постели. Но Вика слишком хороша. На ее фоне из красотки я превратилась в просто симпатичную девчонку и если я не хотела остаться в дураках, действовать надо было решительно.
На следующее утро я отправилась на реку с таким расчетом, чтобы быть там раньше Романа минут на пятнадцать. Я скинула с себя одежду и расположилась там, где он обычно входил в воду. Место это было уединенное, опасаться, что меня застигнет кто-то другой, не приходилось.
Чтобы скоротать время, я нащупала свою фасолинку и принялась ласкать ее. Губы под моими пальцами моментально набухли, киска взмокла. Средний пальчик бегал то вверх, то вниз. То взбирался на бугорок, то нырял во впадинку. По телу пробежала волна. С губ сорвался стон. Пальчик работал все быстрее. Я уже ничего не видела: перед глазами возникла пелена. Левой рукой я помяла груди. Хотелось думать, что это не моя, а ромкина рука трогает мои соски, глади живот, бедра. К среднему пальчику присоединился указательный.
Теперь они вместе ныряли во влагалище, доставляя непередаваемые ощущения. Левой рукой пришлось пожертвовать: теперь она упиралась в песок, не давая завалиться бьющемуся в конвульсиях телу. Никогда прежде это занятие не доставляло мне такого удовольствия. Должно быть, все эти дела по соблазнению Ромки настолько раздразнили меня саму, что я чуть не лишилась сознания, когда кончила. На песке между ног расплылось приличное мокрое пятно, я засыпала его, а сама поспешила ополоснуться в реке.
Ромка должен был уже подойти, однако ни через пятнадцать минут, ни через полчаса так и не появился. Подождав для приличия еще десять минут, я вернулась. Рома с Викой сидели на веранде, пили чай и разговаривали. Ромка что-то рассказывал, Вика заливалась задорным смехом. Оба улыбались и выглядели вполне счастливыми. Заметив меня, оба повернулись. В ромкиных глазах читалось смущение и заинтересованность. И вместе с тем отстраненность. Он больше не был только моим. Вика смешала все мои карты.
Сама же Вика ликовала, тот путь, на который я потратила три дня, она преодолела за пару часов. Теперь уже не она, а я ей дышала в спину. Надо было срочно что-то предпринимать, иначе каникулы могли превратиться из приятных приключений в сплошные разочарования. Пока я лихорадочно соображала, что предпринять, Вика сделала шаг навстречу.
— Кристина, присаживайся к нам, — она пододвинула стул и шлепнула по нему ладонью, — можно я буду звать тебя — Крис? Кристина — это как-то не прикольно.
— Конечно. О чем вы тут говорили?
— Ромка рассказывал о местных достопримечательностях. Да, Ром?
— Да, у нас тут недалеко есть графские развалины. Там красиво. Ровные аллеи и пруд посередине.
— Давайте сходим туда вечером, — предложила Вика, — у меня есть бутылка вина. Там и прикончим ее.
Мне не очень понравилась перспектива идти куда-то с Викой. Но отказываться было нельзя. Либо идешь с соперницей, либо не идешь совсем. И тогда совсем растеряешь свое преимущество. Надеюсь, я еще придумаю, как склонить Ромку на свою сторону.
— Здорово, — закивала я. — Прихвачу сыра и фруктов.
Вечером мы встретились в общей комнате. На Вике была розовая вязаная кофта, а Ромка накинул на плечи толстовку. Я нарядилась в довольно соблазнительное платье, соврав, что у меня нет теплых вещей. Вика снисходительно улыбнулась, представив, как я буду дрожать от холода через пару часов, я же была уверенна в том, что Рома предложит мне свою толстовку и про себя радовалась своей маленькой победе.
До заброшенной усадьбы мы добрались минут через сорок. Пока было светло, Ромка водил нас по округе, показал развалины, аллеи, псарню и конюшню. Рассказал, что несколько лет на пруду жила пара лебедей, и все влюбленные деревни приходили посмотреть на них. Когда стемнело, мы остановились в беседке, разложили свои пожитки, открыли вино. Было так хорошо, что на мгновение я даже позабыла о нашем с Викой соперничестве, закулисной тайной борьбе. Много смеялись, вспоминали истории, планировали каникулы на следующий год.
С толстовкой я не ошиблась. Как только стало холодать, Ромка протянул мне кофту. Вика явно не ожидала такого, я заметила ее взгляд и явно подросла в ее глазах. У меня была еще одна домашняя заготовка. Записка. В ней я назначила Роману встречу на берегу реки в полночь. На том самом месте, где ждала его утром. Все должно было случиться сегодня, и отступать я была не намеренна. Я аккуратно положила записку в карман толстовки.
