вставить свой писюн маме. Мама, вроде только проснувшись, забормотала
- Что ты? Зачем? Не надо. Перестань. Ну пожалуйста, ну не надо.
Головка упиралась в складки губ, не лезла и мама, вздохнув, своей рукой двумя пальцами развела губки. Ура! Я в маме! Она повертела задом туда-сюда, расправляя все складочки, привыкая к новому ощущению, качнулась навстречу. Уцепившись за бёдра, вгонял конец, наслаждаясь и восхищаясь. Какая же она, пиписька, у мамы хорошая.И пахнет приятнее, чем у Катьки. От Катьки запах резкий, мускусный. А от мамы приятный, домашний. И я, меняя ритм и направление ударов, старался думать не о себе, старался доставить наслаждение маме. И у меня это получилось. Застонав и выгнувшись, сжав ноги так, что прищемила конец, мама кончила.
Резкое сокращение мышц писи ласкало хуй. Едва расслабившись после оргазма, села на кровати, слегка оттолкнув меня в сторону, потянула с себя платье, повесила его на спинку кровати, легла на спину, сдвинув меня в сторону. Развела ноги. Катька, сучка, платье не снимала и я не мог потеребить её титьки. А тут вот они, перед носом, ласкай сколько угодно. И я рукой теребил одну, губами ласкал другую, посасывая и прикусывая сосок, облизывая его языком. Потом менял местами. А вторая рука теребила промежность, то погружаясь во влажную глубину, то разглаживая наружные складки, то сжимая писюню так, что мать ойкала. Но не говорила мне ничего, не гнала от себя. А в какой-то момент, толкнув ногой, потянула на себя.
Сама расправила складочки, раздвинув краешки, второй рукой направила головку куда надо. Но едва лишь погрузился, придавив руку, которую она так и не убрала, силком вытащила конец и начала играть, проводя им от попы до клитора, изредка подаваясь попой навстречу, прижимая головку к одной ей ведомой точке, снова проводила головкой туда-сюда. В какой-то момент убрала руку, подалась навстречу, принимая меня в себя, обхватила ногами и прижала плечи. На кухне горел свет и его было достаточно, чтобы разглядеть мамино лицо, слегка сморщенный носик, искривлённые губы, зажмуренные глаза. На лбу, на щеках, на верхней губе скопились капельки пота.
Она резко подавалась навстречу, одновременно прижимая к себе ногами, будто стараясь вдавить в себя. Изредка что-то шептала, иногда стонала, облизывала губы. И вот затряслась, сжалась в комок, вскрикнула что-то нечленораздельное, расслабилась. Открыла глаза, улыбнулась.
- Я всё. А ты? Нет?
И для уточнения даже проверила рукой.
- Сейчас помогу. На мою кровать пойдём, на твоей тесно. Иди, я сейчас.
И пока я перебирался на её кровать, пошла на кухню, сверкая голой попой, поигрывая ягодицами. Там зажурчала, писая. Выключила свет, пришла, села рядом. Я у самой стеночки лёг, одеялом прикрылся. Она одеяло с меня сдёрнула. Я дёрнулся, прикрывая руками торчащий конец. Мать отвела руки
- Ну чего ты прячешь? Я голая сижу, а ты прячешься. Ну-ка, покажи своего красавчика. Ох, какой! Мммм! - Поцеловала головку, склонившись и откинув в сторону волосы, что бы мне всё видно было. - Сладенький! Петушок на палочке.
Приговаривая, целовала головку, брала в рот, посасывала. Я, изогнувшись насколько мог, дотянулся до маминой промежности, начал гладить, лаская. Она ноги расслабила, раздвинула. А потом развернулась, встав на колени, опустилась грудью на матрас и выставила попу.
Вгонял своего петушка на палочке с такой силой, что мать толкалась головой в спинку кровати. Кровать отчаянно скрипела, извещая соседей о том, что у нас происходит. Мать простонала
- Бля, всех разбудим! Да и хуй с ними. Не останавливайся.
