Обычно ворчит, когда что не так, а тут поёт. Настроение, однако. Произошедшее вчера всплыло в памяти. От этих воспоминаний утренний стояк стал просто невыносимым. Хоть иди к тётке и загибай её раком. Кстати, а как теперь себя с ней вести? Проблема, однако.
Вчера она была поддатой, злой на мужа, который не смог удовлетворить её желание. А вот сегодня что будет делать? Сделать вид, что ничего не было? Мысленно махнул рукой: будь что будет. Жаловаться никому не станет, а уехать завсегда успеешь. К тому же не насиловал, сама дала. Даже, скорее, это она изнасиловала парня. Тётя Нина, будто услышав мысли, заглянула за занавеску. Улыбнулась
- Проснулся?
- Да. С добрым утром!
- С добрым, с добрым.
- А дядь Вася где?
- Так ушёл уж давно.
- А ты на работу не идёшь?
- Так я уж вернулась. Время-то к обеду. Почти десять. Это ты соня у нас, а мы уж наработались.
Вышла бы, что ли? Как вставать, когда трусы торчат дыбом. Неудобняк какой-то получается. Закинул руки за голову, сладко потянулся, зевнул. Тётка мигом оказалась рядом, наклонилась, провела руками по груди, по животу, далее.
- Потягушечки, длинушечки, поперёк толст...
Её рука наткнулась на совсем уж вызывающе торчащий предмет, замерла, вместе со словами, так и е слетевшими с губ. И вновь, как вчера, глаза в глаза. А руки её действовали самостоятельно, стягивая с меня трусы до колен. Всё так же, не глядя на то, что показалось из-под трусов, каким-то ловким движением, не задирая подол, стянула с себя трусы, отбросила в сторону, встала коленями на кровать, переступила через меня и задрала подол. Всё так же стоя на коленях надо мной, развязала пояс халата, распахнула полы, обнажая грудь, живот и всё остальное, что сразу приковало мой взгляд. Пухленький животик слегка нависал над лобком, украшенным золотистыми кудряшками волос. Придерживая полы халата, немного присела
- Направь хорошо.
И едва я приставил головку ко входу, медленно опустилась, плотно прижав ягодицы к моим бёдрам. Охнула
- Ох, дура, что делаю!
И слегка повела попой, привстала, расправляя складки губ вокруг ствола, села. Упираясь руками в живот, качнулась раз, другой и мерно начала раскачиваться, привставая и присаживаясь. То почти совсем выпускала хуй из пизды, то загоняла его до упора в лобок ягодицами. Наклонилась, взяла в руки груди и поднесла к губам, поочерёдно толкая соски в рот. Я же вцепился руками в ягодицы, мял их.
- Сильнее, сильнее сожми.
Тётка кончила, медленно легла на меня, прижав титьки к груди, слегка оттопырила зад.
- Кончай!
- Выдохнула и замерла, ожидая, пока я кончу. А я, вцепившись в ягодицы, как утопающий за соломинку, погнал с бешеной скоростью. Ну вот и приплыли. Вздрагивая всем телом, выплёскивал сперму, заполнял тёткину пещеру. Она немного полежала, перекинула через меня ногу, встала с кровати. Наклонилась, поцеловала, провела рукой по животу до вялого отростка, погладила его, сморщенного и сопливого
- В бане вода тёплая. Пойдёшь?
Ещё бы. Мне бы ещё успеть куда в другое место добежать. Не будешь же среди бела дня ссать у крыльца.
- Ну иди. Я пока на стол соберу, завтракать будем.
Ничего особенного. Подумаешь, дала парню. Так и должно быть. А я раздумывал, как себя с ней вести. Проще надо быть, проще. Дело-то житейское.
После завтрака занимались хозяйственными делами. Тётка откровенно балдела, практически издеваясь надо мной. То за задницу щипнёт, ровно я девка какая, то за конец поймает.
- Тёть Нин, а если я тебя так начну?
- Так и начни. Я в трусах, не доберёшься.
Ну да, это же вроде бронежилета. Ничего, и через трусы пизду потискать можно. А возможностей было - хоть отбавляй. Едва тётка наклонится, расставив для устойчивости ноги, моя рука уже под подол нырнула и за пизду цапнулась. Она от неожиданности ноги сдвинет, потом расслабит
- Что, нравится тётку за кунку лапать? Может трусы снять?
Охренев от собственной смелости, почти прошептал
- Да.
Тётка усмехнулась
- Когда Васятке надо, он сам сымает. Вот и ты сам снимай.
И гордо выпрямилась, ожидая моей реакции. Ах, так! Ну, тётя Нина, держись! Приподнял ей подол, взялся за резинку трусов, потянул вниз.
