил!
А сам что творишь, мерзкий старикашка?!!
Поезд дернулся и стал медленно набирать скорость. За простыней похрапывала Тамара.
Иришка прижалась ко мне. Я молча поцеловал ее в пухлые сладенькие губки. Я любил это ангельское создание, любил до умопомрачения. Но такая любовь невозможна, немыслима, запретна!!!
Неожиданно, Ирочка отодвинулась, стянула трусики, легла на спину и раздвинула ножки.
-Дядя Аркадий, а давайте любиться, как вы с бабушкой!
-А ты что, с дядей Федей так делала?!!
-Нет. Он меня только гладил и писю целовал. А я хочу любиться как взрослые!
-Нет, солнышко, тебе пока нельзя, как взрослые! Но если хочешь, я тебя тоже буду гладить и целовать.
-Очень хочу!
Я наклонился, и лизнул ее алый бутончик. Девочка вздрогнула. Обхватила коленки руками и начала ритмично двигать тазом приноравливаясь к движениям моего языка. Было очевидно, что она делает это не в первый раз. Дыхание Ирочки ускорялось, наконец, она содрогнулась и обесиленно распласталась на полке, закрыв глаза. Я тихонько прилег рядом с ней...
Светало. Поезд мчался по равнине, выстукивая извечную дорожную песню. С каждой минутой, состав приближался к Симферополю, где наши дороги с Ирочкой должны были разойтись навсегда.
Девочка уснула. Я накрыл ее одеялом, взобрался на верхнюю полку и лег. Подушка пахла Иришкиными волосиками. Я сжал ее (подушку!) в объятиях, и в этот миг принял решение.
Я никогда не расстанусь с Иришкой. Плевать мне на все условности и запреты! В конце концов, почему мусульманам можно брать в жены девочек, а мне нельзя?!
* * *
Когда наш поезд пришел в Симферополь, Тамара с моего мобильника позвонила сестре. Но вместо сестры ответила соседка. Она сказала, что сестра Тамары ночью умерла. Тамара упала в обморок...
Мы приехали на квартиру сестры Тамары. Квартира выглядела так, словно в ней проводили обыск. Соседка сказала, что после того, как санитары унесли покойницу, в квартире остался участковый и долго "составлял протокол". Если в квартире и было что-то ценное, то оно теперь у участкового, который никогда не признается, что ограбил покойную.
Мне пришлось взять на себя похороны, потом заняться оформление наследства. Квартира давно не ремонтировалась, но находилась в самом центре города, на проспекте Кирова. Даже в таком состоянии, за квартиру можно было взять не меньше ста тысяч долларов.
Кроме Тамары, других наследников у ее покойной сестры не было. Я нанял юристов, заплатил им тысячу долларов. Мне обещали быстро оформить все бумаги. Но время шло, а результата все не было. Пока же, мы все жили в квартире покойной.
Однажды вечером, в дверь постучали. Я открыл дверь. На пороге стояли двое парней. На их физиономиях, крупным шрифтом был написан весь Уголовный кодекс. С матами и размахиванием кулаками перед моим лицом, парни
