порядка и тщетно пыталась подняться.
- Ой, извините, девушка. Мы тут преступников ищем, - милиционеры помогли ей подняться, и сами торопливо запахнули ей халат.
- А я тут при чем?
- Ничего подозрительного случайно не видели.
Я боялся как бы Маша не сболтнула чего-нибудь лишнего и крикнул ей с кухни:
- Маша, еб твою мать, яичница горит, а ты там с кем-то болтаешь. Кто там приперся? - я пьяной походкой в трусах и майке подошел к Маше, по-свойски запустил ей руку под халат и сжал грудь. Полы ее халата распахнулись, и она вновь предстала перед милиционерами во всем своем великолепии.
- Ты ж голая перед людьми стоишь! - я попытался изобразить сцену ревности. - Стоит мне отвернуться, а ты уже голой жопой крутишь перед какими-то мужиками.
- Нужны они мне, - Маша запахнула халат и убрала мою руку со своей груди. - Пойду на кухню, а то у меня яичница сгорит.
Обалдевшие милиционеры что-то попытались промямлить:
- Товарищ, мы собственно по поводу преступников.
- А вы кто такие? - решив, что лучшая защита - это нападение, я пошел в атаку. - Вы откуда мою жену знаете? Зачем к ней пришли? Я что, похож на идиота?
- Да мы на службе.
- Не надо ля-ля. Пришли на сиськи моей жены полюбоваться? Не позволю! Это мои сиськи, и только мне можно их лапать. Еще раз сюда придете - убью! Не посмотрю на погоны!
Один из милиционеров тихо сказал своим: "Пошли отсюда". Они извинились за беспокойство и ушли. Мне стало весело. Я пошел на кухню, громко позвал Самоху и предложил отметить грамотную разводку ментов. Маша в это время накладывала нам яичницу. Затем я обнял ее и сказал:
- Ты была великолепна. Настоящая актриса. Менты чуть не обкончались, когда тебя увидели.
Она улыбаясь ответила:
- Зато ты так громко кричал про мои сиськи, что теперь весь подъезд будет думать, что я шлюха.
Мы подняли рюмки и я проскандировал:
- За Машины сиськи! Самые лучшие сиськи в мире!
Мы залпом выпили коньяк, я распахнул Машин халат, и вместо закуски припал ртом к ее сочным, упругим грудям. Маша захохотала.
- Первый раз мои груди называют сиськами. Таких наглых мужиков у меня еще не было. Мало того, что опозорил меня на весь подъезд, так еще и облапал при посторонних.
Самоха обиделся.
- Это кто тут посторонний?
Маша, продолжая смеяться, махнула на него рукой.
- Да я не про тебя, я про ментов. Сначала напоили меня до беспамятства, а потом выставили перед ними почти голой.
Я посадил ее себе на колени, и залез пальцами в ее пизду. Она оказалась горячей и мокрой.
- Ого, а наша телочка-то потекла!
Маша попыталась изобразить стеснительность, но лишь на секунду, а потом прикрыла глаза и окончательно расслабила ноги, чуть разведя их в стороны. Самоха, наблюдая за происходящим, заметил:
- То ли мужиков у нее настоящих давно не было, то ли блядь законченная. Давай ее отъебем по взрослому, а то меня стояк замучил, глядя как эта шлюшка своей голой жопой мелькает. Кто первый ее натянет?
Я растягивал удовольствие, медленно двигая пальцами в ее разгоряченном влагалище. Всунув в нее третий палец одной руки, другой рукой я курил сигарету, и, наконец, ответил своему задерганному от желания подельнику.
- Я буду первым. Это будет правильно. Ведь это я ее на блядки раскрутил. А ты, Маша, с кем из нас ты хочешь трахаться? Маша приоткрыла глаза, посмотрела на меня и ответила:
- С тобой.
- А со мной? - Самоха аж задрожал от возбуждения.
Маша посмотрела на него и улыбнулась.
- И с тобой. Хочу с обоими.
- Ну и поблядушка нам с тобой досталась, - меня развеселила бесстыжесть этой красивой куклы. - У нее муженек в шкафу связанный лежит, а она в это время ебаться хочет. И не с кем-нибудь, а с насильниками, которые мужа-то и связали. Что ты ему завтра-то скажешь, наврешь, что мы тебя насильно изнасиловали?
- Нет, - Маша даже не изменила блаженного выражения своего лица. - Расскажу все как было на самом деле, в подробностях.
- В смысле, - это уже вклинился Самоха. - Ты хочешь, чтобы он тебя своими руками придушил?
- Нет, он мне еще спасибо скажет, и будет еще больше любить.
- ?????????
- Сашенька, когда мы с ним занимались любовью, всегда мечтал, чтобы я переспала с другими мужчинами. Но как-то все не клеилось: одно дело - постель, другое - реальность. И тогда он стал мечтать о том, чтобы мы оказались где-нибудь на острове (или в каком-нибудь другом месте, откуда нельзя выбраться, куда нельзя позвать на помощь), и чтобы меня домогались какие-нибудь крепкие типы, а он ничем мне не мог помочь при этом. И поскольку помощи ждать неоткуда, я благоразумно должна буду отдаться этим типам. Короче, ситуация должна быть такой, чтобы лучшим выходом для нас было расслабиться и получать удовольствие.
Тут уже я охуел.
- Ну, тебя-то я еще могу понять, что за удовольствие ты можешь от всего этого получить, но вот твоего мужа. Ему-то какое счастье от всего этого, если его дорогую женушку пялят посторонние мужики?
- Его это возбуждает. Еще на нашей свадьбе один гость так напился, что во время танца (правда, темно было) при всех задрал мне свадебное платье, схватил за задницу, и поцеловал в засос. Другие гости принялись его оттаскивать от меня, а мой муж стоял в стороне, и плотоядно наблюдал за происходящим. Потом, когда мы остались с Сашей наедине, признался мне, что увиденное его так возбудило, что он боялся ко мне приблизиться, чтобы окружающие ни увидели, что его член эрегирован. С тех пор он мечтает о том, чтобы меня оттрахали по настоящему. А я бы потом ему все рассказала, и дала бы вылизать свою киску со спермой чужих мужиков. Я даже специально для того, чтобы в меня могли спускать, себе спираль вставила. До сих пор она только моего мужа отрабатывала.
- Ну теперь пусть нас отработает, будет твоему Сашеньке подарочек.
Я достал свой уже давно стоящий хрен, и, не вставая, а лишь приподняв ее зад, вставил свой хуй в ее мокрую, горячую расщелину. Он, что называется, со свистом в нее вошел без каких-то ни было сопротивлений. Девочка созрела, и даже перезрела. Она в каком-то затянувшемся экстазе все прыгала и прыгала на мне. По-моему она кончила ни один раз, сейчас сложно сказать, я ведь и сам был пьяным. Потом я загнул ее раком на подоконник, и стал ее долбить своей каменной кувалдой сзади. Не поверишь, вся такая нежненькая, красивенькая, смазливенькая девчонка с наивненькими глазками, а пизда у нее - чуть ли не вся вывернулась наружу, хлюпала и чавкала белыми соками ее обильных выделений, превращая их в пену. Вся моя волосня была в ее малафье. Если
