прикрытую наготу, его поникший хуй снова восстал, и Брюс немедленно простил красотке эти минуты тягостного, мучительного ожидания.
Закончив с феном, Эмми решительно сбросила с себя полотенце и, опять повертевшись перед зеркалом, залезла с ногами на постель. Брюс, весь в предвкушении, издал сладострастный стон – он хорошо изучил привычки этой провинциальной проказницы и отлично знал, что сейчас будет…
Девочка действительно не теряла зря времени - она аккуратно раздвинула свои прекрасные ножки и, внимательно оглядев распаренную под горячим душем пиздёнку, обильно послюнявила указательный пальчик и принялась старательно теребить им клитор, спрятавшийся от камеры среди алых лепестков ее половых губ… Она занималась этим каждое утро и каждый вечер, и еще ни разу не сделала пропуска, как, впрочем, и Брюс, который уже неделю, как включил это действо в свою программу телепередач. Глядя на нее, ее единственный телезритель чувствовал, что малышка весьма опытна в этом деле - Эмми мастурбировала сосредоточенно и умело, уверенно стремясь к намеченной цели…
Наигравшись с клитором до первых стонов, развратница глубоко погрузила пальчик в узкую влажную дырочку, сильно и резко потрахала себя пару минут, а потом, не в силах больше терпеть, упала ничком на постель и засунула между ног подушку.
В эти же самые минуты, этажом ниже, Брюс дрочил, как сумасшедший, жадно наблюдая, как Эмми, в предвкушении экстаза, энергично трётся о подушку своей раскрасневшейся киской, часто дыша и сладко постанывая. Ее розовые упругие ягодички, глядевшие прямо в камеру, были сжаты и напряжены, а тонкие ручки изо всех сил прижимали жесткую подушку к возбужденному клиторку, с каждой секундой приближая заветный миг…
И вот, наконец… Девочка вздрогнула, громко простонала и замерла, ловя мгновения сладкой истомы и заслуженно ими наслаждаясь… Её ягодички расслабилась, и левой ногой она ловко выпнула из-под себя измятую подушку, в которой больше не было нужды. Ведь чудо уже случилось…
В эту же секунду, в своей каморке, Брюс с рычанием кончил прямо на пол перед пыльным монитором... О, боги и дьяволы, какое же это было наслаждение!
Вытирая пол грязной тряпкой и в который раз кляня себя за несдержанность и неуклюжесть, он краем глаза увидел, как девушка пришла в себя, лениво протянула руку к измятой пачке и, перевернувшись на спину, томно закурила…
«Да уж, детка, после такого мне тоже не помешает сигарета…» - смачно осклабился Брюс, озираясь по сторонам в поисках пачки, - «Ты сегодня была просто в ударе! Уверен, на славу позабавилась. Так же, как и я…»
Но то, что случилось через минуту, повергло его в шок…
Девушка порылась в сумочке, достала оттуда телефон и позвонила маме. Она всегда звонила матери по вечерам, и в этом не было ничего особенного или удивительного, но... то, что она сказала ей в этот раз, прозвучало для старого извращенца, как смертный приговор!
«Мам...», - пролепетала малышка в трубку плаксиво, - «У меня ничего не вышло… Я здесь никому не нужна… Это так ужасно! У меня кончились почти все деньги… Я завтра куплю билет и вернусь домой, к тебе… О, боже, я так несчастна!»
Неееееееет!!!!! Только не это!!!!! Потерять эту крошку, эту бесстыдную богиню, на которую он, как маньяк, дрочил все эти дни — эти прекрасные счастливые дни! - и к которой он уже так привык! Нет! Нет! Он не отпустит её! Ни за что не отпустит!
И поздно ночью, когда у девочки закончились сигареты, и она выскочила на минутку из мотеля за новой пачкой, Брюс решился. Быстро и тихо - героически борясь с одышкой и стараясь громко не шаркать ногами - он поднялся в ее номер, открыл дверь служебным ключом и украл с тумбочки сумочку с телефоном и кошельком, а потом, подумав, покидал в розовый чемоданчик все ее вещи, вплоть до самых последних трусиков, и спрятал его в подсобке. А потом поднялся в комнату еще раз и вынес оттуда телевизор, фен и вырвал со шнуром телефонный аппарат. И прикрыл дверь, оставив тонкую щель…
*
Эмми безудержно рыдала, размазывая по щекам слезы и куря сигарету за сигаретой...
