парень открыл мое окно и свежий воздух, хоть и очень холодный, сделал свое дело. Когда подъехали к подъезду, я хотел выйти и закурить, но Паша вдруг прошептал:
- Если я сейчас тебе что-то скажу, ты способен это запомнить и переварить все. Если нет, то пошли по домам.
- Говори. Я уже почти нормальный. У меня опьянение всегда быстро проходит. Только утром дает о себе знать. Где-то сволочь прячется внутри, а утром бьет по башке. Почти всегда голова болит. Вот поэтому и пытаюсь не пить. А ты говори Паша, говори. Я давно заметил, что тебя что-то мучает постоянно.
- Дядя Андрей, да что я как маленький все, Андрей, послушай меня и попытайся понять. Я очень сильно люблю тебя. Люблю еще с тех пор, когда пацаном сопливым был. Я и помогать к тебе только из-за этого всегда прибегал. Мне всегда хотелось с тобой быть. Я думал, что вот уйду в армию, и все забудется, а нет, ничего не изменилось. И там все два года я тебя помнил и мечтал поскорей увидеть. Знаешь, я когда после армии домой ехал, думал, вот выйду во двор, а там ты со своей машиной опять копаешься. Подойду сзади и как всегда спрошу
Я не дал ему закончить и сам прошептал за него: - Дядь Андрей, а давай я тебе помогу, а?
Он бросил на меня удивленный взгляд, но видя, что больше я ничего говорить не пытаюсь, продолжил: - Ну вот, прожил я целый месяц дома, а тебя так и не увидел. Знаешь, как мне плохо было? Каждый день как придурок у окна сидел и ждал, что вот сейчас ты приедешь, но так и не дождался. В институте, когда учился, тоже пытался тебя забыть, даже с девчонкой дружить начал, но ничего не вышло. Только ты стоял всегда перед глазами и все. А теперь вот вижу тебя каждый день, а от этого еще хуже. От того плохо, что осознаешь всю тщетность своих когда-то в детстве выдуманных чувств. Зачем я тебе нужен. Ты вот говоришь, что ищешь девушку, что бы опять жениться, а мне так плохо, хоть волком вой. Жить не хочется.
После этого он замолчал и сидел рядом, глядя в лобовое стекло. Мне показалось, что он даже не моргает. Его слова так шокировали меня, что я не знал, как быть дальше. Да, он мне нравился, но нравился как человек. С ним всегда весело и интересно, но я никогда не думал о том, что он любит меня. Я вообще не думал о такой стороне любви. Наше молчание затянулось. Пытаясь не обидеть парня, я заговорил: - Паша, Пашенька, послушай теперь ты меня и тоже постарайся понять. Ты мне очень дорог. Дорог как друг, как очень хороший парень, но я не могу себе представить, что между нами что-то может быть кроме дружбы. Пашка, выкинь ты это из головы, найди девчонку. Поженитесь, детишек заведете, и будет все хорошо. Послушай ты меня.
Дальнейшего я себе представить не мог. Он повернул голову в мою сторону и я испугался его взгляда. В нем была какая-то решимость. Но вот что он решил, я знать не мог.
- Жениться говоришь, детей завести. Ты уже попробовал. Что, получилось? Да как я могу жениться на ком-то, если я только тебя люблю, столько лет только тебя. Эх ты, товарищ майор. Прощай.
Он выскочил из машины, даже не закрыв за собой дверь, и бегом побежал к своему подъезду. А я сидел и не мог переварить все случившееся. Вспомнив, что в бардачке есть коньяк, достал бутылку и залпом из горла отпил приличную порцию. Посидев еще немного, понял, что спиртное не действует. Закрыв машину, покурил и побрел домой. У Пашки на кухне горел свет. Уже дома, приняв душ и выпив еще коньяка, я вдруг вспомнил слова пацана: - А мне так плохо, хоть волком вой. Жить не хочется.
Блин, еще не хватало, чтобы он что ни будь, натворил. Схватив сотовый, попытался ему дозвониться, но трубу он не взял. Тогда скинул ему СМС. Минут через десять пришел ответ: - Не волнуйтесь товарищ майор, я уже не маленький дурачек. Как ни будь проживу и один.
- Ну, слава богу, одумается, может быть, парень и все будет хорошо, - уже лежа в постели думал я, но тут же пришла другая мысль: - Хорошо может быть и будет, но только не тебе. Я так привык к его присутствию в моей жизни, что не могу представить, что он уйдет из нее навсегда. Это же мой Пашка, мой.
