и белые, нежные девичьи груди, закованные в тёмно-синий лифчик предстали моему взгляду. Тут я решил взять всё дело в свои руки. Я подошел к ней сзади, дрожащими от волнения руками расстегнул застёжку лифчика и отбросил его в сторону. Потом я развернул Татьяну к себе лицом и поневоле залюбовался. Небольшие, ослепительной белизны груди, большие розоватые сосочки, острыми конусами стоящие то ли от возбуждения, то ли от холода.Я нагнулся, взял один сосок в рот и стал медленно его посасывать. Откуда-то из сестрёнкиной груди до меня донёсся утробный стон низкой ноты, который явно показывал, что девушка начала возбуждаться. Я пальцами нащупал другой её сосок и стал легонько его пощипывать. Это её добило и она запустила свои руки мне в волосы и прижала покрепче к себе. И тут я осознал. Боже! Что же я делаю, ведь это моя сестра, пусть даже и двоюродная? Это же инцест! Я резко отодвинулся от Тани, посмотрел ей в глаза и произнёс очень отчетливо, хоть и дрожащим немного голосом:-Послушай, ничего этого не было! Оденься! Я твои груди не видел и ты ничего не чувствовала. Понятно?-Да, я всё поняла, - с какой-то механичностью в голосе произнесла моя сестра. -Повтори, что я сказал!-Ничего не было. Ты мои груди не видел, и я ничего не чувствовала.-Так, - сказал я, немного волнуясь, - теперь я щёлкну пальцами и ты всё забудешь. Ага?Она кивнула головой и стала одеваться. Одевалась она опять же немного замедленно. Когда она натянула на себя кофту, я щёлкнул (признаюсь, господа, это у меня не совсем получается), она как-то странно сморгнула и снова стала вести себя нормально. Мы болтали, пили чай, закусывали печеньем, в общем, вели себя непринуждённо - так, как будто ничего и не было между нами. Вскоре она стала собираться домой.Она ушла, а я остался один. Вот тут то я и стал обдумывать, как мне управлять своим новым даром и как его использовать в свое благо. Я был так возбуждён (не в сексуальном смысле этого слова!), что не заметил, как пролетел день. "Завтра будет что-то. . ." - думал я, засыпая. Действительно, завтра грянет буря!Настало завтра. Я встал и прошествовал в туалет, затем в ванную, в общем, сделал все свои обычные утренние дела, в том числе и завтрак. Настроение у меня было прекрасное, ведь сегодня - мой день! Я даже одевался быстрее чем обычно, да и в школу шел вприпрыжку, что со мной было последний раз во втором классе. Я пришёл в школу, сдал дублёнку в гардероб и, одёрнув пиджак, пошёл в класс. Первым уроком была литература. Все наши уже стояли возле кабинета, причём соблюдалось такое деление - пацаны стоят отдельно, а девчонки отдельно. Я поздоровался со своими друзьями, толкнул дежурный анекдот и решил: сейчас! У нас в классе учится неплохая девушка - Ленка. Очень симпатичная, длинноногая, в общем, всё при ней. Вот на неё я и решил направить всю мощь моего нового дара. Я подошёл к ней, поманил её пальчиком и когда мы встали в сторонке, посмотрел на неё своим "огненным" взглядом и сказал тихим, но твёрдым голосом:-Лена, ты будешь делать всё, что я тебе скажу, ОК? Так вот, ты сидишь сзади меня, а так как девчонка ты симпатичная, очень мне нравишься, то я, несомненно, хочу тебя уже давно (как видите, уважаемые господа, я решил ничего не скрывать и переть напролом). Я не прошу тебя мне отдаваться. Я лишь хочу посмотреть, что там у тебя между ножек. Поэтому, как только во время урока я посмотрю на тебя и подмигну, то ты широко разведёшь коленки в сторону, хорошо?Та посмотрела на меня затуманенным взглядом и медленно качнула головой в знак согласия. -Вот и хорошо. Люблю, когда меня слушаются.