в шоке от всего, что здесь происходило. Через несколько минут сзади раздался голос мужчины:
- Елена Инглинкая - это вы?
Алёна поняла, что в комнату ещё кто-то вошел и может даже не один, но из-за мягкого покрытия не было слышно никаких шагов. «Это ужасно - они сморят на меня. Но, всё-таки, они не могут видеть меня спереди, не видят моего лица, и всего остального - пробовала успокаивать себя Алёна.
- Вы студентка Киевского университета, проживаете в Киеве?
- Да, подтвердила Алёна.
- Только что во время интервью вы нанесли грубые оскорбления сотруднице нашего офиса и обвинили её в том, будто она велела женщине сделать аборт.
- Нет, я ничего такого не говорила, - пробовала протестовать Алёна. Но тут же раздалась магнитофонання запись короткого разговора Алёны и сотрудницы на интервью. Запись прокрутили дважды подряд.
- Это ваш голос: он официально зарегистриован на наших электронных носителях, - прокурорским тоном произнёс мужчина. -Теперь скажите, почему вы так поступили ?
- Нет, я ничего такого не хотела,- всё еще пробовала отрицать Алёна, хотя уже было и так понятно, что запись свидетельствует против неё.
-Девушка, мы официальная правительственная организация, которая будет требовать у вас моральной компенсации через суд. Это может быть немалая сумма. Вы понимаете, что вы обвиняете сотрудника консульства, гражданку иностранного государства. При этом мы ещё не знаем вашей мотивации.
- У меня нет никакой мотивации, - быстро проговорила Алёна.
- Перестаньте возражать нам, - строго произнес мужчина. - Мы с вами взрослые люди. Представьте себе, что завтра эта ваша знакомая женщина сделает аборт, а потом вы вместе с ней заявите журналистам о том, что сотрудница нашего консульства заставила её избавится от ребёнка? Вы представляете, какой будет международный скандал? Но у вас это не получится, так как мы записали разговор с этой беременной женщиной и вы конечно же понимаете, что наша сотрудница не могла такого сказать.
Алёна только сейчас начала понимать всю сложность этой совершенно дурацкой ситуации. Она представила себя в суде, у неё будут требовать деньги, имущество. Это ужасно, но из-за чего? Ноги Алёны как-бы подкосились, но она не могла упасть, так как держала их врозь. «Вот как у них тут всё продумано»,-подумала Алёна и ещё больше огорчилась.
- Девушка, поймите,- продолжал юрист, - у вас будет возможность защищаться, у вас будет адвокат, и всё будет по закону, но, прежде всего, я бы хотел выяснить один важный вопрос.
Тут он сделал паузу. Алёна прислушалась к его голосу.
- Кто вам сказал о том, что эту женщину – Валентину… её зовут Валентина , - уточнил он, - заставляли делать аборт? Это она вам лично сказала об этом или кто-то другой? Подумайте, пожалуйстно, это очень важно.
Тут Алёна вспомнила ситуацию возле двери, Валентина что-то говорила о аборте, но её Алёну как раз позвали на интервью. И что там именно она говорила, Алена уже толком не помнила. Но точно ей больше никто об аборте ничего не говорил.
- Нет,- сказала Алёна, - мне никто ничего не говорил. Только Валя вышла и сказала, что будет делать аборт и тут меня позвали… и вот я подумала, что это ваша сотрудница заставила её делать аборт.
- Так почему ж вы не спросили об этом у сотрудницы? Она же спрашивала вас о вашем состоянии: она как специалист психолог видела, что вы чем-то обеспокоены. Но вы же слышали, как вы ответили? Да и начали её грубо обвинять.
Алена, наконец, то поняла, что произошло. Теперь у неё на глазах выступили слезы. Но их никто не видит: она же стоит лицом к стенке.
- Извините меня,- произнесла Алёна, -я сделала большую глупость… я…
- Всё понятно, - перебил её юрист, - Елена, подумайте, пожалуйстно, о том, что бы вы могли ещё нам сказать? Возможно, мы сможем как-то уладить эту ситуацию.
Его голос затих и он больше ничего не говорил. Стало абсолютно тихо. Алёна опустила руки и обернула голову. В комнате не было никого, кроме охранницы. Алёна обернулась к ней и спросила
- Можно мне сесть - мне плохо.
- Девушка, тут нет стульев, вы находитесь в помещении для нарушителей порядка, а не в зале для развлечений. Если хотите - садитесь на пол, или присядьте. Алёна присела на корточки, охватила руками коленки и, вот так, ей стало намного легче.
