ждут сейчас две эти раскрепостившиеся женщины? Можно, конечно, сослаться на позднее время и желание поспать… Но насколько это будет честно по отношению к ним?.. Да и стоит ли ради предполагаемого завтра жертвовать реальным сегодня?.. Эвон, с каким удовольствием и как живо рысит одна, а к старту уже, поди, готова другая…»
Он судорожно хватает ладошку Веры и ведёт её вниз своего живота — туда, где в тесноте плавок в довольно напряжённом положении находилось его естество… Поражённая рассказчица замолкает.
- Ты чего? — спрашивает её Лена.
- Ничего… Дай передохнуть… Продолжи-ка ты пока…
- Ладно… Слушайте.
«Итак, Женя вцепился ртом в сосок Ани, а Шура лежит на боку лицом к ним, но на них не смотрит, глаза её закрыты. Освободив одну из рук — ту, что была ближе к ней, — Женя опускает ладонь к её лицу, проводит ею по подбородку. Она приоткрывает губы и прижимает их к подушечкам его пальцев, облизывает языком, затем берёт их и кладёт себе на грудь. Но тут следует шлепок и окрик:
- Эй, тебе мало двух моих? Ну и шкодлив же ты, милок!
Аня хватает его за кисть заблудившейся руки, возвращает её на то место, которое та только что покинула, и возобновляет свои приседания. Движения её убыстряются, она начинает охать и ахать, наконец, кричит что-то невнятное».
- Погоди, Ленок… прерывает её Нина. — А давай спросим Женю, что он об этом помнит?
- Я? — переспрашивает тот, напрягает память и отвечает: — Мне тоже показалось, что и я близок к финишу… И подумал: может, всё-таки соскочить в последний момент?..
- А зачем соскочить-то вздумалось? — интересуется Нина.
- Да было одно соображение…
- Какое?
- Разве не понятно?.. Силы для её подруги хотел сохранить… Но острота ощущений была настолько сильной, что лишила воли, и я с наслаждением начал ощущать, как струйки моей жизненной энергии выплёскиваются в её горячее и мокрое нутро… Однако, продолжай, продолжай, Леночка. Интересно рассказываешь…
«Я и рассказываю… Не прерывайте меня… Конечно, о том, что ты собирался соскакивать, понятия не имел никто — ни мы с Веркой, ни эти тётки…Но помню, что ты только и мог произнести:
- Да, жизнь прекрасна и удивительна!
Аня же безжизненно повисла на тебе, потом долго и нежно целовала, медленно опустилась на кровать, перевернулась на спину и закрыла глаза. А Шура с изумлением взирает на то, что осталось ей после приседаний её подруги, дотрагивается до них, — сморщенных, мокрых (это даже нам было видно) и, судя по всему, липких. Ты, Женя, повернулся к ней и сказал:
- Да, дорогая, я тебя понимаю. Удивлению твоему нет предела, и ничего прекрасного ты в этом не видишь… Никаких признаков жизни…
Вместо ответа она обняла тебя и поцеловала. Ты ответил ей тем же, одной рукой обнял за шею, другой гладил попу — сначала поверх трусиков, потом под ними, попытался стащить их вниз.
- Мешают? — ласково спрашивает она, разжимает свои объятия и кладёт кисти своих рук себе на бёдра.
Ещё секунда и те освободились от прикрывающей их ткани, после чего Шура снова всем телом прижимается к тебе. Глаза её закрыты, пальцы теребят твой, как называет его Ленка, пенис, поглаживают от кончика к корню и обратно. Потом в дело идёт её рот. Ты, Женя, подался всем телом назад.
- Что-то не так? — опять спрашивает она, поднимая голову и удивлённо глядя на тебя.
- Видишь ли, острота ощущений от движения твоих губ и языка гасится болью от прикосновения зубов.
- Что же делать?
