немного и вернула ее мне. Сказать, что я отхлебнул побольше это, значит, не сказать ничего, я чуть ли не до самого конца осушил ее, до сих пор помню, как густая, теплая, приторная жидкость медленно стекала мне в глотку. Потом она, не переставая улыбаться, стала спрашивать, есть ли у меня на гражданке девушка, и была ли у меня когда-нибудь близость с женщиной. Я честно все рассказал ей, а она, перестав улыбаться, вдруг спросила, не хочу ли я попробовать это.
Тут я вообще потерял контроль над собой, у меня на ремне висел армейский штык-нож, но было такое впечатление, что в штанах находился еще один, не уступающий ему в размерах, но направленный не вниз, а вверх. Не заметить такую перемену в моих, хоть и широких штанах, она конечно не могла. Тебе говорит что, не жарко разве, я вообще-то говорит, пришла сюда искупаться и позагорать, и с этими словами быстро стащила через голову свой сарафан, оставшись в одних просвечивающихся мокрых трусиках. От такого зрелища, то, что было у меня в штанах, по-моему, стало еще больше чем его боевой брат, висевший на моем ремне.
Она опять засмеялась и говорит:
- Ну что же ты, давай, раздевайся, жарко ведь.
К тому моменту мне уже действительно было жарко не только с внешней стороны, но и изнутри от выпитого пунша. Я действительно потерял всякую неловкость и быстро снял с себя защитный комбинезон, тельняшку и остался в одних трусах. То, что в них так сильно топорщилось и рвалось наружу, меня уже совершенно не смущало. Я был просто околдован красотой ее загорелого тела, только лишь маленькие участки на ее обнаженной груди были белого цвета, но это еще сильнее возбуждало меня..
Она попросила сесть к ней поближе, я сел, меня всего бил жуткий озноб, казалось, что слышно как стучит мое сердце. У меня пересохло во рту, стал заплетаться язык, я не мог говорить, она, словно понимая мое состояние, приложила свой указательный пальчик к моим губам, давая понять мне, что и не надо ничего говорить и попросила поцеловать ее. Я робко обнял ее за плечи и прикоснулся к ее губам, которые тут же раскрылись и стали жадно втягивать мои губы, ее язык проник мне в рот, она притянула меня к себе и сильно прижала к своей груди так, что я почувствовал укол ее набухших сосков.
Она стала откидываться назад, и я едва успел бросить ей под спину свою тельняшку. Я стал целовать ее шею, грудь, я никак не мог оторваться от ее сосков, целовал один, потом другой, мне хотелось взять в рот их сразу два, настолько это было приятно и сладостно. Она чуть приподняла бедра и стянула с себя свои трусики, а потом стала стягивать с меня мои. Когда мой член вырвался наружу, с него уже стекала смазка, так что я без всяких проблем сразу же проник меж ее разведенных ног туда, где до этого еще никогда в своей жизни не был.
Там было очень горячо и влажно и, войдя в нее до самого конца, без остатка я … сразу выстрелил горячей, густой мощной струей так, что она даже вскрикнула, толи от боли, толи от удовольствия, тогда мне это было еще не понятно. Скатившись с нее, я лежал, закрыв глаза, и тяжело дышал. У меня не было абсолютно никакого опыта, но чисто интуитивно, я понимал, что что-то не так, ну не должно это было произойти так быстро, либо я слишком сильно перевозбудился, либо это потому, что было со мной впервые.
Это уже значительно позже, набравшись некоторого опыта, я понял, что и одно и второе мое предположение имели место, причем одновременно. Она, как будто прочитав мои мысли, терзавшие меня, приподнявшись, повернулась ко мне, стала гладить мои волосы и сказала, чтобы я абсолютно не волновался, что теперь она действительно убедилась, что у меня это в первый раз, а в первый раз всегда так бывает.
Потом она стала гладить мою грудь, целовать мои соски, ее волосы рассыпались по моему телу и приятно щекотали его. Тут же я почувствовал очень сильный прилив крови к моему члену, он вновь стал очень большим и твердым как камень. Я положил ее на спину и стал целовать в благодарность за то, что она подарила мне себя.
Я вновь никак не мог оторваться от ее роскошной груди и сосков, потом стал опускаться поцелуями все ниже и ниже, и вот, я уже целую ее животик и опускаюсь еще ниже. Не могу объяснить, какая сила притянула меня туда, ведь я никогда в жизни не делал этого раньше, но вдруг так сильно захотел ласкать ее именно там. Я жадно приник губами к ее лону, стал нежно втягивать в себя лепестки ее раскрывшегося цветка, а языком проникать внутрь него.
Она стонала и извивалась вся под моими ласками так, что я даже испугался, что она исцарапает себе всю спину и попку в тех местах, где не было моей тельняшки. Вдруг ее всю затрясло, а из ее груди вырвался крик, но я уже понимал, что это крик наивысшего наслаждения и от сознания того, что виной тому я, мой член возбудился настолько сильно, что я мог пробить им, наверное, кирпичную стену. Она слегка потянула меня на себя, давая понять, что хочет опять принять его внутрь.
Я уже более нежно вошел в нее и работал своим членом до тех пор, пока она опять не стала извиваться подо мной и не закричала, в этот момент еще одна горячая струя вырвалась из моего члена и ударила в нее. Я лег рядом и уже совершенно спокойно лежал и смотрел в голубое, чистое небо.
- Ты настоящий мужчина! Сказала она, и это было действительно так, во всех смыслах этого слова. Чуть позже, она опять стала целовать мне грудь, а рукой гладить мой живот, а потом очередь дошла и до моего члена. От прикосновений ее рук, он опять восстал, она встала на колени рядом с ним и стала целовать его, одной рукой держа за отвердевший ствол, а другой нежно перебирая мои яички. Это было неописуемое наслаждение, мне опять захотелось вогнать свое оружие в нее, я привстал на локтях, но она нежно уложила меня обратно на траву и взяла его в рот.
Сначала она стала посасывать головку и, когда я уже изнемогал от желания, она заглотала его весь. Теперь уже настала моя очередь стонать и извиваться от удовольствия. Она плавными движениями, плотно обхватив его губами, стала то поглощать член в себя, то вынимать его. Наконец, когда я уже не мог терпеть, я попытался освободить его, но она мягко дала понять мне, что не нужно этого делать и я выстрелил ей в рот.
Потом она легла мне на грудь, поцеловала меня в губы и прошептала на ушко: - Спасибо! Тогда я был слишком юн и не опытен, чтобы понять весь смысл этого простого и банального слова. Только спустя годы, набравшись уже солидного опыта общения с женщинами, я понял, как много было заложено в этом ее «спасибо». А в тот момент, я вдруг увидел лежащий в кустах автомат, скомканный комбинезон и словно вернулся с небес на землю, но не просто вернулся, а упал, камнем с большой высоты.
У меня не было часов, но по положению солнца я смог определить, что прошло уже не меньше двух часов, а с учетом того, что я ходил за вином и обратно, так и все четыре. Я осознал, что уже давно наступило мое время нести охрану лагеря и что же теперь будет! А быть могло все что угодно, начиная от гауптвахты и заканчивая дисбатом и даже возможно тюрьмой, ведь я с оружием в руках, оставил расположение своей части, а это уже пахло явным трибуналом!
Но, к своему удивлению, я оставался совершенно спокоен, у меня не было никакого страха перед будущим, потому, что то, что случилось со мной, стоило для меня очень дорого, а соответственно и расплата, какая бы она не была, меня совершенно уже не пугала…
