нерешительно лизнула возбужденный сосок наставницы наставницу, потом живот…
----------------------------------------------------------------------------------------------------------В очередном файле - снятом там же - обе, знакомые нам женщины – голые, стоя на коленях, жадно вылизывали ствол Омара, то и дело соприкасаясь на нем языками.
Наконец беременная поднялась, повлекла Юлю к тахте, и разложила ее на ней с краю, на спине, широко разведя ее ноги, согнутые в коленях. Взглядом пригласила Омара.
Омар приблизился к постели, взял руками мою жену за ноги и очень настойчиво вошел в нее сразу на всю головку. Медсестра, стоящая на коленях на постели, за головой Юли, терла руками ей виски и просила потерпеть, говоря, что скоро ей будет очень хорошо.
Мужчина тряс свою новую, извивающуюся то ли от боли, то ли от страсти партнершу долго, наконец, приподнял ее распрямленные кверху ноги, и стал вгонять в нее уже на полную, держа ее маленькие ягодицы на своих ладонях, как кокосовые орехи, по которым текло какое-то белое молочко.
Когда он отклонялся в сторону, камера ловила напряженное лицо Юлии, которая, то смотрела на то место, где член входил в нее, то на лицо любовника, и в ее глазах смешивались уважение, покорность и азарт.
Тем нарастал. Юля орала не своим голосом, и вот партнер засадил ей целиком и, хищно изогнувшись, толчками стал вгонять в нее свое семя.
Потом она лежала странная - какая-то отрешенная с широко раскрытыми словно бы от ужаса глазами, скрестив ноги цифрой 4, и сперма толчками вытекала из ее атакованного, развороченного влагалища…
--------------------------------------------------------------------------------------------------------На последнем файле был запечатлен обычный фрагмент половой жизни между моей женой и ее любовником. Это было, видимо, утром - расправленная постель, на ней Омар и Юля. Простоволосая и простолицая - без макияжа - она оседлала его сверху, лицом к нему.
Член был в ней по самую репицу, но она не двигала влагалищем, а, дразня, кормила своего любовника темными, крупными ягодами винограда.
Тот по хозяйски теребил руками ее соски, большим пальцем массировал ее клитор, обзывал шаловливой девочкой и просил своей пиздой хорошенько подрочить ему хуй.
Юля смеялась и тянулась к винограду. Наконец, она отставила тарелку, в круговую двинула попой и стала двигаться на члене - сначала потихоньку, а потом все активнее и жарче, как-то очень сосредоточенно и серьезно вглядываясь в своего партнера.
Ей- Богу, она уже доминировала, это она ебала его.
Шаловливая девочка очень прилежно, даже творчески дрочила своему мужчине…
lV.
Мой черный Бумер - тяжелой пулей – с летел сквозь пространство, монотонно гудя, как пчела. Изредка он раскачивался на неровностях трассы, и гравий тревожно барабанил в его подкрылки, но на скорость и траекторию движения все это не влияло.
По обочинам дороги, словно черные винилы, крутились и звучали большие города: Тула, Курск, Харьков, Запорожье, Симферополь.
Лишь в Ялте я уперся в море, как-то очухался, остановился и пришел в себя, словно бы с удивлением обозрев изнутри этот некогда столь желанный, курортный город.
Я сидел в нашем с Юлей любимом кафе «Остров сокровищ» на набережной, душил широким стаканом красное шампанское «Брют» и смотрел на этот мир. А вернее на то, что от него осталось.
А осталось от него всего - ничего. Так, пара – тройка рухнувших колонн, остовы кораблей, выброшенных на берег, черный пепел на задранных плитах тротуаров и разбитых перилах набережной и вырванные из Священного писания листы, рассыпанные на мокрых ступеньках мостовой, на которые то и дело сыпались крупные капли прибоя…
Если где и погибла Помпея, так это, без сомнения в моей душе. Отныне там был ее адрес. Там она лежала, в этот свой первый день, после последнего, поруганная, растерзанная и разрушенная, усыпанная трупами надежд, залитая остывшей лавой страсти.
А потом к моему столику подсела… Юлия. И я подумал, что сошел с ума.
- Я так и знала, что найду тебя здесь.- Она сняла легкие солнцезащитные очки, поправила локон, развившийся под ветром, сощурилась на солнце. Потом с тревогой всмотрелась в меня:
- Ты чего исхудал- то так? Господи, не бритый… Не ел без меня совсем?!