- Кто же так снимает? Так только свернутся и застрянут. Дай покажу. Руки вот так, сюда, теперь немного разведи и стягивай. Ну как, лучше?
Оказывается, стянуть с бабы трусы, тоже искусство.
- Ну, снял? Теперь надень и попробуй ещё раз. Получается? Вот и не спрашивай больше никогда тётку, сам снимай и сам действуй. А тётка всегда готова. Мне раком встать?
Не понял? Это что, я теперь могу ебать тётку в любое время, как захочу? Тётка, будто угадав мои мысли, сказала
- При Васе не вздумай. Хотя он на тебя и не помыслит. Когда он дома будет, я сама решу что и как. Понял?
А что тут непонятного. В отсутствии мужа тётя будет играть молоденькую жертву сексуального маньяка, а вот при нём будет искать момент подставить пизду. И никакие моральные препоны её не удержат. Даже напротив, вероятность быть застигнутой обострит чувства. Правду говорят, что под чужим забором и своя жена, как чужая. И пока я соображал, что и как, тётя нагнулась, упираясь руками в колени, выставила зад.
- Ну чего ты там копаешься?
Если считать лишь с утра, то ебу тётю второй раз. А время ещё даже и не обед. А скоро ей на работу. А потом, до возвращения с работы дяди Васи, можно ещё разок вставить. Она не против, только за.
Тётя подтёрлась подолом халата.
- Даже платочек не взяла. Надо марлечку в карман положить. Ты вон какой приставучий, потерпеть не можешь. Можно было бы и на кровати.
- Тёть Нин, а ведь тебе самой нравится.
- Ну и что? Правда. Будто молоденькая и шоркаюсь, где придётся, где место есть. Даже помолодела с тобой, а времени всего ничего. Что значит молодой, крепкий хуй. Радость бабья. Ты не думай, что тётка твоя блядь какая. Надо бабе хоть изредка, а Вася изредка, да и то не до конца. Думаешь я себя не ругаю, не кляну? Ещё как кляну. А вот не хочу прекращать. Нравится мне с тобой, молоденьким. Ты такой нерешительный, хотя стараешься показаться всё повидавшим. И стеснительный.
- кто? Я?
- Да ты, ты. Сам трусы с меня стягиваешь, а сам краснеешь. Умора. Ну не обижайся. Привыкнешь, загрубеешь, уже не будешь таким. А бабам такие неопытные нравятся. На работу собираться пора. Пойдёшь со мной?
- Пойдём. Потом искупаться сходим?
- А мы сразу всё возьмём и с работы на речку. За нашим пряслом место есть тихое, в кустах, не видно ни откуда. И никто туда не заглядывает. Мы с Васей там всегда купаемся.
На тёткиной работе помогал ей и напарнице таскать бидоны с молоком, чего-то там переливал из пустого в порожнее, не понимая, что делаю и для чего. Вскоре это всё закончилось и мы пошли на берег. Даже не знал, что практически за нашим огородом есть такое местечко. Со стороны смотреть, так заросли сплошные, не проберёшься, а там полянка и заводь тихая. Глубина, правда, едва по грудь. Разделись. тётка, ни мало не смущаясь, сняла с себя всё, провела руками по бокам, оглаживая их, приподняла груди, сжала и отпустила, огладила живот и медленно, поднимая ноги, как цапля, вошла в воду, ойкая при каждом шаге. Оглянулась.
- Ну что замер? Раздевайся давай. Только не брызгайся, я боюсь.
Войдя в воду по грудь, охнула, присела и поплыла, молотя по воде руками. Быстро разделся и тоже окунулся с разбега, поплыл к тётке. Хотя тут можно было просто идти. Раздурелись, будто дети. Накупались, даже слегка примёрзли, выскочили на берег, легли на расстеленное покрывало, которое прихватили с собой. Хорошо-то как! Тётка положила голову мне на живот, лежит, ноги согнутые то сводит, то разводит, разговариваем.Я рукой до титек достал, играю.
-Не надо так.
- Почему?
- Захочу.
- И чё?
-А у тебя не стоит.
- Так это я мигом. А ты вот ногами так делаешь для чего?
- Ни для чего. Просто.
- Ааа, а я думал, вентилируешь писю с попой.
Едва увернулся от крепкого тумака, рванул в воду. Она за мной. И снова дурели, гонялись друг за другом. Буквально выползли на берег без сил
- Ну вот, а хвалился, что тётку раком поставишь
- Да когда я такое говорил?
От возмущения едва не задохнулся.
- А когда титьки тискал. Забыл? Ну, вспомнил? Вот и делай.
И она действительно встала на четвереньки, выставив зад
- Ну, чего замер? Не стоит?
Тётка повернулась ко мне, села.
- Ну, и что будешь делать?
Пожал плечами. Что тут сделаешь,
