вышла встречать. - Подготовила кого-нибудь? Я дернулась всем телом, но ремни держали крепко: это был голос отца! - Да, заехала тут одна телка. - Ничего? - Сейчас увидишь. Только стесняется лицо показывать. - Да на кой мне ее лицо? Надеюсь, цена ее устроила? - Ну а как бы я ее иначе привязала? Давай, приступай. А я пока листья во дворе посгребаю. Я почувствовала знакомые руки, тщательно обследующие мой живот, внутреннюю сторону ляжек, груди. Ах, сука, что придумала! Во мне боролись злость и восхищение собственной младшей сестрицей. Примешивалось и что-то еще. Оно росло, становилось все сильнее, и, наконец, я поняла: во мне нарастало бешеное возбуждение. Ведь все было совсем как когда-то, может быть, даже лучше. Сейчас будет долго исследовать мое тело, изучать его. Я знала даже последовательность его движений: шея, уголки губ, уши. Несколько нежных поцелуев, покусывание мочки. Правая рука вслепую бродит в зарослях. Груди, соски - Боже, как мгновенно они набухли! Вот и упругое колечко его губ, палец, прорывающийся в скользкие недра. Сосет, посасывает, постанывает, трется лицом, щекой. Длинные музыкальные пальцы с аккуратно обстриженными ногтями широко растягивают вход там, внизу. Резковато, со мной он бывал осторожнее. Со мной! А сейчас перед ним просто очередное тело, теляк, телка. Наверное, я крепко изменилась за эти семь с половиной лет. Естественно. Повзрослела, сформировалась. Чего ж церемониться с такой крупной и растраханной пиздой? Попеременно посасывая то один, то другой сосок, он ввел во влагалище почти всю ладонь и медленно проворачивал ее там. Было приятно, очень приятно. Знакомая рука. Потом подошла очередь крема. Кремчик тоже выбран неслабый - я сразу ощутила доводящее до безумия жжение. Сейчас только бешеный трах мог бы утихомирить пожар между ног. К счастью, он тоже уже дышал тяжко, с трудом. Все-таки, возраст. Стал неловко взгромождаться на меня, грузно навалился, развел губы и несколько раз безуспешно попытался вправить восставший член. Я безумствовала под ним, жаждала, стонала. Наконец, он ворвался и началась гонка. Он накачивал меня напористо, мощно, думая только о своем наслаждении - такое женщина всегда чувствует. Если бы он знал, кто под ним, было бы по-другому, но я не уверена, что было бы лучше. Мне почему-то нравилось, что он просто использует меня для своих нужд. Я почувствовала первую волну и стала кончать - обильно, остро, отчаянно. Трусы не давали кричать. Он не обращал внимание на мои корчи. Сосредоточенно трудился. Он всегда подолгу не кончал. Ноги мои были широко разведены и закреплены ремнями, поэтому он смог подвести руку снизу и вонзить палец мне в зад. Нет, не для того, чтобы доставить мне дополнительное удовольствие - просто ему так нравилось. Ускоряло наступление оргазма. Меня опять захлестнула волна. На самом ее излете он стал мощно, обильно кончать. Изливаться. Извергать. Потом расслабился, затих и некоторое время лежал на мне мешком, успокаивая дыхание. Я тоже старалась не дышать, наслаждаясь весом его тела, прижимаясь к нему, впитывая его запах. Как уютно, какое чувство безопасности, покоя! Наконец, он сполз, покряхтывая, довольный. Зашелестел одеждой, прошлепал к дверям. - Ле-е-на-а! - голос казался благодушно-веселым. - Я го-ото-ов! Послышался ответ Ленки, затем оба вернулись в комнату. - Ну как? - Ништяк. Вполне стоит своих баксов. Где ты ее выкопала? - Через знакомых. Экс-профи, пару лет оттрубила в Германии, в дешевом бордельчике для чурок. Хозяйка поставила на анал. - Что значит "поставила"? - Эти, с Ближнего Востока, любят ебать белых девочек в попку. Поэтому в таких бордельчиках всегда есть парочка жопниц. Нравится им это или нет - никто особенно не спрашивает. Просто хозяйка подбирает зад покрасивше и дает распоряжение охране его разработать. Сначала используются просто пальцы, потом в ход идут искусственные и просто собственные члены. Это занимает две-три недели - и готова попница. Хочешь посмотреть? - Конечно! Ленка ловко отстегнула один из ремней и, резко закинув мою ногу вверх, оттянула половинку: - Видал? Я ощутила длинные музыкальные пальцы, ощупывающие, изучающие, растягивающие мой вход. - Н-да, впечатляет! Куда положить деньги? - Да скрути их трубочкой и засунь ей туда, - равнодушным тоном посоветовала эта змея. Я услышала шуршание бумажек, потом тугой жгут вошел в мой задний проход и несколько раз подвигался там словно член. - Надеюсь, ей приятно! - засмеялся отец. - Спросим у нее самой? - отозвалась Ленка. Она просунула руки под капюшон, аккуратно отклеила пластырь и извлекла из моего рта трусы. - Тебе понравилось, подстилка? - спросила она меня. От ярости у меня буквально потемнело в глазах. Она отлично знала, что после того, как отец увидел мою разъебанную попу, я не посмею признаться, кто я. Ведь для него я была примерной дочерью, отличницей, поступившей в Мюнхенский университет! Я молчала. - Снять с тебя капюшон, блядюшка? - снова спросила Ленка. Я в испуге замотала головой. - Видишь, она не хочет! - повернулась Ленка к отцу. - Стесняется. А хорошо ты ее отоварил! - я почувствовала ее пальцы, нащупывающие вход и мои малые губки. Наконец, она ухватилась за них и принялась безжалостно подергивать. Потом настала очередь клитора. Я сцепила зубы и молчала - отец мгновенно узнал бы меня по голосу. - Ну, мне, пожалуй, пора, - поднялся он. - Мать будет волноваться. Нет, не провожай. Созвонимся! Хлопнула дверь, и Ленка разразилась громким хохотом, попутно отстегивая мои ремни. - Ну что, классно я вас обоих разыграла, а? Я села, не зная, что сказать. Это было действительно классно, тем более, что несколько минут острого страха теперь лишь усиливали наслаждение от пережитого. Очень медленно я остывала, успокаивалась. - Деньги-то достань! - хмыкнула Ленка. - Ты их заслужила. Я извлекла трубочку, развернула. Там оказалось 200 баксов. Некоторое время мы молчали. Теперь, когда возбуждение от игры спало, сестра снова казалась тихой и умиротворенной. - Послушай, что же ты будешь делать тут одна, зимними вечерами? - спросила я. - Видишь ли, я немного пишу - стишата. Пока это не совсем то, что хотелось бы, но со временем... Да, со временем. - Ну, и конечно минеты, минеты, минетики, - добавила Лена.. Она была признанной вафлисткой, моя младшая сестра. Немного иная специализация, чем у меня. Пока мы беседовали, пили чай, высыпали звезды. Мы вышли из дому. Было тихо. Только деревья слегка гудели свое в вышине. Путь до электрички недлинный. Полумертвый курортный город, погруженный в темноту. - Приезжай еще, - говорила она, прощаясь на перроне. - А то просто не с кем словом перемолвиться. Можешь приехать и с мужиком - отоварим по первому сорту... Конечно, привет маме-папе... - Она хмыкнула. -Не забывай! Электричка дернулась, поплыли назад дачи, деревья, стройная фигурка в длинной хламиде на перроне. Я не знала, плакать мне или смеяться. Больше всего мне хотелось сейчас же вернуться в Германию, к туркам, в бордель.