Не знаю, кончила она, нет ли. Завёлся так, что ничего не соображал. Самый смак ебать женщину раком. Всё на виду, всё под руками. Можно погладить, можно и поцеловать попу, наклонившись. Можно дотянуться до титек, потеребить их. Можно и письку погладить. Чем и занимался. Когда начал кончать, содрогаясь всем телом и выплёскивая в маму сперму, она сжала ноги так, что прищемила конец до невозможности вытащить его, медленно опустилась на кровать, потянув за собой и так держала до тех пор, пока я не перестал спускать. Не отпустила и потом
- Полежи так, не раздавишь.
Я лежал, пока хуй не выскользнул сам, опав. Через какое-то время шевельнула задом, сталкивая меня, типа полежал и хватит, пора и честь знать. Едва откатился в сторону, она сказала
- Так и будем спать, как бичи? Без подушек, без одеяла.
Перелегли на подушки, укрылись. мать согнулась калачиком
- Погрей, озябла.
И упёрлась в живот задницей. Интересно: сама горячая, а жопа просто ледяная. Обнял, прижался. Она пробормотала сонно
- Утром помоемся.
А через некоторое время совсем нормальным голосом сказала
- Хуй ей!
- Кому?
- Катьке. Ты к ней больше не ходи. Пусть сама мужиков ищет.
- А зачем? У меня ты есть. Мамочка! Как я тебя люблю!
Прижался сильно, обхватив руками за живот и притиснув к себе. Она усмехнулась
- Ну это все мужики говорят, когда им дашь. А потом исчезают в неизвестном направлении.
- Я не исчезну.
- Ты нет. Всё,спи.
Утром проснулся от тяжести. Матушка спала, закинув мне на живот ногу, обняв рукой и положив голову на плечо. Потянулся рукой, дотронулся до лохмашки, которая так приятно щекотала тело своими волосами. Матушка вначале дёрнулась, тут же расслабилась, только пробормотала
- Грязная же. Дай схожу помоюсь.
И когда мне ждать, пока она помоется. Да и как она может быть грязной, если то, что засохло на животе, на бёдрах, на волосах лобка, всё это вытекло из меня. Продолжил теребить раскрытую письку, разглаживая губки, засовывая пальцы внутрь. мать заворочалась, дальше закинула на меня ногу, наползла на меня так, что её пися оказалась как раз напротив стояка. И едва я придержал ствол, насадилась на него. Замерла, придавив меня титьками и слегка приподняв зад. А я упёрся ногами в постель и начал двигать задом.
- Всё, не слезу. Раздавлю. Тяжёлая?
- Нет
- Не ври. То я не знаю.
- Не вру. Только это...
- Что, обоссался?
- Ага.
- И я. Сейчас уссусь. Побежали.
Она успела первой, присела над ведром, зажурчала, а я пританцовывал рядом. Она слегка сдвинулась, освободив край ведра.
- Встань на коленки и писяй. Места хватит.
Так и журчали в две струи. мать рассмеялась
- Никогда бы не подумала, что с мужиком так ссать придётся. Да ещё с сыном.
Она встала
- Я всё.
- И я всё.
- Ванну снимай, мыться будем.
Мама стояла на коленках в ванне, я поливал воду. Она привстала, расставив ноги, начала мыть лохмашку, Выпятив живот, намыливала лобок, смывала пену. Вылезла из ванны, обтёрлась полотенцем, присела, вытирая промежность.
- Лезь в ванну. Давай полью. Лучше мой. Горюшко моё. Держи ковш, сама помою.
Собираемся. Матери на работу, мне на учёбу.
- Постель вечером заправим. Всё равно простыню стирать надо. Всю заляпали.
Она наклонилась, натягивая чулки и прицепляя их резинками пояса. Голые ягодицы слегка разошлись, выставив пирожок. Я хихикнул. Мать повернулась
- Ты чего?
- У тебя пися, как пирожок торчит. Красивый. Вкусный?
- Не знаю. Хочешь, попробовать дам. Ну куда ты, куда. Не сейчас, вечером. Ой, мама! Отстань, телок! На работу пора. Ну всё, трусы надеть, платье - и готово. К Катьке не ходи, ну её. Обещаешь?
- Да. Клянусь. Чтоб я сдох.
-Дурачок! - Мать потрепала меня по волосам. - Всё, побежала.
К Катьке я больше не ходил. Хотя ебал ещё несколько раз. За сараем, когда она стояла раком и пыхтела, снося мои толчки. А во дворе гулянка шумела. Потом когда уже её муж вернулся. И как-то ещё раз, но намного позже.
