– Она резко шагнула ко мне и, взяв за подбородок, заставила поднять голову. – И сколько же раз эта тварь успела кончить? – Госпожа со всей силы залепила мне пощечину.
- Ни разу, Госпожа Екатерина!
- А если подумать? – на этот раз досталось другой щеке.
- Ни разу, Госпожа Екатерина, - всхлипнула я. Обе щеки жгло, в голову гудело как от ударов, так и от причудливой смеси раскаяния, страха, что меня выкинут как нашкодившего кота, боли и… благодарности за этот допрос. Под натиском этим эмоций я не выдержала и разрыдалась в голос. Не знаю, насколько мне удастся стать девочкой, но одну женскую науку я, похоже, уже постигла. Лена тоже чуть что, начинала плакать.
- Подумай хорошенько, прежде чем солгать Госпоже еще раз! - Я попыталась отстраниться от нового удара. Но занесенная ладонь замерла в воздухе. Под пристальным взглядом Госпожи Екатерины я поняла, что девочка девочкой, но попытки, пусть даже инстинктивные, уклониться от ударов – это совсем не то, что от меня требуется, и выпрямилась, готовая покорно встретить новую оплеуху.
Госпожа кивнула и опустила руку. Я расслабилась – как оказалось, преждевременно, потому что немедленно получила пинок в пах. Несильный, но и такого хватило, чтобы я согнулась пополам и принялась судорожно хватать ртом воздух.
- Выпрямиться! Руки на голову!
Я с трудом повиновалась. Госпожа с силой ухватила меня за волосы и наклонилась ко мне так близко, что я почувствовала на лице ее дыхание.
- Итак, я услышу сегодня правду, или маленькая дрянь будет пытаться водить меня за нос и дальше?
- Госпожа Екатерина, - зачастила я в отчаянии, - Аллка-Давалка умоляет поверить ей, я… эта жалкая шлюха только один разочек потрогала свой… клитор и сразу опомнилась, она не кончала! Госпожа, Давалка умоляет о прощении за то, что нанесла Вам оскорбление, возбудившись на Ваше фото и за нарушенный запрет, такого больше не повторится…
- Один разочек, - передразнила Госпожа, отталкивая мою голову, - такой разочек обходится нашим моделям в три тысячи рублей штрафа. И это только на первый раз. А если модель кончает без разрешения, это удовольствие обходится ей уже в десять тысяч – и это тоже только в первый случай. Пользоваться своими сладкими штучками наши модели, независимо от половой принадлежности, могут только по приказу наших уважаемых клиентов. Ну, или по распоряжению администрации. Кто с этим не согласен или не может больше терпеть, пишет заявление. Мы, конечно, делаем все, что возможно с учетом наших технических возможностей,, чтобы упростить нашим, назовем это так, сотрудникам выполнение этого условия, но не все зависит от нас. Модели тоже должны прикладывать все усилия, чтобы исключить такие отвратительные, не побоюсь этого слова, эксцессы.
Что касается тебя, то твой проступок состоял вовсе не в каком-то будто бы нанесенном мне оскорблении. Во-первых, я не вижу ничего оскорбительного в том, что меня считают привлекательной. Во-вторых, Госпожу не может оскорбить раб или рабыня, как не может куча на асфальте. Даже если в этой куче Госпожа испачкала сапог. Проблема в том, что вожделеть Госпожу и вообще женщину могут только твой язычок и попка, а не эта финтифлюшка. Впрочем, тоже может… хм, реагировать на ласку, но только тогда, когда Госпожа выберет ее для наказания. Конечно, возбуждение попки или язычка может передаваться и клитору, но я уверена, ты поняла разницу между дозволенным и запретным возбуждением. Я доступно объяснила?
- Да, Госпожа, Алка-Давалка поняла Вас.
- Надеюсь, что так. А когда горячая шлюшка у нас кончала в последний раз?
- Госпожа, Давалка кончала позавчера утром.
- Допустим. Ладно, поскольку ты сама созналась в своем проступке, я, так и быть, дам тебе выбрать, будет ли наказание за него финансовым или… - ее губы исказила злая усмешка - …иным. А сейчас наша новая модель пройдет маленький медосмотр и сдаст кое-какие анализы.
Что ж, по крайней мере, это волнующее приключение не прервется в самом начале, как я уже начала опасаться.
