К своему удовольствию он не погрузился в воду, потихоньку продвигался за Таней.
Теперь Витька каждый день, едва успев проглотить немудреный завтрак, летел на пруд, предвкушая встречу с Таней.
Они весело гонялись друг за другом, брызгались, боролись. Когда Витька, весь синий от прохладной воды, дрожа, выскакивал на берег и бросался на живот в горячую пыль, Таня с хохотом плюхалась своим мокрым животом ему на спину. Ее детские ручонки начинали бегать по его телу, то забираясь под мышки, то скользили по бокам и спине. Витька хохотал, извивался под ней, переворачивался на спину. В ответ тоже щипал ей живот, бока, все места ее тела, куда мог только дотянуться.
В этот день, когда Витька и Таня набархтавшись в воде, устало лежали, подставляя свои бока жаркому солнцу, к ним подошла девочка, чуть постарше Тани, опустилась рядом и что-то зашептала ей на ухо. Таня, улыбаясь, согласно закивала головой. Девочка, засмеялась, вскочила и побежала к стоящей неподалеку группе из девчонок и мальчишек. Таня тоже поднялась на ноги и потянула за собой Витьку. Ватажка, состояла из пяти девочек, одна из которых, Галка, была лет тринадцати, две девочки – близняшки Анюта и Наташа, лет одиннадцати-двенадцати, еще две девочки, Иришка и Оксана, вообще десяти, и двух мальчишек. Одного из них лет четырнадцати светловолосого звали Борисом. Другого мальчишку звали Мишкой. Был он жгуче рыжего цвета, широкоплечим крепышом, лет двенадцати.
Весело гогоча, компания тронулась к стоящему неподалеку недостроенному дому. Витька с Таней побежали за ними.
Дом был такой же, как и тот, в котором Витька был с Айчурек: проемы окон и дверей, крыша из камыша. Потолок поддерживали деревянные балки. В передней комнате стояли деревянные козлы, на земляном полу валялись кучки кирпича. У одной из стен, разделяющих комнату, высилась недостроенная печь, труба которой через большую дыру в потолке уходила на чердак. Отверстие в потолке было гораздо больше печной трубы, так что через зияющее в потолке отверстие вполне можно было попасть на чердак. В кирпичной кладке печи имелось несколько выступов и почти под потолком зияло отверстие для печной заслонки.
Борис, Мишка и девочки облепили тяжелые козлы и потащили их к печи. Вскоре они были установлены рядом с печью под отверстием в потолке. Все столпились вокруг.
Первой на козлы полезла Галка. Влезла на верхний настил и остановилась в раздумье, как поступить дальше. Борис громко загоготал, засмеялся и Михаил, а девочки дружно захихикали, смущенно опустив «долу» глаза. Борис, продолжая гоготать, показывал рукой вверх. Всеобщее веселье вызвано было необычной картиной, открывшейся, когда Галя забралась на козлы. Она стояла на козлах, слегка расставив ноги. Платье ее едва доставало до коленок, и стоявшим внизу открывался очаровательный вид на ее бедра, смыкавшиеся там вверху.
Поняв причину смеха, Галя тоже захихикала и еще шире раздвинула ноги, лукаво посматривая через плечо на Борьку, стоявшего ближе всех к козлам. Бедра ее разошлись в стороны, и теперь стало видно, что же там у нее было скрыто. Оказалось, что трусов на ней не было надето, поэтому стоявшему прямо под ней Борису прекрасно было видно, что там,где сходятся ноги, живот образует значительную припухлость, вверху которой был небольшой кружок. От него отходила щель, разделяя припухлость на две равные половинки. Кружок и щель, спускавшаяся от него, напоминали головастика. Только «хвостик» здесь был гораздо длиннее, да и «головка» значительно меньше. Выше этой «головки» – лобок, на котором можно было уже разглядеть жиденькую поросль волос.
Галя подняла ногу, отчего подол платья поднялся и оголил ее ноги, поставила ступню на один из выступов печи. Подтянулась на руках и, лежа животом на перекрытии потолка, вползла на чердаке. Борис и Михаил влезли на козлы, за ними полезли девочки, сначала туда взгромоздилась Иришка.
