навевало уныние и тоску.
Впрочем, таким город был почти полностью. За исключением Западного района, где жила Таня и центра. Ну еще в Северном районе можно было найти приятные места. Но самым поганым районом в этом закрытом автономном территориальном образовании с населением около 800 тысяч человек, был, без сомнения, Восточный.
Она свернула с длинного, тянущегося почти через весь район, проспекта Карла Маркса в 41 квартал на улицу Лазо и погнала машину по узкой и разбитой проезжей части до улицы Нефтянников, на которой располагался Новозаводский Нефтеперерабатывающий Комбинат. По Нефтянников, мимо промзоны НПК, она проскочила в 43 квартал на улицу Красногвардейскую, где в облезлой старой шестнадцатиэтажке находилось логово Ивана.
Припарковавшись, она перекинула сумочку через плечо и покачивая бедрами прошла в темный подъезд мимо двух обдолбанных нариков, сидящих прямо на асфальте.
- Вот это соска! - услышала она убитый наркоманский голос вслед. Усмехнувшись, Таня продолжила путь. Она знала, что красива, несмотря на широкую кость. Больше всего она походила на настоящую русскую красавицу: длинные до пояса золотистые вьющиеся волосы, кожа - кровь с молоком, простое округлое лицо, широкие брови, красивые серо-голубые глаза, чуть крупный, правильной формы нос, пухленькие розовые губы. При росте 175 у нее были длинные красивые ноги, широкие бедра и упругая пышная задница. Немного лишнего на боках, зато живот лишь чуть округлый. Большие налитые груди, словно молочные шары не висели тряпками, а выпирали вперед и притягивали мужские взгляды ничуть не меньше, чем стройные точеные фигурки худышек.
Она поднялась в грязном, заплеванном лифте на последний этаж, прошла по коридору с облупленными стенами и остановилась возле железной двери, выкрашенной яркой салатовой краской.
Таня порылась в сумочке и достала запасной ключ от берлоги брата. Уже не раз она будила его пьяного и заставляла ехать домой в Комсомолец. С трудом провернув дверной замок она вошла в квартиру.
Водочные бутылки валялись на полу вперемешку с грязными носками и использованными презервативами. В грязной однушке стоял невыносимый запах перегара. Шторы в комнате были задернуты а на диване, громко храпя спал Иван в цветастых семейных трусах.
Когда-то Ванька был первым парнем в поселке. Метр девяносто ростом, он хоть и был худощав, но крепок и жилист. Его тело было релефным и гибким. В драке Ванька был не подарок, об этом знали все пацаны, а девчонки знали, что у него большое, твердое достоинство, и отбоя от соседских девиц не было. Таня была уверена, что до армии Ванька перетрахал всех девок в родном посёлке, да и в соседних засвечивался. А вот после дембеля он посерьёзнел. Немного погуляв, женился и обзавёлся наследником. Но срывы иногда происходили и этот раз не был исключением.
Вздохнув, Таня заглянула в холодильник. Там одиноко стоял недоеденный рыбный паштет и засохшая корка хлеба. Еще раз вздохнув, она отправилась в магазин.
Через полчаса она вернулась. Иван все так же безмятежно храпел, повернувшись на бок. Таня поставила на огонь воду, разложила продукты в холодильник и позвонила маме.
Успокоив её, она принялась за уборку и одновременно за готовку. В магазине ко всему прочему, она купила себе леггинсы и белый топик, дабы было в чем убираться и теперь щеголяла по квартире в обтягивающих штанах и топике без лифчика.
Спустя три часа в квартире стало чисто и приятно, запахло кондиционером для белья, которое она выстирала, освежителем воздуха, а также свежесваренным борщем и макаронами с сыром. Она присела передохнуть когда запиликал айфон. Звонил муж.
- Любимая, я дома, ты где? - спросил Андрей.
- Я у Ваньки в Восточном. Он опять начудил. Ты ешь там. На плите суп, в холодильнике котлеты с гречкой. Разберешься. Я буду поздно. Может вообще останусь или домой его повезу.
- Может мне приехать? - в его голосе послышалось беспокойство.
- Не нужно! - отрезала Таня. - Сама справлюсь. Целую.
- Целую, любимая, - ответил расстроенный муж. Впрочем, Таня была уверена, что его печаль будет недолгой и вскоре он засядет за компьютер.
