опустил таз вниз. Мать забилась, отталкивая его.
- Задушишь, дурак, – услышал я трепещущий голос матери. Не знаю, сколько прошло времени, но вот ноги матери стали сгибаться в коленях и раздвигаться.
Взору моему предстала писька матери. Чёрные, как гудрон, кудрявые волосы. Тонкостей я не рассмотрел. Было ведь полумрак. Да и правая рука матери закрыла вид.
Она как бы погружала в себя сперва один, а потом два пальца и то и дело как бы щекотала себя в каком то месте чуть выше той дырки, куда уходили её пальчики.
Отчим выпрямился, слез с матери и улёгся между её ног. При этом я увидел у него огромную палку, стоящую почти вертикально. Мать приняла его между своих ляжек, раздвинув их ещё шире… Отчим, как то быстро попал туда куда надо. Сначала всё было медленно, как вальс. Мать начала подмахивать и просить, чтобы он засаживал глубже. Эта её фраза: - «Засади мне по самые яйки», сразу осенила меня – и я вдруг понял, что мечтали вдуть моей мамаше мужики на пляже.
Темп нарастал. Отчим работал на полный ход – высоко поднимая зад и входя обратно до максимума возможного…. Стали слышны хлюпающие звуки и пошлёпывание яичек отчима о попу матери.
Я от зависти истекал слюной и от прикосновения к стоящему хую тут же спустил в трусы.
Тем временем темп стал меняться… Отчим углубился и стал, как бы долбить мать, как будто пытался проломить какое то препятствие внутри матери. Она стонала и билась под ним…. Вырвались несколько мощных выдохов, она билась как рыба, вытащенная из воды. Но тело отчима вдавливало её в кровать. Он остановился, полез целовать её, просто осыпая поцелуями… Он хвалил её за то счастье, что он созерцал, как она кончала.
Что ещё предложил, но я не расслышал. Он вышел из матери, и лёг на правый бок у стенки. Я опять увидел его огромную палку.
Мать, тоже повернулась на правый бочок, прижалась к отчиму попой и стала поднимать правую ногу вверх. Ляжка была толстой и отчим помог левой рукой поднять её выше и ещё теснее прижался к матери. Я увидел тайное место матери – просто чёрное волосатое пятно. Больше в полумраке рассмотреть было невозможно. Я для себя назвал его – лепёшкой!
Отчим стал вводить свою дубину – она уходила всё глубже и глубже с каждым качком отчима. Они начали уже по полному ходу. Я чётко видел, как всё происходит…Мать тёрла своей рукой какое-то место чуть выше, куда залезла палка отчима, и опять начала стонать. А дубина отчима работала как поршень – туда–сюда. Опять захлюпало.
Видимо они устали от такой позы. Отчим вышел из матери и они, как-то не сговариваясь, стали в позу «раком». Пока становились в позу, я ничего не успел разглядеть. Только огромный голый мамашин зад. Это было умопомрачительное зрелище…. Но насладиться им сколь либо долго не пришлось. Отчим закрыл весь вид. Помогая рукой он, видимо, направил свою палку кудато под материн зад. Уже через нескольких мощных толчков мать начала завывать как волчица, стала мощно надвигаться в такт на дубину отчима, её опять залихорадило, она лицом уткнулась в подушку. Отчим же сделав ещё с десяток мощных толчков, как бы загнав свою дубину до продела в лоно матери стал мелкими и частыми движениями делать своё дело. Дыхание его было как на беговой дистанции. Вот он опять перешёл на полный ход, снова ушёл в глубину и стал издавать стоны и рычание. Еще немного и он замер. Руками он держал мать за талию, медленно, то притягивая к себе то отводя. Его затрясло как в лихорадке. Рука матери появилась между его ног, она тискала яйки, как будто выжимая их…
-Иванка, ты всё?
Она медленно легла на живот, отчим последовал за ней и остался сверху.
А что же я? Я стоял как замороженный. Дружок мой был опять готов принять ласку рукой и выпрыснуть наружу «слюну зависти» и в тоже время непомерного счастья. И опять, едва я подвигал кулачком, и тягучая жидкость выскочила в трусы. Они зашевелились, отчим улёгся рядом с матерью. Она достала из-под подушки небольшое полотенце. Легла на спину, раздвинула и согнула ноги и стала вытирать между ног.
Так вот что за полотенце лежит почти всегда у матери под подушкой!!! Часто оно бывает склеенным. Как будто клей вытирали им.