Иришка взялась руками за края перекрытия и попыталась подтянуться, Борис подхватил ее за ноги и помог ей влезть на чердак. За ней таким же способом на чердаке оказались Анюта, Наташа, Таня, за ней Оксана. За ней на чердак полез Михаил. Витька тоже взгромоздился на козлы и ждал своей очереди. Когда Миша исчез в проеме, Витька, цепляясь за выступы кирпичей,
тоже полез наверх. Но взобраться также как у Мишки быстро и ловко у Витьки не очень –то получалось: силенки были не те, да и рост его по сравнению с Мишкиным был маловат. Витька добрался почти уже до самого края, но тут почувствовал, что силы его на исходе. Голова его поравнялась уже с краем потолка, но для последнего рывка сил уже не было. Борис, стоя внизу, заметил это и засмеялся:
«Давай помогу».
Обхватив Витьку за ноги, как до этого он брал девочек, подтолкнул его кверху. Витька лег грудью на настил потолка, закинул одну ногу, прополз немного и очутился на потолке. От пережитого напряжения руки и ноги дрожали, Витька тяжело дышал, не в силах подняться на ноги. Но почти в тот же момент рядом появилась голова Бориса. Недовольно буркнув, он подтолкнул Витьку подальше от края. Витька перекатился по настилу подальше от края и встал на ноги.
Девочки сгрудились в дальнем конце чердака. Там же уже сидел и Миша. Очевидно, помещением этим пользовались частенько: там, где сидели девочки, лежали пару стареньких ватных одеял и даже, совсем, правда, старенький, с большими проплешинами ковер.
Пока Витька приглядывался, Борис уже подошел к девочкам, опустился рядом с Галей и, обхватив ее за шею рукой, опрокинул на спину и, навалившись на нее грудью, прижал к подстилке из старенького одеяла.
«Борька!» — закричала Галя, свободной рукой колотя его по спине, заболтала ногами, высоко их задрав. Платье ее скользнуло на живот, оголяя ноги и бедра, отчего снова стало видно ее «прелести» между ног. В голосе ее совсем не чувствовалось негодования. Скорее наоборот, она поощряла Бориса к дальнейшим известным ей и Борису действиям.
Борис звонко шлепнул Галю по оголенному бедру и отвалился с нее на спину, широко раскинув ноги. Трусы его внизу живота высоко топорщились. Галя села, быстро одернула подол платья, натягивая его на колени, и, глянув на трусы Бориса, засмеялась. Потом шлепнула ладошкой по трусам Бориса и в свою очередь навалилась на него и стала щекотать. Борис не остался в долгу. Руки его щекотали тело Гали, быстро перемещаясь с боков на ее спину, со спины бросались на попку, бедра. Галя, грудью лежа на Борисе, щекотала его подмышками, щипала бока, но поле ее деятельности было значительно меньше того, где мог действовать Борис. Вот его рука, пройдясь по выпуклости ее попы, нырнула в щель между ягодицами.
«Борька!» — хохоча, снова закричала Галя и задергала попкой из стороны в сторону, стараясь освободиться от Борькиной руки. Но не тут то было. Борькина ладошка еще глубже погрузилась между ног Гали.
«Борька!» — Галя крепко стиснула ноги. В отместку она кусанула его в грудь.
Борис ойкнул, схватил Галю руками и перекатил ее на спину, снова очутившись сверху, прижимая ее к подстилке. Теперь он лежал на ней не только грудью, но и низом живота прижимался к ее животу, а одна его нога была между ее ног. Руки его скользили по ее бокам, заставляя ее извиваться от щекотки.
Галя неистово елозила по одеялу ногами, то сгибая их в коленях, то снова выпрямляя. От этого платье снова задралось, оголив бедра почти до самого паха. Борис, не желая остаться в долгу, тоже куснул ее за грудь. Но видно не рассчитал усилия….
«Ну, Борька!» — снова закричала Галя: «Больно же». И заколотила его по бокам кулачками. Борька отпустил ее и снова лег на спину, широко разведя ноги в стороны. Галя села и потирала ладошкой укушенное Борькой место.
«Ты что, дурак, что ли?» — недовольно пробурчала Галя, продолжая тереть ладошкой грудь: «До крови, наверное, прокусил».
Она высвободила из рукава руку и оголила одну сторону своей груди. В отличие от остальных девочек у нее в верхней части тела уже топорщились изрядного размера припухлости, увенчанные коричневыми кружочками, из которых торчали чуть заметные пупырышки сосочков. На белом фоне чуть выше коричневого кружка алел еще один неправильной формы круг, образованный красными отметинами. Из одной отметины сочилась кровь, вытягиваясь в тоненькую полоску.
«Смотри, что наделал!» — обиженно произнесла Галя. Борис лежал на спине,