Успокоившись, я огляделась вокруг. Оказывается, Роман, о существовании которого я на какое-то время забыла, даром времени не терял. Он успел распаковать сумки, и теперь пол был завален многочисленными коробочками, пакетами и проводами. Как раз в этот момент он готовился вкручивать в стену за компьютерным столом кронштейн, на котором было закреплено нечто, напоминающее камеру видеонаблюдения. На компьютерном столе устремляла в мою сторону свой объектив еще одна камера, заметно побольше, а также притаилось какое-то неведомое устройство, похожее на роутер.
- Ром, не забудь еще одну рабочую камеру в ванную, - напомнила Госпожа Екатерина, как только стихло жужжание шуруповерта. Парень промычал что-то неразборчиво-утвердительное, подхватил еще несколько коробок и скрылся с ними и с инструментом в прихожей. Похоже, мой унизительный вид вызывал у него не больше интереса, чем занавески на окнах.
Проводив его взглядом, Госпожа Екатерина добыла из развала на полу маленький чемоданчик с красным крестом. - Начнем с анализа крови, - постановила она. – Сядь в кресло, левую руку на подлокотник и сжать в кулак.
Честно говоря, после всех событий этих двух дней я бы не удивилась, если бы с этими словами она впилась мне в шею удлинившимися клыками, но нет, это был самый обычный анализ крови. Получив тампон на место укола с указанием подержать его минут пять, я без напоминания сползла на пол и заняла уже привычную позу.
Где-то скрежетал шуруповерт, Госпожа Екатерина молча укладывала в чемоданчик заполненные пробирки. Судьба, взявшаяся к исходу четверти века жизни наконец одаривать меня выполнением самых сокровенных желаний, взяла короткую паузу.
- Выброси тампон и возвращайся, - наконец велела Госпожа, и я поползла на кухню, к мусорному ведру. Роман сосредоточенно прилаживал к коробу двери ванной шнур питания, видимо, от очередной камеры. На меня он по-прежнему не обращал никакого внимания. Странно, но то обстоятельство, что в моей квартире по всей видимости устанавливался целый арсенал подсматривающих устройств, не вызывало у меня никакого протеста – напротив, интриговало.
- Ну-с, не было ли у нашей пациентки жалоб на геморрой, ректальные трещины? – поинтересовалась Госпожа после моего возвращения, натягивая свежие резиновые перчатки и щедро выдавливая себе на палец вазелин из тюбика.
- Нет, госпожа Екатерина.
- Посмотрим. Встань и повернись ко мне спиной. Наклонись. Сильнее. Разведи руками ягодицы. Шире… - негромко приказывала она.
Когда ее пальчики принялись ощупывать кольцо сфинктера, вчерашнее возбуждение стало возвращаться, что не укрылось от Госпожи Екатерины.
- О-о, кажется я все больше убеждаюсь в том, что была права, давая тебе имя. Смотри-ка, шлюшка, твоей дырочка определенно предвкушает мое вторжение. А ты с ней согласна?
- Госпожа Екатерина, Аллка-Давалка счастлива, что скоро перестанет быть целочкой.
- Так наша шлюшка целочка… Я помню, ты вчера говорила, что не трахалась с мужиками, но неужели ты не играла с собой сама? Огурчики, бананчики?
-Нет, Госпожа Екатерина.
- И что, тебе даже не делали лечебный массаж … ты понимаешь, о чем я?
-Нет, Госпожа Екатерина, у шлюшки Алки никогда не было проблем по этой части.
- Понимаю, в наш раскрепощенный век остаться девственницей в двадцать четыре года… Получается, ты у нас уже фактически старая дева, - продолжала поддразнивать меня Госпожа, и от ее слов меня бросало то в жар, то в холод. – Значит, я буду у тебя самой-самой первой?
- Да, Госпожа, то, что было у Алки-Давалки, пока она пыталась изображать из себя мальчика, не в счет.
- Волнующее ощущение – дефлорировать девочек с таким клиторочком, -мечтательно проговорила Госпожа, мягко поглаживая меня, и вдруг стремительным броском указательного пальца преодолела оборонительный рубеж моей анальной девственности.
Я Тихо ойкнула – не от боли, а от неожиданности. Тем временем Госпожа Екатерина не торопясь ощупывала стенки моей прямой кишки. Затем, на помощь ее указательному пальцу пришел еще один, а вскоре, сломив недолгое сопротивление, к ним пробился и третий.
- Ну что ж, Давалочка, поздравляю! Проктологических проблем, насколько я могу рассмотреть и определить наощупь, у тебя действительно нет. Твоей дырочке предстоит еще немало нелегких трудов и, я уверена, славных свершений, но первый шаг на пути