Она подтёрлась. Отчим потискал её попу, погладил по ляжкам. В засос поцеловал её! Дотянулся до тумбочки – налил вина в материн бокал, себе в бокал – из другой бутылки – это был коньяк, который всегда стоял в его тумбочке. Выпили. Язык его быстро развязался.
Тискал мать за грудь, за попу, гладил толстенькие ляжки, начиная от коленок и всё выше по внутренней стороне бёдер. Пытался раздвинуть, мать же в шутку не давалась. Потом как бы нехотя уступила силе. Рука его начинала тискать между ног. Он с восхищением благодарил мать за её вкусную и тесную пизду. Потом, когда мать совсем широко раскинула ноги и согнула их в коленях, вдруг решила встать.
Я же, опомнившись, встал с коленок и рванул к себе в комнату. Еле успел закрыть дверь, мать прошла в ванну. Зашумела вода, а я представил, как она моет свою волосатку. Я снова возбудился. Мать ушла к себе – я включил ночник, достал опять альбом и стал яростно дрочить, не отрывая взора от фотки, на которой мать лежала с подружкой на пляже с раздвинутыми и согнутыми ногам. Я начал спускать, а пред глазами вместо бугорка в виде половинки яблока под купальными трусикам виделось её чёрное пятно. Таинственное – ведь тонкостей рассмотреть не смог.
Спермы почти уже не было, но истома разливалась по всему телу. Я уснул.
Чётко услышу голос матери:
- сынок, иди, посмотри как меня опять ебёт Иванка. Я знаю, что ты тоже хочешь. Ты завидуешь… я знаю!!! Смело заходи к нам. Он наебётся и я уговорю его, чтобы ты лёг на меня и своим мальчиком прикоснулся к моему бугорку, а потом ты зайдёшь в мою пещерку.
Я проснулся…. Это был просто дикий сон. «Дружок» опять стоял. Я встал… пошёл в туалет. Дверь в комнату предков открыта. Света нет, но опять слышно учащённое дыхание. В комнате темно и ничего не видно. Стою и слушаю.
Тихий голос отчима:
- а как наша соседка поживает? Я давненько в ней не был.
-Что за соседка? О ком это отчим?, - подумал я. Заглянул в комнату, всё равно ничего не видно.
- Соседка соскучилась, – вдруг ответила мать.
В комнате вдруг стало светлее. Заглянул в комнату – это на улице включили фонари и свет от фонаря, находящегося прямо на уровне окна спальни разорвал темноту и осветил комнату мягким лунным светом. И если бы не шторы, то в комнате можно было бы читать. Значит уже было утро –фонари включались в это время в 6-ть часов утра.
На фоне светлого окна нарисовался силуэт родителей…. Мать стояла раком на краю кровати, стопы ног свисали, а отчим стоял сзади, держа её за талию. Оба они совершали медленные колебательные движения. Отчим как бы регулировал темп.
Зрелище напоминало театр теней или силуэтов….
- Ну я иду к соседе? –с усмешкой прошептал отчим. И не дождавшись ответа, отпустил мать и вышел из неё.
- А где вазелин?, – спросил он?
- На тумбочке трюмо.- шёпотом ответила мать.
Тут я понял, кто эта соседка!!! В дворовых байках о ебле, разумеется, были истории, что мужики ебут в жопу женщин.
Соседка – это мамина попа!!! Я мог стать свидетелем такого события.
Отчим опять налил себе и матери предложил. Видимо, вина не осталось, и он налил ей коньяка.
И о!!! удача – он включил ночник.
Забрав с тумбочки вазелин, он двинулся к кровати. Я увидел его дубину. В голове мелькнуло – «как такая дубина войдёт матери в попу?»
Мать уже сидела на кровати! Отчим подал тюбик ей и встал перед ней. Мать же, бросив тюбик с вазелином рядом с собой взяла его дубину обеими руками и направила себе в рот. Эту сцену я наблюдал в профиль. Тонкостей я не видел … но понимал, что происходит. Мне виден был силуэт матери с её левого бока. Отчётливо была видна грудь. Отчим начал их массировать. Но вот мать выпустила его дубину изо рта. Взяла вазелин и смазала головку его дубины.
- Раком, – велел ей отчим. Именно велел!!! Видимо принятый коньячёк добавил ему «озверинчику.» Он поддрачивал свою дубину.
Мать встала в позу, теперь уже повернувшись попой ко мне.
Не попа, а целый широкоэкранный «телепопер!!! Это было доселе невиданное мне зрелище. Но до попы было метра три с того места откуда я подглядывал через незакрытую дверь. Смотреть приходилось одним глазом, ибо щель была меньше, чем при предыдущем
