Представление об армейской службе у меня было только из рассказов старшего брата, который её прошел на Дальнем Востоке. У него даже были какие-то юбилейные медали за отличную службу. Он отдал ей три года и вернулся возмужавшим и теперь в военной- морской форме. мне такая форма очень нравится, она в придачу не только красивая, но и очень сексуальная, а для парня это не последнее место. Брюки клеш, бескозырка и голубые оттенки её дают мне право так думать. Расспрашивал его, - как в армейских условиях насчёт секса, возможно ли его осуществлять?
Он поделился своей половой жизнью, и оказалось, что он потягивал там женушку командира подразделения и там даже что-то от этого получилось. Мне представлялись свои похождения, но то были мои фантазии. Меня, конечно, интересовали мальчишки - к ним у меня лежали все мои сексуальные влечения. Каждому своё, а у меня на уме такое и надо готовиться к армейской службе, так тогда я себя к ней готовил.
Я очень красивый симпатичный - без прикрас, мой агрегатик всегда в напряженной стойке и только стоит его развлечь, как мир становится другим. Он отличается от среднестатистического мужчины (13,5) в реальных размерах у меня немного больше и достигает 16 сантиметров. Попробовал им женские вагины и, даже, порвал не одну, но когда окунулся с пацанами, то тут оказался для него целый простор применения.
Теперь мне пришлось готовиться к службе и без всяких подкупов отдать Родине свой священный долг. От него узнал, как все происходит и что нужно делать. Первые знания читал и узнавал из газет, книг и по фильмам, по ним наматывал взаимоотношения солдат и офицеров в армии. «Ключи от неба», «Максим Бровкин» и еще десяток подобных картин давали общее представление армейского быта и службы. Заметил, что и не упустили такую тему, как любовные взаимоотношения и связи военнослужащих между собой. Это меня как раз и интересовало больше всего, так как я ни дня не мог не думать о сексе. Хотя бы успеть в армейских условиях подрочить; зная, что условия могут мне не позволить, но на все должна была смекалка.
В армию попал сразу после школы, не успев определиться ещё в жизни, как оказался в рядах нашей армии. Институт бросил по нашим с другом соображениям, он тоже не стал продолжать учиться. Особенно это проявилось в армейских условиях, в первые дни карантина убедился, что значит не контролировать свою сексуальность.
Начало службы воспринимал как сон, и думал, что проснусь завтра, и все будет, как и прежде - на гражданке, но дни тянулись своими солдатскими буднями и ничего не менялось. Призван был летом, в то время, когда на улице стояла жара под 40. Горели торфяники Подмосковья, и дымкой было затянуто все; запах горелого торфа чувствовался повсюду. Нам все же немного повезло, так как войсковое подразделение находилось в лесопарковой зоне и этим нас спасало. В такую жару хотелось больше пить, купаться и находиться в тени, но в карантине все вольности запрещались. Забыть о гражданке все же пришлось, сообразуя, что реальность не изменить. Ни о каком сексе не могло быть и речи, просто подрочить не удавалось, так как все происходило в скоплении сослуживцев, и ни на шаг не было момента, чтобы такое сделать.
Знакомство с частью, где предстояло проходить службу, состоялась возле казарм только что построенных для нас. Старослужащие сразу начали обступать вновь прибывших, чтобы поживиться добротными вещами. Мне пришлось отдать свой почти новый пиджак, и так многие новобранцы расставались со своей одеждой, желающие оставить вещи себе – отправляли почтовыми посылками домой. Потом я обнаружу кучу этой неотправленной одежды в подвальном помещении казармы. Тогда я поживился этим и организовал себе «гражданку», чтобы ходить в самоволку, но это будет после того, как мне будет доступны многие объекты войсковой части.
А начиналось все так, как только я очутился в батальоне. Первым делом нас отвели в баню, а быстрее - душевые, что были смонтированы на улице. Здесь я большим пристрастием присматривался к своим сослуживцам и некоторые мне нравились своими телами. Такое влечение к мужскому телу у меня было еще с дошкольного периода, а с взрослением оно усиливалось.
Оказавшись в таком изобилии юношеских тел, моя голова шла кругом. И мне нужно быстро всех обозреть, чтобы определиться - кому же отдать свои интимные предпочтения. Я сдерживал свою похоть, чтобы только не возбудиться; а чтобы успеть подрочить и речи не могло быть. Если я раньше, т.е. в общей бане, а было это в пионерском лагере; мог это сделать таким необычным способом: завуалировав своей писун обильной мыльной пеной, я незаметно, словно тру его мылом, а сам - дрочил. Я привык к такому способу удовлетворения своей похоти, и когда до призывного возраста, бывая в общественных банях, это делал с большим удовольствием. Здесь такое испытывать не стал, время еще не подошло для такой «шалости». Очень возбуждала попка одного парня, когда он нагнулся, чтобы поднять упавшее на землю мыло. Им оказался мой сосед по купе, когда нас везли до места назначения, а звали его Володя. Когда его остригли, а до помывки он был с красивой черной шевелюрой, выразительным лицом и сексуальными губами, то он не стал хуже. Темные карие глаза пронизывали меня, когда я всматривался в него и следил за каждым его движением.
- У тебя есть девочка? - задал я ему такой провокационный вопрос. Не влюбиться в него было невозможно, я не сомневался в таком ответе.
- Есть, она меня провожала до самой нашей посадки в поезд.
Теперь я понимал, что мне предстоит с ним нести срочную службу. Володю я заприметил еще на призывном пункте, где проходили медосмотр. После прохождения медкомиссии и сформировав взвод, меня назначили старшим группы новобранцев. Не понимая, за какие такие заслуги, но мне было приятно, что я был старший. Мне нужно было доводить какие-то указания офицеров, которые нас сопровождали до места службы. Так продолжалось до тех пор, пока нас не посадили на поезд.
Я потом познакомился с ребятами в поезде. Всю дорогу мы о чем-то говорили, но нам не давали сопровождающие. Постоянно по радио объявляли какие-то установки, чтобы не дать нам возможности выпить, если было у кого-то в рюкзаках. Обыск наших рюкзаков прошел до посадки в поезд, но смекалка новобранцев все равно обхитрила офицерских ищеек.
Я уже знал, что нам только предстоит переспать ночь, чтобы оказаться в своей части. Много закуски и еды не нужно было держать, и мы решили, чтобы не испортилась, большую часть употребить. Водка все равно появилась в наших стаканах, и после долгого ожидания мы всё же расслабились. Пели песни под гитару, а Володька, о котором я рассказываю, исполнил песни, а мы ему хором подпевали. Наши покупатели (представители в/части) в своем купе тоже квасили отобранную водку.
На улице была жара, и многие ребята не выдерживали ее. Один наш призывник оказался эпилептиком, и ему пришлось оказывать помощь. Все же добрались утром до своей части, и нас повели мыться - стричься. Я присматривал ребят, с которыми хотел бы ближе познакомиться. Вовка был первым моим претендентом. В нем и здесь соответствовало моим сексуальным критериям. Если бы никого не было бы; я точно бы засадил ему в поджарую попку.
Я такое испытывал с братом в баньке и, когда наступал такой день, то мы торопились предаться нашим сексуальным утехам. Поэтому у меня с банным днем многое было связано. Мне очень нравился запах юношеских тел. В этом было что-то такое, что я никогда не могу себе объяснить. Моё тело сразу преображалось.
Меня приметил, как потом оказалось, наш коптёрщик Гога. Его неописуемое юношеское