Брюс возвышался над ней, словно каменная скала, с лицом, не выражавшим никакого сочувствия…
- Как же можно быть такой легкомысленной, девушка? – вопрошал он строго, - Выйти из номера и забыть его запереть? О, Иисус, сколько убытков! И телевизор, и фен, и даже телефон украли! Ведь вы же знали, что район у нас неблагополучный… Да, голубушка, здесь полно грабителей и воров! На каждом шагу буквально! Я ведь тоже не могу круглосуточно сидеть за стойкой, отошел, задремал, и вот результат – я банкротом с вами стал!
- Но я, кажется, запирала… - прошептала несчастная сквозь слезы.
- Да? Но как же тогда вас обчистили? Следов взлома нет, а ключ только у вас! Может, вы сами все и вынесли? И в ломбард сдали. Здесь и такое бывало. А ну-ка, сознавайтесь!
- Нет! Ну, что вы! – Эмми подняла на него умоляющие глаза. О, господи, как же она была сексуальна в эти минуты! Брюс едва сдерживал себя… - Я вам клянусь, это не я! Ведь у меня тоже всё украли… Всё! Абсолютно всё! О, боже… Что же мне теперь делать?
- Ну, хорошо, хорошо, - смягчился Брюс, - Я верю вам. И сочувствую вашему несчастью. Но убыток, тем не менее, вы обязаны мне возместить! Иначе я просто вынужден буду вызвать полицию. И вы попадете за решетку, как воровка!
- У меня совсем не осталось денег, их украли, но я вам верну, клянусь, всё верну, только не вызывайте полицию, – умоляюще сказала Эмма, - Я сейчас позвоню маме, она пришлет, сколько нужно, завтра… Или послезавтра… Позвольте мне позвонить ей со стойки…
-Ну, уж нет! – категорично заявил Брюс, - До тех пор, пока вы не расплатитесь со мной, вы не выйдете из этой комнаты. Кто вас знает, сейчас сбежите из гостиницы, и пропали мои денежки! Давайте номер мамы, я сейчас сам ей позвоню.
Дрожащей рукой девушка нацарапала номер на салфетке.
Брюс отобрал у девушки ключ, запер ее в номере, а сам спустился вниз, плюхнулся на диван в подсобке и залпом выпил банку ледяного пива - в его висках бешенно случало, кровь буквально бурлила в предвкушении легкой поживы, он был дико возбужден и дьявольски горд собой, но чтобы эта дурёха ничего не заподозрила, ему срочно требовалось остудиться! Даже не взглянув на телефон, он выбросил салфетку в помойное ведро, отправил туда же пустую банку и вернулся к своей пленнице.
Заламывая руки, девушка ходила из угла в угол. Словно птичка в клетке!
- Ну, что? – подбежала она к нему.
- Я дозвонился до вашей матушки, дорогая, - произнес Брюс, призвав на помощь все свое обаяние, - Но…
- Что – но? – в отчаянии воскликнула Эмми.
- Но сумма наделанных вами долгов весьма приличная! И вашей матушке потребуется несколько дней, чтобы собрать столько денег. Поверьте мне, милая, я честный человек и вовсе не крохобор, но посудите сами: телевизор современной модели, практически новый, фен я тоже купил буквально перед вашим приездом, еще украден телефонный аппарат, мало того - варварски вырван с корнем, и я вынужден буду не только купить новый, но еще и вызвать мастера, чтобы заново его подключить. А еще вы мне должны за комнату, за целых 3 дня! И пока ваша мамаша не пришлет денег, вероятно, и дальше собираетесь жить в долг?
- Я все заплачу, клянусь вам! – умоляюще залепетала глупышка. В ее глазах неумолимо набухали и набухали слезы... Боже, сколько чувств-то из-за какого-то старого телика, да украденных трусов! Только бы не рассмеяться, не испортить спектакль!
- Ну… Я не знаю… - промолвил Брюс, изображая глубочайшую задумчивость. А в душе – ликовал! Как же легко эта наивная цыпа купилась на его примитивный развод! Воистину, все бабы – дуры, и всё, что в них есть ценного – это сиськи, да упругие задницы.
- Поймите меня правильно, милая Эмми… - сказал он с серьезной миной на лице, - Я человек благородный, но у всякого благородства есть предел… Кто знает, а вдруг ваша маман вообще не пришлет никаких денег? Я не могу верить вам на слово. Пожалуй, я все-таки вызову полицию и объявлю вас воровкой. Пусть все будет по закону. Конечно, камеры в тюрьме не такие чистые и комфортабельные, как номера в моем отеле, но, видно, ничего не поделаешь.
И он сделала многозначительную паузу…
Эмми зарыдала в голос и упала перед ним на колени.
- Я не воровка! Ну, что, что я должна сделать, чтобы вы мне поверили? – воскликнула она сквозь слезы.
-
