и сведенным спазмами животом, сестра прорычала:
- В меня не спускай, прошу! - и бессильно откинулась назад. Я вырвал своего жеребца из этой конюшни, схватил сестру за волосы, пригнул и, всунув мокрый, блестящий от соков хуй в приоткрытый рот, начал обильно кончать. Спермы было много, она скопилась у сестры за щеками, и та была вынуждена часть проглотить, а часть пролилась с губ на шёлковые простыни.
- Вот она такая, французская любовь, - пропел я дурашливо, поглаживая Натали по пизде, когда мы лежали и отдыхали от трудов амурных. Сестра поглаживала моего уставшего героя и мурлыкала:
- Спасибо тебе, Коленька! Я думаю, что теперь мы будем встречаться гораздо чаще, особенно, когда граф уезжает по делам.
- Oui, mon ami, - ответил я и неторопливо начал одеваться.
Когда я добрался к себе домой, на Воскресенку, было уже темно. Маман снимала мне отличную квартиру с гостиной, кабинетом и двумя спальнями. Приезжая в Петербург, она часто останавливалась у меня, так как недолюбливала спесивого зятя. Вот и сейчас, подходя к дому, я увидел знакомую открытую повозку. Мама меня долго обнимала, целовала, всё-таки полгода не виделись, тараторила без умолку, но всё же две стоящих новости сообщила. Девица, из-за которой я покинул родные пенаты, счастливо вышла замуж за старика-полковника и уехала, так что со стороны её отца гонения в мой адрес прекратились.
Вторая новость – мама рассталась с очередным пассией, художником, вот уже три месяца как и сейчас находится в поисках, потому и приехала в Петербург. Опишу вам свою маман. Я уже упоминал, что замуж она вышла рано и сейчас это была 38-летняя цветущая женщина. Конечно, увядание тронуло её лицо чуть заметными морщинками, крупная грудь не висела только за счёт корсета, да и попка была грузновата, не то, что 8-10 лет назад, когда я теребил своего петуха, представляя в мечтах мамочку. А вообще это была очень симпатичная, милая женщина, куда лучше многих прафурсеток из высшего света.
- Николя, я тут немного похозяйничала в зале – расставила свои вещи. Я пробуду неделю – дней десять, надеюсь мою спальную комнату не заняла какая-нибудь портовая шлюшка?
- Что ты, мама, какие там женщины? Время хватает на работу, да иногда с друзьями в картишки перекинуться.
- Вот это зря! Для хороших, я подчёркиваю, хороших женщин всегда можно уделить час-другой. У меня к тебе просьба:
Иван, кучер, нагрел воды, а то я с дороги запылённая вся, да и потом пахну не amber, помоги принести ему ванну в кабинет, я там омоюсь, а потом будем ужинать деревенскими разносолами.
Мы с Иваном перенесли тяжеленную, чугунную ванну, налили туда горячей воды, и кучер ушёл во флигель, где была его маленькая комната с кроватью. Я сидел в гостиной, покуривая трубку и пригубливая коньяк, когда из спальни появилась мама, одетая в довольно-таки фривольный наряд, состоящий из короткой, всего по колено, ночной рубашки.
- Кока ( моё детское прозвище ), я пошла мыться, Агафью я отпустила, а ты не будешь ли так добр, омыть мне спину, когда позову, не просить же об этом Ивана.
- Да, хорошо, мама.
Мама ушла, а я впал в прострацию. Как это помыть спину, она что, голая будет передо мной стоять? Хуй под домашним халатом, ещё не отошедший от ебли с сестричкой, шевельнулся и зажил своей жизнью. Через 10 минут раздался голос мамы:
- Николя, заходи ко мне, дверь открыта.
Я с замиранием сердца вошёл в кабинет. Комната вся была в пару, посеридине стояла объемная ванна, а в ней, спиной ко мне, сидела мама.
- Коленька, голубчик, потри спину, вся чешется от пыли, да и комары накусали.
Я, как во сне, подошёл, и стараясь не смотреть на маму, взял пук мочала и намылив его, затая дыхание, подошёл и стал тереть спину.
-Ой, ой! – заверещала мама. – Больно! Мочало какое-то жёсткое, ты натри лучше руку и ладонью потри.
Я всё сделал, как она хотела: ладонь скользила по мягкой шёлковой коже, а ваш герой стоял дурак – дураком и молил бога, чтобы мама не повернулась и не увидела мощный стояк. Но она повернулась и она заметила! Встала на дно ванны на колени, чтобы мне было удобно натирать, обнажив при этом грудь и кусочек прелестной попы., улыбнулась и, озорно поглядев на меня, спросила:
- Ну, что же ты остановился, три.
Я продолжил своё занятие, натёр спину и даже захватил верхушку задницы, когда мама, слегка осипшим голосом, сказала:
- Теперь потри грудь. Не стесняйся, я ведь твоя мама, и в детстве ты часто меня за неё теребил.
Поменяв место, я проклинал всё на свете из-за стоящей елды, но мама успокоила:
- Не красней, это естественная реакция мужчины при виде обнаженной женщины, продолжай.
