после строгого "Ну!" решил не испытывать судьбу, быстро опустился на четыре точки и покорно заковылял за Андреем Николаевичем. На кухне мне приказали "Сидеть!", указав на место в углу. Я сел. Мужик приготовил себе кофе, достал хлеб, сыр, масло, колбасу, сделал бутерброды, стал подкрепляться. Я сидел в углу и чувствовал себя полнейшим идиотом. Ну скажите не идиотизм разве сидеть у кого-то в углу на кухне, причем в совершенно голом виде. Блядь, как собака! Просто, ну полный, полный идиотизм. Просто пиздец какой-то. Тут мне на колени шмякнулся кусок колбасы. "Ешь!"- это Андрей Николаевич вспомнил о своей скотинке. Я съел. Он кинул еще кусок. Его я тоже съел. "Иди сюда!"-позвал Он меня. Я подполз. "Хуй еще хочешь?" - спросил Он. "Угу,"-прогундел я. "Ну так доставай его и соси!" Я снова полез в его ширинку. Пальцы, привыкшие раздевать женщин, плохо слушались. Я ковырялся, с трудом растегивая каждую пуговицу. Под тканью хорошо прощуповалось утолщение полового члена. Наконец я его вытащил. Он был еще слаб, но толстая безглазая залупа уже вовсю чавкала своим ртом. "Клади давай его на свой язычок!" - пережевывая бутерброды, подсказал Андрей Николаевич. Я положил. "Соси!" - я засосал. На этот раз я сосал наверное с полчаса. Хуй напрягся и встал, но кончать пока не собирался. Мужик отхлебывал кофе и заедал его бутербродом, потом откидывался, не переставая жевать, и закрывал глаза. Вздыхал. Снова пил кофе. Снова вздыхал. Потом закурил сигарету. И опять откидывался, и опять закрывал глаза. И опять вздыхал. А я все сосал и сосал, полируя его хуй своим языком. "Нравится хуй?" - спросил меня Андрей Николаевич. "Угу!" - чмокая и давясь, ответил ему я. "Любишь хуй сосать?"- опять спросил Он. "Угу!"- опять ответил ему я. "Ну соси, соси!" И я сосал, сосал, сосал... Наконец Он допил кофе, докурил сигарету и встал. "Пошли в комнату! Ползи за мной!" Я снова поковылял за ним. Он снял брюки, пиджак, галстук, трусы и выйдя на середину комнаты, в носках, рубашке и с торчащим хуем, подозвал меня жестом к себе. Я подполз к нему, встал на колени, дотянулся до хуя и опять стал сосать. Хуй влезал и вылезал из меня. Его головка терлась о язык, за щеками, о небо, о гланды. Мои губы скользили по стволу, вымывая слюной каждый миллиметр его кожи. А Он время от времени притягивал мою голову к себе и заталкивал в меня свой хуй так далеко насколько это было возможно, до самого его основания. Потом Он вытащил хуй из моего рта, взял его двумя пальцами и стал колотить меня по лицу этой своей колбасой. По губам, по щекам... Колбасня была очень уж не маленькая, поэтому временами было достаточно больно. Я морщился, но терпел. Отколотив меня таким образом, Он приказал мне вылизать ему яйца. Я вылизал. До сих пор я хорошо помню эти его колючие потные волосатые шары. Я брал каждый шар по очереди в рот и ласкал их там своим языком. А стоящий над яйцами хуй при этом все время напрягался и лыбился от удовольствия своей залупой. "Теперь лижи мне ноги!" - Я заскользил языком по его волосатым ногам. "Ниже ниже! Ниже лижи до самых ступней!" Я спускался все ниже и ниже, и все сильнее становился особый прелый запах, исходящий от одетых в черные носки ступней. В какой-то момент я понял, что больше не смогу. Брезгливость взяла свое. Никаким усилием воли я не мог заставить себя опуститься еще ниже. Я остановился, не зная что делать. "Ступни мне лижи! Носки лижи!" - все больше повышая голос, приказал Он. "Я не могу! Я больше не могу!" - от безысходности слезы готовы были политься у меня из глаз. "Ты что? Отказываешься?" Ударом ноги в грудь он повалил меня на пол. "Я тебе, что говорил-то? Ты против кого ебало-то свое разеваешь! Лижи давай! Все дочиста вылизывай! А то убью суку!" - Он наступил ступней мне на лицо. Резкий запах ударил мне в нос. Он надавил, я подумал, что у меня сейчас треснет голова. "Лижи давай, блядь!"