сочувствие. Но тут вмешался Петрович:
- Лена у нас девушка опытная, Виктор Алексеевич, - он снова подергал меня за рукав, торопясь выставить из кабинета, словно опасаясь, что все может сорваться, - она со ВСЕМ справится.
Он сделал ударение на этом слове, косо взглянув на своего шефа. Я может и не Ейнштейн, но девочка не глупая, и мне этот финальный акт не понравился. Выходя из кабинета, сопровождаемая тыкающимися в поясницу пальцами профессора, я открыла было рот, чтобы позадавать ему пару неудобных вопросов, но вовремя вспомнила, что у моего организма сейчас есть более неотложные дела. Ладно, это подождет.
Петрович без зазрения совести караулил меня возле женского туалета, пока я не сделала свои дела, так и не вняв моим увещеваниям, что я потом и сама могу к нему зайти. Едва я оттуда вышла, как он потащил меня к себе на кафедру, где долго и сумбурно рылся в своих записях, пока не нашел телефон организатора. Пока его узловатые пальцы ковырялись в бумажках, я вспомнила, что хотела его о чем-то спросить:
- Михаил Петрович, а что там ректор хотел мне еще рассказать про губернатора? – я проницательно уставилась на его лысину, так как голову он поднять не соизволил, продолжая перетряхивать ворох документов на столе.
- А? Что?.... А вот, он! – он протянул мне бумажку, - когда созвонишься, обязательно меня набери.
Сделав вид, что свою миссию он выполнил, Петрович поднялся из-за стола и повернулся к кофе-машине на полке. Лысина в поле моего зрения сменилась тощей задницей в потертых до лоска брюках. Меня такая перемена не устроила:
- Михаил Петрович, а что там ректор хотел мне еще рассказать про губернатора? – мне показалось, что если вопрос дважды прозвучит одинаково, то отвертеться от него будет труднее.
После посещения местного туалета, по телу моему разлилось приятное расслабление, старое кресло под попой было мягким, и я готова была провести тут столько времени, сколько потребуется, чтобы узнать то, что хочу.
Петрович, оставив попытки отделить пластиковый стаканчик от пачки собратьев, раздраженно повернулся ко мне:
- Да, ничего такого! Ну, да – губернатор – человек сложный. Власть портит людей и все такое. Ты все это и сама знаешь, так чего спрашивать!
- Мне показалось, что Алексеевич хотел мне что-то более конкретное сказать, - я задумчиво накрутила локон на карандаш со стола завкафедрой, с удовольствием наблюдая, как краснеет от злости лицо Петровича.
- Тебе показалось! Тут нечего больше рассказывать. Ну да, он - мужчина. Ты – эээ… - я вопросительно подняла бровь, - жж… девушка…
От неловкости его просто корежило:
- Возможно, он будет… проявлять к тебе какое-то внимание. Не мне тебе рассказывать, как действовать в таких ситуациях!
- Это да, - про себя пробормотала я. Насколько я знала, Петрович был убежденный холостяк и женщин боялся как огня.
В принципе, я так и думала. Просто мне нужно было услышать подтверждение своим догадкам. Я поднялась с кресла, отдернув юбку.
- Эээ… Так ты это… Все в силе? – Петрович, в ожидании моего приговора, застыл в дурацкой позе с пачкой пластиковых стаканчиков в руках.
- Конечно, - я пожала плечами и гордо удалилась, услышав за спиной знакомый звук спускаемого шарика. Меня совершенно не пугала перспектива «проявления внимания» со стороны такого человека, как губернатор. Чего греха таить – мне даже польстило, что именно меня выбрали для этого «маленького, но ответственного поручения». Я не очень отчетливо представляла себе, во что все это может вылиться, но в воображении все было круто и роскошно. Со своим парнем, я решила на всякий случай не делиться этими подробностями предстоящей мне миссии.
Ничего такого я не ожидала от этого знакомства. Но, согласитесь, круто узнать, что ты будешь танцевать с губернатором. Неясные образы предстоящего успеха замаячили в моем неокрепшем студенческом сознании. Девчонки с группы начинали задирать нос, если цепляли парня с нормальной машиной, а тут такое! Неужели эти два старпера всерьез боялись, что я откажусь ?! Чего мне бояться? Ну, не будет же он меня хватать за задницу на глазах у телекамер и нескольких сотен человек! Да, если и прихватит – не беда. Я к этому делу привычная.
