квартире совершенно один, гостей не ждал, и тут раз, и такая красотка, на моей койке образовалась, а я в трусах! Конечно, я ж гостей-то не ждал, если бы ждал, так хоть одел бы плавки новые, а так, эх, и сказать то неудобно: трусья-то на мне, не самые шикарные были, семейные, не первый год, они со мною.
— Ты кто!? — Изумленно, наконец, изрек я.
— Не узнал? — Спрашивает она. А голос у неё такой сексуальный, знаете такой как у этих, которые по телефону… ну, те, самые.
— Нет. — Глупо отвечаю я.
Она кивнула головой в сторону стены, на которой висела картинка. Картинка исчезла. Вместо неё, сейчас, был белый прямоугольник.
— Ведь ты же не… — Начал, было, я.
Девушка откинулась на спину, и поманила меня пальцем.
— Ты, так и будешь там стоять? — Спросила она.
— А что мне делать? — Задал я вопрос, и спустя секунду понял, какую глупость я сморозил. Девушка криво улыбнулась и, сгибая колени начала разводить ноги в стороны.
— А ты, не знаешь? — Со страстным придыханием, проговорила она. Нет, ну не то чтобы я, не знал. Знал, конечно, ведь не мальчик уже, просто растерялся я, неожиданно как-то это всё…
Она вдруг озорно заулыбалась, а я проследил направление её взгляда. Оно, конечно: Наташкин-то мужик, давно уж в командировки-то не ездил, а окромя Наташки этой, у меня и не было ни кого. И заметно это стало сейчас, очень даже, прямо скажем, заметно, я ж, в семейных-то был. Девушка поманила меня пальцем и кончиком языка, провела по своим крупным губкам. Как завороженный удавом кролик, я, опустился с ней рядом. Моя рука легла на её плоский животик. Она едва заметно вздрогнула и глубоко вздохнула. Её тело, было теплым и совершенно «настоящим» моя рука начала подниматься выше. Её крупная грудь, упакованная в белый лифчик, так и манила меня к себе. Я осторожно коснулся её и поглядел ей в глаза.
С легкой полуулыбкой, она моргнула мне глазом и прогнула спину, тем самым облегчая мне доступ к застежке. С бюстгальтером справился я, довольно быстро, не смотря на малый опыт в обращении с женской одеждой.
И, моему взору, предстали её большие упругие груди, с венчающими их, темными набухшими сосками. Едва уловимый запах, её чистого, теплого, здорового тела, действовал на меня сильнее любого афродизиака. Я, совсем потеряв голову: склонился над ней и прильнул к её губам.
Её горячие, влажные губы, ответили мне, а её пальцы заскользили по моей спине. Я, не помню как, мы оказались совершенно нагими, та немногая одежда, что была на нас, вмиг, куда-то исчезла. Моя рука, заскользила по её животу медленно, но верно, приближаясь к её самому сокровенному.
И это, «самое сокровенное» её, было совершенно гладким. Абсолютно лишенным, даже намека на растительность, и мои пальцы, ощутили горячую влагу. Она закрыла глаза и легонько постанывала, пока я, ощупью исследовал вход в её сокровищницу. Я ласкал её тело губами, долго, терзал груди, скользил губами по животику и бедрам, её ноги стискивали мой торс, а потом и голову в страстных объятиях и я, совершенно теряя рассудок, приникал губами к её самым сокровенным местам, чувствуя её вкус, желал впитать её тело в себя, выпить из этого сосуда всё! Всё до самого дна, я желал в тот миг, чтобы она, стала моим воздухом, моей плотью, моей кровью, я хотел, чтобы её тело, слилось с моим, или, я сам растворился в ней. Я просто сходил с ума! Со мной ТАКОЕ было впервые в эту секунду я понял: я до потери памяти люблю её!
А потом, было её лоно, узкое и горячее, оно сжимало меня в своих объятиях и я, погружался в неё всё глубже и, глубже, пока не достиг самого дна. Её загорелое тело, блестящее от пота, в тусклом свете, казалось вдруг ожившим изваянием Афродиты, и сейчас, оно было не менее, прекрасным. Словно богиня древних греков, прекрасная, невинная и порочная одновременно, она своими черными глазами, словно факир дудочкой, лишала меня рассудка, оставляя во мне лишь инстинкты. Бешенные, животные, дикие инстинкты, те которые в нас дремлют, подавленные сознанием и, разумом. И я, подчиняясь её воле, забыл обо всём. Еще ни когда, я не испытывал ничего подобного. Торопливый «перепихон» с Наташкой, был ничем, по сравнению с этой дикой страстью. С волшебством этой ночи. Я потерял счет времени, забыл обо всем, мне казалось я, забывал по временам даже дышать. Таинственная незнакомка, — девушка с картинки, была просто волшебница, еще ни одна моя знакомая, не доставляла мне такого наслаждения.
В самом конце, я готов был уже кричать, но, кричать у меня сил уже не было, у меня вообще, ни на что сил больше не было. Она выпила меня до дна, высосала всё без остатка. О-о-о… эти её губки…. Опустошила.
Мы лежали нагие на моей кровати, я, тяжело дышал, приходя в себя.
Незнакомка положила мне руку на грудь и произнесла:
— Мне было очень хорошо с тобой, правда, но, это наша единственная ночь, утром, я снова стану картинкой и ты, должен будешь продать меня.
— Но я не хочу, что если я не сделаю этого? — Всё еще тяжело дыша, проговорил я.
— Нет, ты должен, таковы правила, мне жаль, поверь, впервые мне по-настоящему жаль, покидать своего хозяина, но я не могу остаться с тобой.
Я сел на кровати, а она, лежала вытянувшись на постели и, спокойно смотрела мне в глаза. Я был растерян, всё произошло так быстро, что я, не успел толком ничего понять. Волшебство случилось и, прошло, ночь подходила к концу, мне не хотелось терять её и я, сжал её в объятиях.
— Я не хочу, не хочу терять тебя. — Шептал я, уткнувшись лицом в её волосы.
— Я никогда не была твоей, — Спокойно проговорила она, — ты должен. И вдруг, в моей голове ясно встала картина, как к ней прикасается кто-то другой, я понимал, что своему следующему хозяину, она сделает тоже, что и мне, и чувство собственности взыграло во мне. Ревность захлестнула меня и я, лихорадочно соображал, что же делать? И, кажется, придумал… Света!
Её имя, всплыло во мне внезапно, ведь Света не мужчина, а ревновать к женщине, я не мог по определению. Спустя секунды в моей голове созрел план, — я подарю картинку Свете.
— А если я, подарю тебя женщине? — Спросил я.
— А почему женщине? — Несколько удивленно спросила ночная гостья.
Я рассказал ей о причинах, о том, что мне тяжело будет, отдать её в руки мужчине зная, что она будет принадлежать и ему, так же как и мне.
— Хорошо, — согласилась она, — дари Свете, только, ни чего ей не говори.
— Обещаю. — Сказал я, чувствуя, как меня, всё сильнее клонит в сон.
Еще несколько минут, я сопротивлялся не весть откуда нахлынувшей на меня страшной сонливости, но, в конце концов, она одолела меня. Я, отключился.
Утром, я проснулся на измятой кровати один. Картинка висела на прежнем месте и ничего кроме мятой постели, нескольких пятен на простыне, свидетелях ночного приключения, ничто больше, не напоминало мне о волшебной ночи. С тяжелым сердцем, я снял и, свернул картинку.
Однако, где-то во мне, разрасталась уверенность, что это, еще не конец истории, а только её начало…