И на подгибающихся и дрожащих ногах (ну вам бы, господа, пережить то, что я пережил!), я прошёл в класс. Здорово! Я полюбуюсь видом из-под Ленкиной юбочки. Мне уже очень давно этого хотелось, у меня прямо какая-то мания - смотреть на то, что у девушки под юбкой. Может, отклонение, может. . . не знаю! Во всяком случае сегодня мне удастся потешить своё желание и, может быть, не раз. Урок начался, училка как всегда впаривала нам что-то про традиции романтизма в 19 веке, прочую лабуду (которая, надо заметить, уважаемые господа, давалась мне довольно легко). Где-то на середине урока я повернулся к Ленке и шёпотом её окликнул. Она обернулась и я ей подмигнул. Моя установка сработала и Ленка раздвинула ножки. Я стал любоваться той красотой, что открылась мне вдруг, как открывается кладоискателю заветный клад. Умопомрачительно! Такого я никогда в своей жизни не видел! Как говорится, есть, уважаемые господа, вещи, которые лучше секса, есть и вещи, которые хуже секса, но нет такой вещи, которая была бы совсем как секс. Я созерцал её нижнее бельё, её чудесные ножки, маленькие светлые кучеряшки волосков, выбивающиеся из-под кромки трусиков и уже начинал возбуждаться. Надо как-то реализовать своё желание. Ничего, на перемене всё решится. Через двадцать минут прозвенел звонок. Мы все стали собираться, но Ленка так и сидела с раздвинутыми ногами. Я понял, что требуется моё вмешательство, подошёл к ней, погладил по голове и шепнул на ушко: "Можешь сдвигать ноги. Мне понравилось". Она молча повиновалась и тоже стала собираться. Я шел по коридорам школы, окрылённый собственным успехом. Когда я проходил мимо группы азербайджанцев, которые стояли около окна во главе со своим предводителем Аянуром (ходили слухи, что он приторговывал анашой и имел от этого неплохие деньги), они засмеялись, а Аянур сказал "Во урод!". Я, естественно, обиделся. Раньше я бы просто не обратил на это внимания, как учила меня Библия, но сейчас . . . сейчас у меня был поистине дьявольский дар! И решение его применить пришло как-то сразу.Я не спеша подошёл к Аянуру, улыбающемуся золотыми коронками зубов, положил ему руку на плечо и сказал, глядя в глаза:-Аянур, ты меня обидел. Я разве урод? Вот скажи: "Ты не урод". Скажи!-Ты. Не. Урод, - медленно произнесло дитя гор.-Вот и отлично! Вот и замечательно! Но знаешь, мужик, я всё равно на тебя обиделся и мне, по всем правилам, нужно компенсировать моральный ущерб от этого твоего слетевшего с языка слова. Дай пожалуйста (видишь, я даже произношу это волшебное слово) мне все твои деньги, которые у тебя в карманах, да поживей! Аянур стал судорожно ворошить свои карманы, вытаскивая оттуда маленькие пачки грязных мелких денег (преимущественно, чириков и полтинников), а его соотечественники смотрели на меня как имам на шайтана. Я же принимал деньги с таким выражением лица, как будто так и должно быть. Тут из кармана Аянура выкатился какой-то блестящий шарик. По опыту я знал, что это анаша, завёрнутая в фольгу. Я поднял комок с пола и поводил у Аянура под носом.-Так вот чем мы занимаемся во время учебного процесса! Ты что, мужик, анашой торгуешь? А? Признавайся!-Да. Торгую.-А ты знаешь, что распространение наркотиков уголовно наказуемо? Особенно в школе, потому что ты влияешь на ещё не совсем полноценных членов общества. Знаешь, что я тебе посоветую? Нет? Иди к директору и во всём признайся. Тогда тебе скостят срок, может даже оправдают.Я оглядел его банду и повторил приказ идти к директору. Все стайкой потянулись за Аянуром, прямо в кабинет директора. Я торжествовал. Это была моя победа! А в руках пухлели пачки довольно ощутимых рублей. Я пересчитал их. Три тысячи. Здорово! Этого мне пока вполне хватит. Полученное "золото партии" (отличнейшей партии анаши из Афганистана) я положил себе в карман. Надо было идти на другой урок. Это был английский. Его у нас вела довольно старенькая женщина, которую мы между собой называли "cuntface" (по-английски cunt - женский половой орган, а что такое "фэйс", думаю, объяснять не надо). Кличку она полностью оправдывала. Рожа у неё действительно была не ахти какая, но я как-то умудрялся учиться и даже, помнится, получал четвёрки. Но мне почему-то захотелось пятёрки. Тут гипноз определённо должен мне помочь.Я зашел в класс. Все уже готовились к уроку, но англичанки не было. Она, как я понял, должна бы подойти позже и я решил этим воспользоваться и вышел в коридор. Она как раз подходила к кабинету. Своим визгливым голосом она спросила:-А ты почему не в классе?Я подошёл к ней, переборов отвращение взял за руку, поглядел в глаза и твёрдым голосом сказал:-Галина
