Помни, что ты освободишься от дурмана последних месяцев. Мы оба этого хотим, правда?
- Да, хорошо. Да, я иду уже.
Когда я вошел, ночник слабо освещал ее обнаженную фигуру в черных тонких кружевных трусиках. Она лежала на спине, подогнув одну ногу и закинув на нее другую. Себе я тоже оставил только трусы в качестве наряда. Некоторое время я стоял у ее кровати, затем медленно опустился рядом. Наши тела еще не касались друг друга. Я взял ее за руку, и опять почувствовал пробежавшую по ней дрожь.
- Что ты чувствуешь?
- Страшно, — прошептала она.
- Обними меня, сестричка. Прижмись, вот так. И я тебя обниму. Крепче, крепче, — и ты перестанешь дрожать.
- Да, держи меня. Как давно никто не целовал мою грудь! Я совсем отвыкла… Какое странное чувство.
- Ты жаркая женщина, Машенька. Ты чувствуешь меня через трусы?
- Да, да. Ты не как брат себя ведешь.
- Ты мне все равно родная плоть. Ох, ты тоже можешь жарко целовать, ты тоже ко мне прижалась крепко. Сейчас время снять себя все, до конца! Ты еще боишься?
- Да немного. Не знаю сама, чего.
- Ну вот, покажи, что у тебя там? Ух, здорово! Ты знаешь, я всегда любовался твоей фигурой — стройной, женственной. Только совсем обнаженной, как сейчас, видел тебя еще девочкой…
- И я тебя…Но, не в таком состоянии, как сейчас. Слушай Костя, неужели мы сейчас?… Прости, что я такая трусиха. Похоже, это сильнее меня.
- Но ты меня хочешь сейчас?
- Да, но все же и страшно.
- Я буду нежен.
- Я знаю.
- Повернись на бок, вот так. Сожми одну мою ногу своими бедрами. Вот так. Только еще сильнее. Прижмись ко мне всем телом. Я люблю тебя сестричка. У нас все получится.
- О, да, и ты меня крепче… Ты уже хочешь войти в меня, да?
- Нет, еще нет. Откинься на спину. Вот так. Я поглажу тебя рукой. О, да твое тело готово и горячо. Я сейчас только прикоснусь к тебе, чтобы ты почувствовала меня у своих ворот. Что ты чувствуешь сейчас?
- Да, да, я дрожу, дрожу…
- Ты подаешься мне навстречу. Ты хочешь, чтобы я вошел?
- Да, я хочу. Войди в меня мой любимый брат. Я жду тебя, я хочу тебя, да!
- Боже, какое наслаждение быть в тебе, моя родная, сестричка моя. Нет ничего сильнее в жизни, чем то, что я сейчас чувствую. Это счастье богов, обладать самым родным и любимым существом на свете.
- О, любимый брат. Продолжай, живи во мне! Ты наполнил меня всю. Ни с кем и никогда мне не было так хорошо. Я люблю, люблю каждую твою клеточку!
- Как я люблю сжимать руками твои ягодицы, как люблю целовать твою влажную разгоряченную грудь! Ты дышишь уже тяжело. Ты чувствуешь приближение?
- Да, совсем скоро, скоро, вот сейчас! А-а-а-а! Излейся в меня, а-а-а-а! Я умираю, умираю.
- Я иду к тебе, сестричка! Боже, боже! Ты бьешься как раненый зверек подо мной. Я, я пронзил тебя копьем, я наполнил тебя твоей же родной плотью. Люблю, люблю тебя, родная, тысячу раз.
Я положил розы на смятую подушку, рядом с ее растрепанными волосами. Она медленно открыла глаза, и на лице ее заиграла улыбка.
- Что ты чувствуешь?
- Я лечу, — сказала она, — да, я освободилась. Я проснулась. Мне кажется, что-то начинается во мне. Поцелуй меня. О, как хорошо! Еще, еще… Ты оплодотворил меня. Нет, нет, не то, что ты, глупый, подумал, — детей у нас не будет. Ты меня наполнил новой жизнью, она вошла в меня вместе с твоим семенем, и она должна теперь остаться во мне.
- Машенька, любимая! Я не подозревал, что ты можешь подарить мне такое счастье. Мне такое и не снилось. Наш романтический вечер кончился, но мне не хочется ехать домой. Хочу тебя попросить оставить меня до утра, хочу любить тебя и проснуться утром рядом с тобой.
- Конечно, милый. Твоя ласка мне нужнее всего на свете. Я тебя никуда не отпущу!
………………………….
- Ты спишь?
- Кажется, нет. Мне казалось, ты задремал…
- Нет, я только закрыл глаза. За окнами, кажется все еще темно.
- Я раздвину шторы, да?
- Конечно. Давай посмотрим на город. И город посмотрит на нас… Машенька, ты так хороша со спины в этом темном окне. Я как-то никогда не смотрел на тебя, как сейчас. Эта линия плеч и бедер просто торжество пропорции.
- Правда? Я бы хотела тебе верить, да не верится, что я такое совершенство. Была б такой, меня б не бросали…
- Ну, неужели ты опять за старое?
- Нет, нет, конечно, нет. У меня в горле комок, грудь ноет — все как раньше, но теперь это из-за тебя…
- Правда? О чем ты думаешь?
