Небось пива напился. — Не, — смущенно ответил проводник, одной рукой прикрывая мокрый член, а другой извлекая из кармана носовой платок. — Водки. Вчера поддали с приятелями. — А тебя как звать-то? — полюбопытствовала Соня. —Богдан, —потупился проводник. — Слушай, Богдан, ты смотри никому про нас не распространяйся, ладно? — попросила Надя. —Ато до Москвы не доедем. Верно, Ли-дусь? Я лежала ни жива ни мертва, впервые наблюдая настоящий минет, и испытывала жуткую неловкость при виде обнаженного мужского члена в такой близи от себя. Не могу сказать, чтобы никогда раньше не видела мужского хозяйства, но малознакомая компания, да и вообще вся непривычная обстановка меня смущала. Поэтому я лишь кивнула. Богдан клятвенно пообещал, что будет нем как рыба. Надя хихикнула. —Ладно, Богданчик, —сказала она. —Ступай по своим делам. Если понадобишься, мы тебя сами найдем. Лады? — Лады, — пробурчал он и ушел, красный как рак. "Господи, — подумала я, — сколько приключений за несколько часов ". Тем временем за окном уже начало смеркаться. Солнце медленно опускалось загоризонт. — Ну что, надо бы отдохнуть, девчонки, — предложила Соня. — Ночью таможня чертова всех перебудит. — Какая таможня? — удивилась я. — Раньше, когда мы с мамой в Москву ездили, никакой таможни не было. — Ты что, с Луны свалилась? — рассмеялась Надя. — Забыла, что в самостийной Украине живешь? Хотя несколько лет назад жовто-блакитных прапоров у нас было кот наплакал. Нет, деточка, теперь на этой дурацкой границе могут настоящий шмон учинить. Тут же мешочники всякие туда-сюда гоняют. Словом, часа на два могут задержать, а то и на все четыре. — Кстати, в Киеве к нам еще мой приятель подсядет, — напомнила Соня. — Валерка. Надя, я тебе как-то про него рассказывала, помнишь? Мы в одном классе учились. Я так устала от переполненного событиями дня, что заснула сразу. Разбудил меня стук в дверь и властный мужской голос: — Открывай, Соня! Я знаю, что ты здесь. Чуть разлепив глаза, я увидела силуэт Сони, которая сползла с верхней полки и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы в нее мог протиснуться человек. Войдя, Валерка сразу загремел: — Что задела? Свет, что ли, включить нельзя. Он хотел добавить что-то еще, но поезд внезапно тронулся, и Валерка, глаза которого еще не привыкли к темноте, свалился прямо на Соню. — Ах, черт, Сонечка, ты что, совсем голая? — изумленно воскликнул он. —Да,Валерчик, —послышался ее довольный голос. В то же мгновение Соня щелкнула рычажком, и купе залил мягкий ночной свет. — Господи, — вылупился он. — Да я просто глазам не верю. — А этому веришь? — игриво спросила Соня, одним махом сдергивая простыню с Нади, лежавшей на нижней полке напротив меня. Глазам Валерия — а он был высокий, статный, широкоплечий брюнет с карими глазами — открылось еще одно прекрасное и совершенно обнаженное тело. Надя смотрела на него, даже не пытаясь прикрыться. Валерий остолбенел. — Это тебе наш подарок ко дню рождения, — сказала Соня. —Поздравляю,—хихикнула Надя. — И я, — присоединилась я к этому хору голосов. — Сколько вам? Валерий, с трудом оторвавшись от прелестей нагих красоток, перевел взгляд на меня. Похоже, он впервые заметил, что нас в купе четверо. —Девятнадцать,—сказал он. —А вы... А ты тоже подарок? Сама не знаю, что на меня нашло, но вдруг задорно выкрикнула: —Да! И, откинув простыню, села. Глаза бедного Валерия полезли на лоб. — Ну вы, блин, даете, — только и выдавил он. —Начинаем торжественную церемонию,— провозгласила Соня, прижимая руку к его ширинке. — Ой, он уже стоит! Молодец, Валерочка! И вдруг Валерий, отшвырнув вещи, принялся лихорадочно раздеваться. Я никогда еще не видела, чтобы мужчина разоблачался так быстро. Не прошло и десяти секунд, как он стоял перед нами во всей красе. В чем мать родила, разумеется. Его член поразил меня. " Он стоял, набычившись" — именно это дурацкое словосочетание упрямо лезло мне в голову, пока я разглядывала его великолепный орган. Огромный, толстый, могучий и подрагивающий, он и впрямь напоминал молодого бычка, готового пободаться с соперником. Любуясь темно-розовой, почти вишневой круглой