- Не ел.
- А у тебя ничего не болит?
- Болит. Сердце…
- А я думала сегодня такой день классный. И что мы надолго запомним его.
- Запомним, навечно,- согласился я.- Скажи лишь на прощанье, зачем ты сделала все это?
- Что именно?
- Зачем ты изменила мне?
- Я тебе не изменяла.
- Ты теперь - то хотя бы не ври, после того, как сама призналась мне. А то это совсем уж мерзко. Я все видел. Мне попалась флэшка.
- Та флешка - это обычный монтаж. Тебе это любая экспертиза подтвердит. У Омара - целый киноцех. Снять Пиратов Карибского моря ничего не стоило бы, а не то, что смонтировать такие дешевые плоские сцены.
- Да? А твоя беременность тоже дешевый монтаж?!
- И беременности никакой нет.
А дальше Юлия поведала мне вот что: узнав, что какой-то богатый чудак хочет ее рисовать, она поехала в его мастерскую, ей стало интересно, кто это захотел, что, почему и как?
Живописца она застала в плохом состоянии - какая-то болезнь, связанная с известкованием сосудов головного мозга, добивала его.
Ему уж было не до любовных утех. Тем не менее, он успел написать портрет Юлии. И очень радовался, что хоть перед смертью оставил в искусстве что-то чистое и светлое. Поблагодарил свою натурщицу, вдохновившую его, и вот позавчера умер.
Жена согласилась сотрудничать с ним, лишь когда поняла, что он совершенно безопасен.
- Ну, а флешка эта проклятая каким образом выплыла?
Выяснилось, что художник, хоть и был уже немощен, как мужчина , но окончательно своего полового азарта не растерял. По его заказу, его специалисты смонтировали эти файлы, взяв за основу сцены с другой девушкой, и наложив на нее лицо и голос Юлии.
Таким образом, Омар захотел погордится перед новой натурщицей былой удалью и показать, что могло бы с быть с Юлей, приедь она к нему годом раньше.
Что касается беременности, то она нарочно натерла соски перцем и соврала, чтоб позлить меня.
- Если бы ты присмотрелся, и ревность не застила тебе глаза, ты бы увидел, что в тех роликах и грудь не моя, и бедра у девушки шире.
- Ну, зачем, Юля все это было?!- Я схватился за голову, ум снова заходил у меня за разум.
- Если хочешь - это маленькая месть тебе, за то, что ты не доверял мне и сам же соблазнял рассказами об этом Омаре, чтобы испытать мою верность.
- Маленькая месть?!! Да я чуть с ума не сошел. У меня чуть вены не полопались, я чуть зубы свои не стер… Да я чуть Тимура не укокошил, что он свел тебя с тем чертовым Омаром!
- Ну, я думаю, твой черный Бумер как-то скрасил твое тревожное одиночество?
- Так он у меня появился?..
-… благодаря Омару. Это от него машина. Он тебе ее подсунул. Как видишь, позируя чужому мужчине в его мастерской, я все время думала о своем разнесчастном Сашеньке.
- А чем ты меня еще удивишь?
- Да есть одна новостишка, так , мелочь, и я не знаю, покажется ли она тебе, после всего что было, заслуживающей внимания…
- И что это? Говори не пугай меня!
- Омар оставил мне, то есть нам с тобой, 27 миллионов долларов.
- Почему 27?
- Потому что День рождения у меня 27 числа. Так что наша нервотрепка, как видишь, кое - чего стоила. В этот день он закончил мой портрет. Смотри!
Жена пересела в тень, разбудила свой Айфон, лучи так и брызнули с его мониторчика, а в них - в этих волшебных лучах - проявилась картина: обнаженная юная, легкая, как перышко, девочка, похожая на ангела: в белых чулках, с белыми крыльями и с чистым лицом Юлии.
Рисунок был выполнен на удивление гармонично и даже как-то торжественно. И четкость его деталей поражала.
Похоже, тот живописец был действительно велик. Ну еще величественнее была моя Юлия, перенастроившая его темную душу на такой светлый художественный лад.
Ведь как сказал один мудрый человек: «За спиной всякого знаменитого идиота стоит великая женщина».
Не так ли?!
litovchenko-oksana@lenta.ru