- А можно воды?- спросила Алёна.
- Если вы хотите воды, то вам снова придётся стать лицом к стенке.
- Нет, я обойдусь, - решила Алёна .
Охранница протянула ей бумажные салфетки и жестом предложила осушить глаза от слёз. Алёна не плакала. Просто слёзы как-то сами застыли у неё на глазах.
Вернув салфетки охраннице, Алёна подумала, что всё же у неё есть шанс оправдать себя, позвать Валю в свидетельницы и … да свидетели. У неё же не было свидетелей. То есть, она одна стояла перед стеклом, разговаривала в микрофон, оскорбила сотрудницу, но - этого же никто не слышал! Тогда какое может быть оскорбление? Алёна встала, и обратилась к сотруднице: - Я уже знаю, я хочу сказать что…
- Девушка, мне ничего не нужно говорить, если вы действительно готовы и что–то хотите сказать, то, пожалуйстно, станьте к стенке лицом, руки за голову, ноги в стороны и ждите: к вам подойдет сотрудник юридического отдела. Алёна повиновалась, она всё сделала, как её сказали. Но ждать пришлось минут двадцать. Алёна уже раз десять продумала свою аргументацию, и вот сзади раздался голос мужчины:
- Елена Инглинкая, вы хотели что-то сказать?
Алёна снова не услышала, как вошли в комнату, но сразу же ответила:
- Да, я оскорбила вашу сотрудницу, но этого же никто не слышал.
- Девушка, вы же образованный человек, собираетесь учиться в Америке, неужели вам не понятно, что ваше заявление во время интервью является официальным обвинением нашего сотрудника? Эта информация записана и передана в департамент. А департамент принимает на работу квалифицированных сотрудников. Ваше же заявление может повлечь за собой увольнение сотрудницы. Вы понимаете это?
И снова Алёна почувствовала себя глубоко опущенной. «Какая глупость, как так я могла за две минуты наделать столько глупостей». Алёна всё-таки смогла взять себя в руки, и сказала:
- Я готова извинится. Пожалуйстно, вот, записывайте мои слова Я, Алёна Инглинская, сегодня безо всякой причины обвинила сотрудницу консульства в том, что будто она требовала сделать аборт. Я виновата, простите меня. Я признаю свою вину.
- Хорошо, сказал юрист, если так, то тогда мы предложим вам подписать протокол нашего разговора и признания, а также ваше обязательство о не разглашении этого инцидента. Вы согласны.
- Да, - твёрдо заявила Алёна.
- Но, - продолжал юрист, - нам нужно ещё согласие нашей сотрудницы. Она всё же имеет право требовать от вас компенсации морального ущерба.
- Я готова извиниться перед ней, я это готова сделать всё что нужно.
- Подождите,- сказал юрист, - мы поговорим с ней, и она сама примет решение.
Голоса его больше не было слышно. Видимо он ушел.
Алёна продолжала стоять, она опустила руки и вот так ждала. Она понимала, что теперь всё зависит от американки: та наверное сейчас снова кого-то там допрашивает. И вот, неизвестно, как она себя поведёт. Алёна простояла ещё минут двадцать.
- Руки за голову, ноги в стороны, - скомандовала охранница. Алёна поняла, что кто-то входит в помещение. «Они не хотят показывать, как и откуда они входят», -мелькнуло в её голове.
- Девушка, вы хотели встретиться с сотрудницей нашего консульства: повернитесь ко мне, - произнесла охранница. Алёна повернулась и оказалась лицом к лицу с сотрудницей. Кроме неё и охранницы в комнате никого не было.
- На колени! - скомандовала охранница Алёне.
- Это не обязательно, - проговорила американша. Но Алёна уже привыкла к командам и сразу же опустилась на колени. По интонации консульши она поняла, что её готовы простить.
- Пожалуйстно, я вас очень прошу - простите меня, я сдуру набросилась на вас, я была в таком состоянии, я даже не понимала, что со мной происходит: может потому, что тут все голые, и ещё врачи, охрана…
- Девушка, - оборвала её сотрудница, - вы должны, наконец-то, понимать, что вы пришли сюда добровольно, оформили анкету, уплатили деньги. Это вы хотите поехать в нашу страну. Кроме того, вам никто ничего не сделал плохого. Но, запомните - не делайте больше глупостей. Слушаете внимательно, что вам говорят.
Алёна поняла,
