- хрипло прошептала она, широко расставляя ноги и пальцами раздвигая мясистые половые губы. Меж чёрных липких зарослей лобковых волос Гермиона увидела алую щель влагалища и набухший клитор Беллатрисы.
Так медленно, как только позволяла магия контракта, она потянулась языком к раскрытой пизде старшей ведьмы - но тут Беллатриса схватила Гермиону за голову и вдавила её лицо меж своих ляжек, прямо в свою текущую вагину.
ххх
Джинни не знала, как ей удавалось сдерживать рвоту.
Член Люциуса Малфоя насиловал её рот, с чавкающими звуками врываясь глубоко в горло. У Джинни сводило губы от усталости - ей казалось, что она сосёт этот грязный хуй уже вечность. Саднили колени, стёртые об грубый каменный пол тюремной камеры. Нитки густой слюны свисали с подбородка гриффиндорки.
Но хуже всего был вкус немытого члена Люциуса. Заполнившая рот Джинни тёплая плоть отдавала старым потом, засохшей спермой, мерзкой мочой. Рыжая гриффиндорка чувствовала каждый из этих привкусов на языке, но, естественно, не могла перестать сосать.
«Ну когда же он кончит? - с отчаяньем думала она. - Кончи, кончи уже! Ну пожалуйста! Остановись, я же задыхаюсь!»
Будто услышав её мысли, Малфой-старший достал член из рта Джинни, шлёпнув её головкой хуя по щеке. Джинни поспешила перевести дыхание. Её маленькая крепкая грудь с проколотыми сосками вздымалась и опадала в такт тяжёлому дыханию.
Люциус так внимательно рассматривал свой тяжёлый хуй, покрытый слюной Джинни, будто это было ценное родовое сокровище.
«А ведь он действительно так считает, - подумала Джинни. - Он такой же двинутый на сексе маньяк, как и Драко - яблочко от яблони. Оба гордятся, что могут чуть ли не порвать мой ротик... О Мерлин!»
- Ну, хоть какая-то часть меня теперь чистая, - весело сказал Люциус. - Весьма неприятно, знаете ли - несколько месяцев не принимать ванну. Правда, Джиневра? Не понравился вкус моего члена?
- Нет, - глухо ответила Джинни.
- Ты радуйся, что тобой занялся я, а не Белла, - заметил Люциус.
Джинни украдкой взглянула на Беллатрису. Та была похожа на сумасшедшую голую наездницу, оседлавшую строптивую лошадь. Беллатриса повалила Гермиону на пол и елозила по её лицу своей волосатой грязной пиздой, испуская хриплые стоны наслаждения. Она буквально трахала себя о голову Гермионы, которая только иногда успевала вдохнуть воздуха.
Джинни боялась даже подумать, что чувствует Гермиона, вылизывая эту неподмытую щель - выделения Беллатрисы, грязь и мочу, засохшую кровь менструаций... Гермиона сипела и как-то неловко дёргала головой, пытаясь хоть немного высвободиться, но Белла снова и снова с чавкающими звуками расплющивала свою текущую вагину о лицо гриффиндорки.
- Может быть, нам поменяться? - спросил Люциус. - Почему бы мне не проверить, какая Грейнджер соска. Драко рекомендовал...
- Не надо! - быстро сказала Джинни и вспыхнула от стыда: ей подумалось, что в Гермиона в такой ситуации согласилась бы занять место Джинни, лишь бы облегчить участь подруги. - То есть да, можно поменяться, - добавила рыжая гриффиндорка.
- А, ладно, заняться Грейнджер я ещё успею, - сказал Люциус. - Продолжай, Уизли. Мои благородные яйца тоже требуют внимания. Личная гигиена - важная вещь, как-никак.
Со скрытым облегчением Джинни взяла в ладонь мошонку Люциуса и стала облизывать его яички, покрытые редкими светлыми волосиками. Другой рукой она дрочила длинный член пожирателя, крепко сжав его в кулачке.
- Возьми в рот.
Скривившись, Джинни стала по очереди обсасывать яички Люциуса, перекатывая их во рту. На запах и вкус они были лучше, чем хуй пожирателя, но всё равно отдавали въевшейся грязью.
- Да! - выдохнул Люциус. - Мой сын ведь делает фотографии каждой новой ступени в твоей блядской карьере? Когда твоя семья вернётся в Британию из Бразилии, я позабочусь, чтобы они сначала увидели именно этот момент, Уизли. Эта фотография будет висеть в Министерстве на двери кабинета твоего отца... Как старина Артур обрадуется - его единственная дочурка ласкает мою мошонку, она всё быстрее дрочит мой хуй в кулаке - да, вот так, Уизли... Ещё немного... Она дрочит, и моя сперма летит ей в лицо. Всё твое лицо залито спермой, Уизли... Да! Да!