- Что мы такие сумасшедшие. Это надо же было такое выкинуть! Как я могла на такое пойти? Мне и стыдно, и сладко сразу…
- Ты боишься чего-то?
- Да. Я боюсь, что это меня засосет. И за тебя боюсь. Ты ведь задумал все это как интрижку-лекарство от депрессии, так ведь? А потом все должно будет пойти своим чередом. А если так не получится? Тебе это не приходило в голову?
- Я люблю тебя, Машка. Как сестру, родную женщину, как любовницу лучшую на свете. Что тебе еще надо? Не терзай себя, лучше придвинься ко мне. Прижмись посильнее всем твоим прекрасным телом.
- Так?
- Да, да… Дай я тоже посильнее обниму тебя. Ты чувствуешь, как я тебя хочу?
- Да, любимый. Как сладко тебя целовать. Я бы хотела обцеловать тебя всего, всего. Повернись на спину… Сюрприз!
- Боже, Машка! Кто тебя научил такому? Оооо, ты развращенная девушка, сестричка! У меня волны по всему телу от твоего языка. Ух, ух, о-о-о! Нет, только не увлекайся, а то все закончится слишком быстро.
Какая ты раскрасневшаяся, и глаза сверкают! Отдышись. Дай мне твои пухлые губки поцеловать. Еще, еще…
- Тебе нравится мой сюрприз?
- Это царский подарок.
- Для самого любимого я и стыд забыла.
- А что сейчас будет, ты догадываешься?
- Да, кажется. Но, я боюсь. Такого у меня не было. Мне, знаешь, ужасно стыдно все это. Если можно — не надо.
- Не можно, любимая. Повернись. Какая у тебя нежная кожа на бедрах! А живот, как пух кролика. Раздвинь еще немного свои стройные ножки. Вот так. Ты вся дрожишь! Что ты сейчас чувствуешь?
- Я как под пыткой, то ли сладкой, то ли жестокой. О! О! Господи! Я, кажется, зажала тебе голову своими ногами? Они сами сжимаются и дергаются, не могу ничего поделать… И-и-и! И-и-и! Ой, что ты делаешь со мной! Я совсем близко, на грани.
Милый, войди в меня сейчас! Я хочу, чтобы ты наполнил меня. Ум-м-м! Да, так! Так! Все, все! Я за облаками! Стреляй, стреляй в меня!
Я, кажется, плачу? Подушка мокрая… Чувствую твое горячее семя во мне. Тепло растекается кругами по животу… Я счастлива… Тебе было хорошо со мной, любимый?
- Это невыразимо словами. Все равно, как обладать богиней…
- Льстец, льстец.
- Правда. Я за облаками, как и ты.
- Обними меня, я буду тебя убаюкивать: Спи, засыпай мой любимый. Спи, спи. Спи из меня вытекает….сколько ты в меня налил?…
-У меня было долгое воздержание…………………………….Я очень рискую…..но готова на все, любимый……
- Кажется, совсем рассвело?
- Да. Вот теперь уж окончен романтический вечер.
- А будет ли романтическое утро?
- Не знаю, — может быть….
- Слушай, наверное, это утреннее настроение, но мне ужасно стыдно вспоминать, что мы с тобой вытворяли. Это даже вульгарно, как какой-нибудь сюжет из порнофильма.
- Все дело в тебе. Или во мне.
- Не понимаю.
- Мы любили друг друга, мы наслаждались друг другом, это было невероятно сильно, ярко, правда?
- Да, но такие номера, какие мы выделывали больше уместны в каком-нибудь борделе.
- Да, если говорить о платном сексе, то все это может быть частью прейскуранта, и все это, конечно же, может быть и грязным, и вульгарным, и скотским. Т. е. постыдным для приличного человека. Но ты готова это утверждать сегодня про нас?
- Нет, конечно. Но стыдно все равно. Воспитание, может быть?
- У меня такое же воспитание, но тут я с тобой разнюсь. Есть условности, наконец: нельзя обнажаться на улице, но можно на пляже. Можно всяким заниматься в борделе, но это предосудительно между супругами. В общем — все относительно. Сам секс тоже наполняется разным содержанием: похоть, насилие, любовь.
- А у нас что?
- У нас, если честно, пока не понятно. Но что бы не вышло я тебя, сестричка, буду любить всегда. Моя любовь стереоскопическая, так сказать, — под двумя углами зрения. Вот сейчас я именно так на тебя смотрю.
- Я тоже, я тоже, любимый брат. Какая-то частичка во мне чувствует себя постыдной и растленной, но вся я — твоя. Мне и стыдно и сладко это вспоминать. И я ни о чем не жалею. И, наверное, могла бы повторить! Если залечу….будь что будет….Главное от любимого…
……………
- Вот и идти пора. Ждет работа. Надо сдавать эскизы через два дня.
- Да. А я, пожалуй, приму ванну и залягу еще отсыпаться.
- Что ты чувствуешь?
- Я чувствую себя брошенной девушкой, на которую с утра мрачно смотрит вчерашний любовник. Она знает, что он сейчас уйдет, и никогда не вернется.
- Дурочка, я правда спрашиваю!
- Сам дурачок. Ты ведь и так все знаешь. Знаешь, что будет еще вечер. И еще утро. И твоя дурочка сестра.
