не видна, так как голова ее скрылась под столом, длинная скатерть скрывала наши ноги, и издали можно было бы подумать, что я сижу один, а моя спутница вышла в туалет. Нам только что принесли нашу еду, и официантка не должна была нас тревожить в течение нескольких минут, которых хватило, чтобы Люси вконец испортила себе аппетит. - Теперь понятно, почему ты заказала только салат, - сказал я, но сначала, конечно, поблагодарив Люси. Люси улыбнулась и глотнула вина из бокала. - Скажи, а что ты испытываешь, где же твои оргазмы? У тебя есть любовник, с которым ты можешь расслабиться и кончить, или ты мастурбируешь? - продолжил выражать я свое недоумение бескорыстностью Люси. - Нет, все гораздо проще, - ответила Люси, жуя салат. - Я кончаю каждый раз, когда ты кончаешь. - Как-то молчаливо и незаметно ты кончаешь. - А чем молчаливее и незаметнее, тем сильнее мой оргазм. - Ты уж расскажи, пожалуйста, поподробнее, - попросил я. - А зачем тебе все это? Я тебе отсасываю, получай удовольствие и не думай ни о чем. - Понимаешь, Люси, я книжки пишу. И это мне очень нужно для рассказа. - Только, чур, имен не называть и так сделать, чтобы никто меня не узнал. - Можешь не волноваться. Я же не хочу, чтобы ты меня засудила. - Вот именно. А книжку, когда издадут, подаришь? - С дарственной надписью. Тебе - первой. - Ну, ладно. А потом где-нибудь намекни, что это я, а то ничего мне от славы не достанется. - Договорились. Расскажи-ка, как ты научилась так кончать? - Ну, я тебе говорила про папу. Так вот, пока я ему сосала, он всегда с моим клитором играл. Мне было приятно. А однажды, когда он брызнул, я и кончила. Он это заметил и стал подыгрывать так, чтобы кончать, когда я кончаю. Вот я и привыкла - чуть первая капля выстреливает - и я тут как тут. - Ну, а как твоя мать на это смотрела? - Мать умерла, когда мне было пять. Я жила только с отцом. - Удобная ситуация. - Ага. Подошла официантка, забрала пустые тарелки, предложила десерт. - Только кофе, - сказала Люси. - А я возьму и шоколадный торт, - сказал я официантке. - Ну, а ты совокуплялась когда-нибудь? - продолжил я, когда официантка отошла. - Конечно. Но самый первый раз отбил у меня к этому интерес. Парень заразил меня сифилисом, и я от него забеременела. Да я ничего и не почувствовала, кроме боли. Увидела его член с язвочкой, когда он вытащил, и подумала, что он натер об меня. Можешь себе представить, как я после этого могла стремиться к ебле. Да на кой мне она нужна, если я могу кончать и вкусно, и безопасно. - Да, но ты не позволяла мне притронуться к себе и сама с собой не играешь, как же ты кончаешь? - А я сжимаю ноги, и мне этого достаточно, чтобы кончить. Для меня самое важное, чтобы мужчина извергнулся. Я кончаю от одного вкуса спермы. - Вот это да! - не смог скрыть я своего удивления. - Ну и сколько же раз ты можешь кончить? - Столько же, сколько можешь ты. - Да, но если построить очередь мужчин! - Мой рот и язык устанут быстрее, чем иссякнут мои способности. К сожалению, везде природа поставила ограничения наслаждениям. - Э, да ты становишься философом, как только дело доходит до наслаждений! - не удержался я от иронического комплимента. Официантка принесла счет. Не в силах отвлечься от истории Люси, я все никак не мог просуммировать чаевые с цифрой на счете. Наконец я справился с этой задачей и снова повернулся к Люси. - Проводи, меня пожалуйста, до магазина, у меня там машина запаркована - попросила Люси, пропустив мою иронию мимо ушей. - Конечно-конечно, - заверил я ее. На улице уже стемнело. "С другой стороны, чего ей бояться? - усмехнулся я про себя, - она легко откупится от изнасилования". А вслух я спросил: - Если тебя будут насиловать в рот, то ты все равно кончишь от излившейся спермы? Люси посмотрела на меня снисходительно и сказала: - Не могу тебе сказать, до сих пор меня никто не насиловал. Насилие возникает как реакция на сопротивление, а я никогда не сопротивлялась. Мы подходили к ее машине. Я увидел, что за рулем кто-то сидит. Я сжал руку Люси и молча указал ей на машину. - Это папа ждет меня, - он всегда волнуется, когда я ухожу с каким-нибудь мужчиной. - Небось, ревнует, - сказал я опять иронически. - Да, - сказала она серьезно и с грустью. - Но он так любит меня, что не хочет лишать меня свободы. У него несколько лет назад был рак и ему вырезали предстательную железу и яички. Мы подошли к машине, ее отец открыл дверь и с трудом вылез. Я теперь рассмотрел его под светом уличного фонаря. Это был благообразный худой изможденный мужчина, в глазах которого было явное страдание. - Папа, - это Джером, - представила она меня. Он не протянул мне руки, но, глядя мне в глаза, обратился к Люси: - Он не обижал мою девочку? - Что ты, папочка, он очень вкусный, - заверила отца дочка.