Заснуть, не смотря на выпитое так и не удавалось. Я еще несколько раз вставал курить, два раза приложился к бутылке, не думая об утренней головной боли, но заснуть не смог. Еще и еще я переваривал Пашкины слова и пришел к выводу, что он мне нужен. Как это называется, я еще не знал, но понимал, что хочу его видеть, слышать, ощущать его дыхание рядом с собой. Может быть, это и есть любовь? С этой мыслью я наконец-то под утро заснул.
После того дня прошло почти две недели, но Пашу я с тех пор ни разу не видел. Он вновь пропал. Попытки дозвониться успеха не имели. Карта была заблокирована. По видимому, он сменил номер. Встретив во дворе его отца, и зная, что он заядлый рыбак, пригласил его в выходные махнуть на рыбалку. Он с радостью согласился. Я как бы невзначай намекнул ему, что можно и Пашу с собой взять, но оказалось, что он уже две недели дома не живет. Сказал, что нашел девчонку и переезжает к ней. Спрашивать телефон было неудобно, и я предложил отцу позвонить ему. Он набрал номер, поговорил с ним, но парень ехать отказался. На том и расстались. Я пошел домой.
- Ну, вот и все. Нет больше у меня друга Пашки, нет.
Опять захотелось напиться, но я нашел силы не делать этого. Спиртное здесь не помощник, да и на работу завтра. Значит, судьба так за нас решила.
Рабочий день пятницы тянулся как никогда долго. Вечером домой идти не хотелось, да и нужно было подбить кое какие дела перед новогодними праздниками. Оторвавшись от бумаг и посмотрев на часы, понял, что уже почти девять вечера. Пора и меру знать. Как всегда перед выходными заехал в супермаркет и купил продуктов. К дому подъехал уже в половине одиннадцатого. Войдя в подъезд, удивился кромешной темноте. Опять лампочка сгорела. Сделав несколько шагов на ощупь, решил достать телефон и включить фонарик. Не хватало еще ноги переломать перед новым годом. Только я расстегнул куртку, как почувствовал, что на меня что-то валиться от стены. Поняв, что это человек, инстинктивно хотел оттолкнуть его, но не успел. На меня буквально упало тело и мне пришлось хватать его, чтобы оно не грохнулось на пол. Падающий обнял меня, и я услышал у своего уха шепот: - Товарищ майор, это я. Прости, я нажрался сегодня, как свинья, вот и пришел. Прости.
- Господи, Пашка. Как же ты меня напугал.
Я пытался удержать его от падения, а он что-то продолжал шептать мне, слюнявя ухо. Кое-как, справившись с телом, я повел его к себе. Войдя в прихожую, он уселся на пол и что-то одному ему понятное бормоча, стягивал обувь. Разуться ему удалось, но вот с раздеванием возникла проблема.
- Эх, горе ты мое, давай буду тебя раздевать. Ты ведь еще маленький у нас. Сам не можешь.
Пока я стягивал с него мокрую куртку, видно где-то в снегу успел поваляться, он все еще бормотал, из чего я только понял: - Ну и пусть горе, но ведь твое, да?
Мне почему-то стало очень приятно от этих слов. Даже пьяным он был таким привлекательным. Одно слово, Пашка. Кое-как доведя горе до комнаты, я пошел наливать ему ванну. Согреться было необходимо. Когда я вернулся, он, как ни странно не спал, а пытался снимать с себя одежду. Но и с этой затеей мало что получилось. Опять мне пришлось делать все самому. Пока я его раздевал и вел в ванну, Он придурошно хихикал и говорил, что боится щекотки. С горем пополам в ванну я его усадил. Понимая, что мыться он тоже не может, начал делать и это сам. Как ни странно, он прикосновений к его молодому, крепкому телу я начал возбуждаться.
- Вот тебе и доказательства Андрюша, что тебе он далеко не безразличен. А может, и вправду люблю я его? Не могу точно сформулировать, как это, любить пацана, но…
От этих мыслей меня отвлек голос Пашки: - Товарищ майор, а давай вместе мыться, ты меня, а я, не и себя ты. А я балдеть буду.
- Нет уж, товарищ лейтенант, вот, помою тебя, и спать уложу, а завтра поговорим. Зачем же пить-то так, а?
- А я с горя. Меня бросили и я никому не нужен. Как щенок, какой, вот.
- Что, девушка бросила?
-Ты че, какая девушка. Отродясь не видно ее рядом. Тебе я не нужен, совсем.
Я сделал вид, что не услышал фразу, касающуюся меня, и продолжил: - Ну, ты же к девушке жить уходил, так?
- Ни куда я не уходил. Я у друга, бывшего одноклассника