В общем, особых опасений предстоящее поручение у меня не вызвало. К тому же, из кабинета завкафедрой я прямиком отправилась домой – типа «созваниваться с организатором». По моим прикидкам, с такой отмазой ближайшее время в универе можно было вообще не появляться. Готовлюсь я, к танцам, понимаешь, и все тут!
Виталику, своему парню, в общих чертах я все-таки рассказала обо всех этих делах. Ему было пофиг. С организатором –бойкой девчонкой моих лет - я созвонилась и все уточнила. Ну, как «все»?… Кроме того, что было написано в программке, она и сама ничего мне сказать не смогла. Организация на высшем уровне. Я честно доложила эту ценную информацию начальству. Петрович рассеянно пожевал над этим губу и махнул рукой. С тех пор, как я дала свое согласие на жертвенный танец с казановой-губернатором, они с ректором потеряли ко мне интерес и углубились в подготовку к собственным сольным партиям.
В день «икс» я надела красивое белое платье с вырезом на груди, чуть выше колен (в смысле, не вырез чуть выше колен, а оно само… ну, вы поняли). Смотрелось достаточно элегантно и целомудренно, при этом подчеркивало фигурку. Немного повозилась с лифчиками. Все, что у меня были под это платье, соблазнительно торчали из выреза своими кружевами. На дискотеках смотрелось отлично, но тут немного не в тему. В итоге, решила не одевать совсем – ткань на платье достаточно плотная и торчащими сосками я никого шокировать не должна. Белые туфли на каблучке в тон платью, одолжила у одной подруги, аналогичную сумочку – у другой. Вот, в принципе, и вся подготовка. Макияж самодельный, в конце концов – не свадьба ж!
Организаторша уже с утра истеричным голоском потребовала, чтобы я прибыла на «шоу» за час до начала. И теперь, я, сидя в дальнем ряду в актовом зале, в компании невыразимой скуки, наблюдала, как готовят сцену и совершенно неоправданно мяла платье. Ну, не ждать же мне стоя. Буквально за несколько минут до начала, когда зал уже заполнился стадом согнанных сюда студентов и преподавателей, меня, наконец, посвятили в нюансы. Оказалось, что в самом начале, на входе в зал, я, от лица универа, вручаю символический венок дружбы губернатору, который в конце концерта должен будет подняться с ним на сцену, и, пробубнеть про мир-дружбу-жвачку. Где-то между началом и концом планировался тот самый танец, но когда именно, я так и не въехала. Ладно! Разберемся по ситуации.
Губернатор, Кораблев Михаил Евгеньевич, прибыл с вежливым опозданием в четверть часа в сопровождении свиты разнокалиберных чиновников от администрации города и универа. Среди напряженных лиц маячило и ректоровское, красное, с напряженной застывшей улыбкой. Губернатора окружала аура власти. Мясистое лицо с колючими глазками под седой шевелюрой пыталось справиться с несвойственной ему функцией – улыбаться. Лет ему было где-то под шестьдесят. От своего изображения по зомбоящику он ничем не отличался.
Я, хоть и относилась ко всему происходящему с изрядной долей пофигизма, немного струхнула, кода меня с венком вытолкнули на дорожку перед ним. Стараясь мило улыбаться и едва различимо в окружающем гуле бубня заученную фразу приветствия, я протянула ему венок, предусмотрительно повернувшись к камерам боком и придерживая венок, пока фотоаппараты вдоволь не нащелкаются. Все как учили.
Михаил Евгеньевич взялся за венок с другой стороны, растянув губы в улыбке, тоже выдерживая паузу. Лишь после этого, он глянул на меня. К моему удивлению, по его физиономии расползлась довольная, теперь уже искренняя, улыбка и он даже немного покраснел. Но все это случилось не раньше, чем его глазки поднялись от моих ног к лицу. Боже! Я смутила губернатора! Я ожидала какой угодно реакции от этого олицетворения бюрократии на смазливую девчонку, роль которой была чуть меньше, чем никакая. Однако, он отреагировал совсем как человек! Я бы даже сказала – как мужчина! Сама донельзя смущенная своим открытием, я посторонилась, пропуская губернатора в проход (в смысле, между креслами актового зала). Теперь я должна была ждать следующего сигнала от организаторши, которая крутилась