Теперь две изумительной формы груди открылись передо мной, чуть припухлый животик и начало густых зарослей маминой лохматки. Не помня себя, я натирал и тискал титьки, пока соски не стали похожи на две больших вишни, я натирал живот, я трогал мамину попу, а когда опомнился, то увидел, что у мамы блестят глаза, и она, так же, как я, дышит через раз.
- Ужинать сегодня не буду, устала, - сказала она. – Кока, иди в мою спальную, расстели кровать – отдыхать буду.
Кровать-то я застелил быстро, но встал посреди спальни в раздумье, а что же дальше? Нахлынули воспоминания юности, как подглядывал и поедал глазами мамино тело, как хотел её обцеловать всю голенькую, а, в более старшем возрасте, мечтал и о большем. И вот он случай! Максимум неприятностей, что я смогу получить – пощёчина и мамина ругань.
А вдруг?! Не повинуясь здравому смыслу, я мигом разделся догола, нырнул под пуховое одеяло, затушил свечу и затаил дыхание, накрывшись с головой, подсматривая за дверью. Через несколько минут вошла мама с тусклым огарком свечи в руках, на ощупь дошла до кровати и дунула, свет потух. Я услышал шорох снимаемой рубашки и почувствовал, как рядом со мною легло тёплое, мягкое тело, тело моей мамочки.
- Я так и думала, - тихо сказала она. Ну и что же, Кока ты здесь делаешь? Наверное, перепутал свою спальню с моей, отвечай быстро, негодник!
Всё это было сказано не сердитым, а скорее каким-то отрешенным тоном, и я, не говоря ни слова, прижался к маме всем телом, положив руку ей на грудь.
- Кока, Кока, грех ведь это, Господь, он всё видит,- последовала пауза, - но он и прощает.
Мама обняла моё лицо и крепко поцеловала в губы, а я застыл, как изваяние, боясь пошевелиться и всё ещё не веря в происходящее, хотя мой елдак верил и был готов к бою. Маман обхватила рукою яички и промурлыкала:
- Николя, ты уснул, или не знаешь, что делать?
Получив такое разрешение, я вцепился губами в твёрдый сосок, а рукой начал обследовать мягкую задницу мамы, потихоньку перемещаясь к волосатой пещерке удовольствия, которая уже вовсю источала жидкость любви. Мама теребила и дрочила мою хуину, постепенно перебираясь к нему поближе, убрала мои руки и взяла в рот, начав громко, со стоном сосать и облизовать.
- Какой он у тебя сладкий, вкусный, я хочу, хочу, хочу…, - шептала она снова и снова, заглатывая моего солдата и дразня языком залупу. Её, чуть раздвинутые ноги оказались рядом, и я, недолго думая, пробрался по волосатым зарослям ладонью, нащупал набухший секиль, потеребил его изрядно и со всего размаха вставил в желанную дырочку аж три пальца, да так резко, что маму изогнуло в экстазе, и она громко застонала:
- Да, Кока, так хорошо!! Пошевели ими там!
Внутри пизды было мягко, влажно и, как это не удивительно, очень тесно. Я потёрся по стеночкам влагалища, выбивая из мамы очередные стоны, вытащил хуй из её ротика и подвёл к царским воротам. Она же сама его вставила в себя рукой. И вот я внутри своей матери, сбылись детские мечты! Мы на секунду застыли, смакуя это ощущение полного заполнения, и начались бешенные скачки. Я вдалбливал свою елду с силой, а мама, устремляясь навстречу, насаживалась всё больше и больше, пока не вскрикнула и не затряслась подо мной, тихонько подвывая. Стенки влагалища сжали моего солдата и запульсировали вокруг него мягким, тесным кольцом.
- Мама, я сейчас изольюсь!
- Да, милый, спускай!!
Она хрипела и металась, титьки больно вжимались в мою грудь, а я вливал в неё свой сок медленными толчками очень долго, оплодотворяя матку, в которой был зачат сам. Всё хорошее кончается рано или поздно, и вот мы лежим, прерывисто дышим, и я легонько целую её лицо, плечи, большие мягкие груди
- Коленька, мальчик мой, ты даже не представляешь, до какого наслаждения довёл свою мамочку. Возвращайся в имение , и я всегда буду к твоим услугам, и днём, и ночью.
Перспектива покинуть Петербург с его соблазнами, страстями, разменять на глухую провинцию, прервать только что завязавшиеся отношения с сестрой, мне не понравилась и я ответил:
Лучше ты приезжай почаще. Я и мой стойкий солдатик всегда будем к услугам любимой мамы.На этом и договорились. Мама быстренько сбегала в кабинет, помыла письку и мирно уснула на моём плече, крепко сжав ладошкой хуй, словно боялась, что он от неё убежит, а я ещё долго лежал, вспоминая события прошедшего дня, дня, когда я отимел двух самых родных мне людей. Корил ли я себя? Нет, я был счастлив!
( продолжение следует)