Ты приклеиваешь свои губы к её открытым устам, и, как я смею предположить, ваши языки встречаются, начинается нежное противоборство. Освободив одну руку, ты опустил её вниз, чтобы, наверно, поглаживать низ живота, но когда пальцы проникают в промежность, быстро отдёргиваешь её назад.
- Что-то опять не так? — на сей раз в её вопросе мне показалась уже тревога, причём чуть ли не паническая.
- Ничего, дорогая, ничего… Просто мои возможности никак не соответствуют твоим ожиданиям… И это меня дополнительно угнетает…
- Что же делать?.. Да ты не расстраивайся особо… Давай лучше отдохнём, поспим немного…
- Я-то с удовольствием, — с готовностью соглашаешься ты. — Но каково-то тебе в таком состоянии?
- Обо мне не беспокойся. Ложись и закрывай глаза. Я сейчас свет погашу.
Шура поднимается с постели, подходит к двери и щёлкает выключателем. Наступает такая тьма, что ни зги не видно… Ложимся досыпать своё и мы. Верка гладит и целует меня, а я её. Так и засыпаем в объятиях друг друга… А когда забрезжил рассвет, разомкнули очи, пошли умылись и, на всякий случай, заглянули через дырочки к соседкам. И что же мы видим? Шура растерянно и недоумённо рассматривает, как из твоего, Женя, пистолета ей на ладони пульсирует сперма.
- Ой, прости меня, я уж собралась, было будить тебя, да не успела, — оправдывается она. — Пока вы с Аней храпели…
- Ну уж прям-таки и храпели!..
- Ну, похрапывали. А я глаз не могла сомкнуть.
- Понимаю твоё состояние, бедненькая!
- Я изнывала от… Не знаю, как выразиться…
- От неудовлетворённого возбуждения?
- Да… И мне вздумалось поиграть с твоими…
- Причиндалами, ты хочешь сказать?
- Ну да…
- И в этом занятии ты заметно продвинулась вперёд?
- Всё так… Но вот…
- Но вот воспользоваться его результатами не успела. Так? Да, а мне то в это время снилось, как меня ласкает некая дама, и я уже готов был войти в неё, но тоже не успел… Вот уж действительно: во сне видел, а на яву прозевал… Сколько сейчас времени?
- Около семи уже… Пора вставать…
- Пожалуй… Как жаль, что всё так печально кончилось.
- Не расстраивайтесь особенно, — неожиданно для них подала голос Аня. — Я тоже проснулась и почти всё слышала… Как говорится, ещё не вечер… А у нас в распоряжении будет ещё один, завтра. Не так ли?
- Уже сегодня, — поправила её Шура.
- Боюсь, милые дамочки, что не будет…
- Что так? Кому ты обещал его? Признавайся!..
- Мне предстоит сегодня после работы разговор на ту же тему, ради которой в Южный вызвали и ваших мужиков.
- Не всю же ночь они будут с тобой этот разговор вести?
- Надеюсь. Но как я себя после этого чувствовать буду, — одному богу известно.
- Вот мы тебя и утешим! Разве не так, Шур?
- Да какая вам-то от меня такого будет польза?
- А чего ты вдруг сразу заговорил о пользе? — это уже заговорила Шура. — Посочувствуем, может, слезу пустим…
- Вот именно, — решительно поддержала её Аня. — Ведь мы любим тебя не только потому, что ты классный мужик, каких поискать, но и за то, что ты человек хороший
- Милые вы мои! Ну что мне с вами делать? Обещать ничего не могу. Но о вашем приглашении буду помнить. Может, и воспользуюсь им… Сейчас трудно что-нибудь определённое обещать.
- Ну и ладно… Поднимаемся, завтракаем и разбегаемся. А там видно будет…
Встав с постели и схватив в охапку свою одежду, Аня уходит на кухню. За нею плетётся Шура. А ты, Женя, кажется, вдруг снова провалился в сон…»
- А он и теперь спит, — констатирует Вера.
- Буди его, — велит Нина. — Кто-то, кажется, к нам заявился… Стучат и в дверь, и в окно…