- большим пальцем ноги он раздвинул мне рот и залез в него. Я зажмурился и, еле-еле дотрагиваясь до носок языком, чуть-чуть полизал их, но тут же поперхнулся, закашлялся, слезы потекли по щекам. Меня чуть не вырвало. "Ладно хуй с тобой!"- сказал Он.- "Не хочешь лизать не надо. Не надо! раз уж ты такой привередливый. Только вот придется тебя немного за твое упрямство наказать. Очень сильно тебя придется наказать!" Он подошел к шкафу, выдвинул ящик, достал оттуда что-то. Потом подошел ко мне, насел на меня, схватил мои руки и крепко связал их. Потом встал, в его руках вдруг оказался ремень, Он размахнулся и со всей мочи ударил по мне. Я взвизгнул от боли. Он размахнулся еще и опять ударил. Потом еще раз, и еще... В общем Он стал меня пороть. Пороть по настоящему, со всей мочи и без всякого снисхождения. Я катался по полу, стонал, потом стал вопить, а он стегал и стегал меня широким и длинным черным кожанным ремнем, стегал и стегал по спине, по жопе, по ногам, стегал и казалось и не думал даже останавливаться. Я уже думал, что он запорет меня насмерть, но тут он остановился. Перевернул меня на спину, сел мне на грудь, сунул хуй в рот. "На пососи- расслабься!" Я стал сосать с такой радостью и старанием, будто знал, что чем дольше я буду сосать, тем дольше меня не будут пороть. Я готов был сосать сколь угодно долго, но уже вскоре хуй напрягся, дернулся раза три и мой рот снова наполнился спермой. Я проглотил ее, тщательно облизал хуй и стал сосать дальше, стараясь не выпускать хуй изо рта. Но Он не захотел больше. Он отнял у меня хуй и встав надо мной во весь рост, снова стал пихать мне в лицо свои вонючие ноги в вонючих черных носках. Я как мог лизал, как мог сдерживал дыхание, как мог напрягался, но в какой-то момент все же не выдержал и меня вырвало. Вырвало прямо на его палас. Это его так взбесило, так взбесило, Он аж побагровел от ярости. Снова схватился за ремень и стал лупцевать меня так, что я чуть с ума не сошел. Мне хотелось выскочить из своей кожи и бежать, бежать отсюда, как можно дальше, бежать куда глаза глядят, только бы не возвращаться... А потом он меня выебал. Выебал в жопу. Выебал меня в первый раз. Жопа так болела от долгой порки, что я даже не почувствовал, когда он налег на меня сзади, порвал своим елдаком мою целку и засадил мне по самые яйца. А потом ебал и ебал, ебал и ебал, ебал и ебал, пока не наполнил мою жопу до краев своим в избытке выделяющимся семенем. Когда он наконец оставил меня в покое, я чувствовал, что вместо жопы у меня только одна большая и мокрая от спермы дырка. И чувствовал я себя уже не мужиком, а бабой. Изнасилованной и разъебанной. Хотелось почему-то только одного. Хотелось еще. Чтобы еще выебали. Чтобы снова хуем дырку заткнули. Но попросить еще, я тогда постеснялся. Итак уже был еле живой. Не знаю как до дому-то тогда добрался. Мать даже думала, что пьяный - уж очень долго она ко мне принюхивалась. Только от меня не водкой пахло, а спермой, обычной мужской спермой, которой я был перемазан с ног и до головы. Вот так я стал педерастом. Андрей Николаевич еще почти год был моим любовником, а потом были другие. Вторые, третие, пятые, десятые...