головкой, направленной вертикально вперед, я почти физически ощущала удар, которым он мог наградить меня. Совершенно потеряв голову, я потянулась к этому потрясающему фаллосу обеими руками и принялась ласкать его, гладя по всей внушительной длине и взвешивая в ладонях крепкие, раздутые яйца. — Красавец, да? — не удержалась Соня. — А я, между прочим, всего один раз его видела. Помнишь, Валер, наш поход после девятого класса? — Еще бы! — прохрипел Валерий, судорожно сглотнув. Было видно, что он едва сдерживается. Представляете, вот так, буквально на ровном месте, очутиться в одном купе с тремя абсолютно голыми девицами. ( Уже позднее Соня рассказала про этот замечательный школьный поход. Целый их класс, а учились они все в Киеве, отправился в поход под Ирпень, изумительное курортное местечко. Перед самым ночлегом Валера с Соней улизнули на речку слушать соловья. А ночной певун, словно по заказу, заливался, выводя изумительные трели. Там это и свершилось. Незаметно с поцелуями они разделись и долго, неумело ласкали друг друга под неумолчные птичьи песни. Тогда Соня впервые увидела у мальчика это —предмет чудачеств с подружками. Девственности она в ту ночь, правда, не лишилась. Валерка сам толком не знал, как это нужно делать, да и Соня не очень ему помогала. Однако онанизмом мальчик занимался давно и показал Соне, как надо его ласкать. Кончил он прямо ей на руки. Ночевали дети, понятно, в палатках. Палаток было всего четыре — по две на мальчиков и девочек, но ночью началась страшная гроза, и одну из палаток целиком затопило. Мальчишки набились в одну, перемешавшись в кучу, а Валерка потихоньку улизнул к Соне, которая украдкой запихнула его в свой спальный мешок. В ту ночь дети впервые познали оральный секс, причем Валерка кончил прямо в рот Сонечке.) Между тем я, не в силах побороть искушение, сначала поцеловала его роскошный орган, затем втянула столь поразившую меня головку в рот. Я впервые испытала это ощущение, хотя теоретически была к нему готова — даже специально выбирала бананы потолще и посасывала их. Однако действительность, как ни банально это звучит, превзошла все мои ожидания. Член оказался такой теплый, живой, твердый (а вместе с тем почему-то одновременно мягкий), что от радости этого сказочного ощущения у меня едва не закружилась голова. Я сосала его, громко чмокая и все больше входя во вкус. — Постой, Лидусь, — сказала Соня, кладя мне руку на плечо. — По-моему, он вот-вот кончит. Я недовольно посмотрела на нее, мне не хотелось отпускать свою добычу. — Ложись на полку, он тебя первой выебет, —приказала Соня. Я выпустила изо рта член, который уже начинал пульсировать, и смущенно сказала: — Я... Это со мной в первый раз. — Как? Ты целочка? — вытаращился Валерий. —Да вот, милок, —засмеялась Надя, —мы тебе королевский подарочек припасли. Валерий ничего не сказал, но глаза его заблестели. Лизнув головку члена в последний раз, я вздохнула и легла на свое место. Соня уселась у меня в ногах, а Надя приблизилась к изголовью. Столик между полками мы опустили, чтобы не мешал. Девушки взяли меня за ноги и развели в стороны. —Господи, какая ты красивая, Лидочка, — пробормотал Валерий, жадно глядя на мой платиновый лобок и розовеющие под ним лепестки набухших губок. Соня взяла в руку его вздыбленный член, а сама, склонившись надо мной, принялась лизать мою пещерку, возбуждая еще больше. Вскоре все нутро полыхало, охваченное желанием, доведя меня до безумного состояния, когда в горле клокотало и нечто нечленораздельное срывалось с языка. Я руками оттолкнула голову Сони и потянулась руками к члену. Валера, опершись налокти, принялся осторожно опускаться на меня, одной ногой он стоял на полу, а второй опирался на полку между моих ног. Я чувствовала, как его толстая головка тычется, ищет вход в мое влагалище. От желания, которое его охватило, и от неподдельного смущения Валерий никак не мог войти в меня. Тогда, повинуясь указаниям Сони, он снова вынул свое могучее оружие, и теперь уже Соня, склонившись над ним, начала обрабатывать рубиновую головку своим хорошеньким язычком. Подержав немного его во рту, попыталась по->