— Вино кончилось, — заявила повеселевшая Вика, — но бутылка нам еще послужит. Поиграем в бутылочку?
Она не дала нам времени опомниться, чуть ли не силой усадила нас в круг и крутанула сосуд. Сделав десяток оборотов, бутылка остановилась, указав донышком на меня, а горлышком на Ромку. Ромка покраснел, а я, не дав опомниться, вцепилась ему в губы. Целоваться он или не умел, или был слишком смущен, чтобы расслабиться. Быстро отстранился и захлопал глазами. Вика захохотала и снова крутанула бутылку. На этот раз горлышко показало на меня, о дно на Рому. Он осторожно склонился надо мной и нежно поцеловал.
— Вот так надо, — поддержала его Вика, — и посмелее.
В третий раз к Ромой уже целовалась она, при это схватив его за запястье и водрузив его руку себе на попку. Я чуть не поперхнулась от такой бесцеремонности и уже начала прикидывать варианты, как отыграться. На четвертый раз бутылочка соединила нас с Викой. Я вздрогнула. Почему-то мне в голову не пришло, что такое возможно. Уже было хотела крутануть бутылку еще раз, но Вика решительно прильнула ко мне, обхватила рукой за талию, закрыла глаза и поцеловала. Это было совсем не похоже на поцелуй Ромы. Чувствительные влажные губы Вики знали свое дело. Я сразу позабыла обо всем. Это было восхитительно. Раньше я никогда не целовалась с девушками, сама мысль об этом была неприятна. С Викой все было по-другому. Может, отчасти было виновато вино, а может дьявольская привлекательность Вики. Не знаю.
Наверное, прошла целая вечность, прежде чем мы отпустили друг друга. Потом мы поиграли еще немного и засобирались домой. По дороге мне пришла в голову мысль, что все это могло быть не искреннем, а лишь игра на публику. То есть на Ромку. Дальнейшие рассуждения лишь убеждали меня в этом. Мысль о том, что все идет по ее плану, обожгла меня. В усадьбу предложила сходить она, выпить вина и поиграть в бутылочку тоже. Куда приведет ее игра? Надо срочно ломать ее план, каким бы он ни был. А для начала сделать все для того, чтобы Ромка отыскал записку.
— Ром, давай свой телефон, — я протянула руку.
— Зачем? — смутился парень.
— Что ты таскаешь его в руках? Лучше обними меня, — Ромка протянул трубу, и я опустила ее в карман. Теперь он точно наткнется на записку, когда полезет за телефоном.
Дома я вернула кофту Романы, и все разошлись по комнатам. Мамы в комнате не было, она с Викиными родителями и с хозяйкой чаевничали на веранде. Я обрадовалась своей удаче, схватила свитер, плед и выбежала на улицу. Все складывалось удачно: ни Ромы, ни Вики я не встретила. Знакомой тропинкой я добежала до реки, расстелила плед и принялась собирать хворост. От речки тянуло прохладой, а в ближайшее время я планировала расстаться с одеждой, так что костер пришелся бы как нельзя кстати. Вскоре языки пламени уже лизали сухой ивняк, а ветки весело потрескивали. Взлетающие к небу искры были хорошо видны в ночи, и без сомнения Ромка догадается, где меня искать.
Я скинула одежду, обняла свои колени и принялась ждать. Где-то на том берегу квакали лягушка, стрекотали сверчки, журчал родник. Шагов я не услышала. Толи задремала на мгновение, толи увлеклась ночными звуками. Ромка опустился на плед сзади меня, обнял за плечи и поцеловал шею. Его робость куда-то исчезла, движения стали уверенными, прикосновения смелыми, но нежными. Его рука опустилась мне на колено и слегка надавила в сторону. Повинуясь нажиму, я раздвинула ноги, обеспечив доступ к моей киске.
Ромкина рука скользнула по внутренней поверхности бедра, его пальцы раздвинули мои губы и скользнули внутрь. Меня словно ошпарили. Тело покрылось мурашками, спустя мгновение — бросило в жар. Его пальцы заскользили то вверх, то вниз. Сначала медленно, а потом все быстрее. Другая рука стиснула мою грудь, мой набухший сосочек попал между большим и указательным пальцами Ромки, и он его едва заметно помял. Мои нервные