Пора было будить брата. Она зашла в комнату и присела на край кровати. Ванька спал, тяжело дыша. Таня разглядывала брата и заметила, что невольно любуется им. Иван был коротко и просто подстрижен, лицо мужественное, смуглое, под левой губой шрам, на правом виске тоже. Тело было сухим и рельефным, мышцы плечей, груди, рук, и живота красиво очерчены. На левом плече татуировка морды бультерьера с автоматом Калашникова под оскаленной пастью и надпись "СКВО 46 ОбрОН" - память о службе. На шее мощная золотая цепь с крестом - её подарок на 30 летие. Только цветастые семейники не в тему. В магазине она купила ему пару комплектов трусов-боксёров, примерно прикинув размер.
Она провела рукой по его волосам и тут же нахмурилась, увидев ссадину на лбу и, заметив разбитые костяшки на руках.
- Вставай, засоня, - она начала тормошить брата, посмеиваясь над его попытками, отогнать её.
Наконец, он окончательно открыл глаза и просипел:
- Танюха...сестрёнка...водка есть?
- Есть, - ответила она нарочито зло. - Есть на жопе шерсть. Вставай давай, алкаш несчастный.
Он с трудом приподнялся и сел. Внезапно, схватился за голову и простонал:
- Ёбаный в рот! А какой сегодня день?
- Понедельник, братишка, - засмеялась Таня.
- Ебаааать! - вновь мучительно застонал он. - Я ведь с пятницы здесь.
- Молодец! - в сердцах сказала Таня. - Мать и жена там икру мечут, а ты тут бухаешь. Да еще и трубку не берешь.
- Я только со вчера не брал, - виновато поднял он глаза на Таню. Красивые, как и у нее серо-голубые.- Вчера гопота налетела залетная. Четверо. Отпиздить хотели и телефон отобрать. Пока дрались, трубка разбилась.
- Ты сам то нормально? - взволнованно спросила Таня. - Цел?
- Да хули мне будет, сестренка? - засмеялся он. - Ты ж меня знаешь. Надавал им пизды, а под конец еще и Паша Крокодил подвалил. Ну мы их вдвоём вообще замесили в говно.
- Понятно, - вздохнула Таня, но поймала себя на мысли, что гордится братом. - Пойдем есть. Я борщ сварила.
- Борщ - это заебца, - обрадованно потер он руки, и тут же жалобно глядя в глаза спросил: - А попить ничего нет?
Таня расхохоталась.
- Попить?
- Ну да, - улыбнулся Ваня хитро, - попить-выпить.
- Пойдем, страдалец, - сказала она и двинулась на кухню. Иван отправился следом и сел за стол на скрипучий табурет.
Таня быстро разлила борщ по тарелкам. Быстро посмотрев на брата, она достала из морозилки запотевшую бутылку "Белуги". Потом извлекла из шкафа чистый стопарик налила брату до краёв.
- Ты - ангел! - сглатывая ком в горле просипел Ваня. - Нет! Ты - богиня.
- Какие громкие слова, - хохотнула она, - стоило только налить.
- Выпьешь со мной? - спросил он, и она подумала: "Почему бы и нет. Переночую здесь или уеду на такси."
- Выпью, - кивнула она и достала второй стопарь. Плеснув себе столько же сколько и брату, она чокнулась с ним и опрокинула стопку.
Ледяная водка проскочила как вода, приятно обжигая внутренности. Шумно выдохнув, она принялась за борщ. Брат с упоением хлебал первое и опустошил тарелку за три минуты. Таня тут же наложила ему второе и налила ещё по стопочке.
- Я говорил тебе, что обожаю тебя? - Иван, проглотив живительную влагу принялся за макароны и разделался с ними, едва Таня закончила с борщём.
- Добавочки? - спросила она.
- Конечно! - воскликнул брат и налил ещё по стопке.
- Вообще-то, я имела в виду борщ или макароны, - проворчала Таня, но стопку взяла. Водка не вызывала отвращения, лишь согревала внутренности и слегка давала в голову.
Потом они закурили у окошка, глядя на вечерний район. Таня смотрела на огоньки огромного завода километрах в пяти от них. На неё накатывала расслабляющая волна. Внезапно, она повернулась к брату и вгляделась в его лицо.
- Неужели ты не понимаешь, что тебя либо грохнут, либо посадят, либо сам загнешься по пьянке, - расстроенно произнесла она. - Зачем тебе все это, ты же классный мужик? У тебя жена, сын. Зачем?
Он внимательно посмотрел на неё, ладонью откинул золотую прядь с её щеки и улыбнулся.
- Маленькой ты не была такой занудой, - весело сказал Иван. - Помнишь, как портвейн вместе пили за школой?
- Мне было 14, тебе 18, Вань, -устало сказала Таня, чувствуя, как раскрывается под