С радостным возгласом Люциус спустил на лицо Джинни. Первая струя горячей кончи упала ей на лоб, следующие залепили левый глаз, замарали щёку, белые капли упали на плечо и грудь.
- Как тебе моя маленькая фантазия? - спросил Люциус. - Что ты почувствуешь, когда она станет явью, Джиневра?
- Не знаю, - шепнула Джинни, слизнув сперму с пальцев. Она давно запретила себе даже думать о том, как её семья узнает о её новом звании школьной бляди - и без того у неё с Гермионой было достаточно поводов сойти с ума.
- Белла, ты долго ещё будешь возиться с этой грязью? - окликнул Малфой-старший сокамерницу.
- Это ты скорострел, Люциус, а я только начала, - откликнулась пожирательница.
Беллатриса Лейстрендж полусидела-полулежала у стены, отходя от оргазма. Гермиона Грейнджер, устроившись между её ног, продолжала нехотя ласкать ртом широко раскрытую алую щель под кустом лобковых волос. Многие из этих волос прилипли к мокрому и липкому лицу Гермионы, а рот гриффиндорки был наполнен выделениями старшей ведьмы. Когда Беллатриса кончила, Гермиону чуть не вывернуло от вкуса и запаха.
«Лучше, чем когда тебя насилуют, - горько думала Гермиона, посасывая набухший клитор Беллатрисы. - И в то же время более унизительно. Мерлин, ну почему в Азкабане узникам не дают даже подмываться? Я не забуду этот вкус никогда... Сколько мы тут ещё пробудем? Малфой вряд ли сделал нас проститутками всего Хогвартса для того, чтобы просто дать сгнить в Азкабане, - подумала она с некоторым воодушевлением. Сейчас Гермиона была не прочь даже вернуться в Хогвартс. - Нет, мы тут не навсегда. Но что старшему Малфою от нас надо? Неужели нас сюда отправили, только чтобы и эти двое смогли над нами надругаться? И что ещё придумают эти звери?»
Беллатриса будто прочитала её мысли. Она оттолкнула Гермиону ногой, и на миг гриффиндорка понадеялась, что пока её оставят в покое. Потом она с ужасом увидела, как Белла встаёт раком и раздвигает чуть дряблые ягодицы.
- Теперь попробуй мою попу, грязнокровочка. Она довольно грязная, но и ты ведь не чище, - рассмеялась Беллатриса. Гермиона как зачарованная смотрела на сморщенный анус старшей ведьмы, коричневатый от засохшего... Гермиона не хотела думать, чего именно. Язык сам вылез из её рта, и грязная ложбина между ягодиц Беллы была всё ближе. Запах ударил в нос...
- Оригинально, - сказал Люциус. - Всегда ценил полёт твоей фантазии, Белла. Джиневра, окажи-ка мне такую же услугу. Я ведь уже говорил, насколько ценю личную гигиену?
Шокированная Джинни попыталась отползти, но магия контракта потянула её к Люциусу.
«Не надо! Что угодно, только не это! Нет!» - панически думала она, но не могла вымолвить даже мольбы - слова застревали в горле. Джинни успела взглянуть на подругу - Гермиона уже уткнулась лицом в жопу Беллатрисы. Только тогда Джинни поверила, что ей действительно предстоит сделать это - и тут задница Малфоя-старшего закрыла ей свет...
Гермиону била мелкая дрожь. Жопа Беллатрисы пахла хуже её пизды, а ведь гриффиндорка пока всего лишь лизала кожу около её ануса.
«Всего лишь!» - истерично хихикнула Гермиона про себя и тут же приказала себе выбросить из головы все мысли, чтобы не сойти с ума. - «Я не думаю, я ничего, ничего не чувствую», - твердила она свою мантру.
Белла довольно мурлыкнула и выгнула спину. Введя два пальца во влагалище, она стала мастурбировать, пока Гермиона ласкала её зад.
- Ласковый язычок у тебя, грязнокровочка, - сказала она. - Но не тяни соплохвоста за хвост, переходи к главному блюду.
Так медленно, как только позволяла магия контракта, Гермиона припала губами к анальному отверстию Беллатрисы. Её передёргивало, выворачивало наизнанку от нечистого вкуса, и она уже не могла притворяться, что ничего не чувствует.
Снова и снова кончик её языка обегал колечко мышщ между полупопий Беллатрисы. Снова и снова Гермиона слизывала коричневые крупинки, сглатывая привкусы чужой задницы. И с каждым разом эти привкусы становились только хуже.
От отвратительной вони и страшного унижения слёзы хлынули из глаз Гермионы. Горячие слёзы сбегали по её лицу и дальше - по ягодицам Беллатрисы.
- О, эти слёзы счастья,
