Буквально за несколько минут до отхода поезда Виктор поднялся в вагон и, пройдя по коридору, нашел свое купе. Дверь была открыта. Слева на нижней полке у окна сидела полноватая женщина не первой молодости и седоватый мужчина лет пятидесяти, а то и шестидесяти. Справа же сидела молоденькая женщина лет двадцати, двадцати трех с завернутым в байковое одеяльце ребенком на руках. Из откровенного декольте ее блузки пикантно виднелась добрая часть полных белых грудей, похоже, не стесненных бюстгальтером. По всему было видно, что это кормящая мама. Ребенок капризничал. Мама, пытаясь его успокоить, совала ему соску, качала, но он не унимался.
Хотя место в билете значилось нижнее, Виктор, мгновенно оценив ситуацию, обратился к мужчине:
«Вы на какой полке?»
«Здесь» - лаконично ответил мужчина и, подняв руку, тронул полку над головой.
«Ну, тогда я - на этой» - Виктор закинул чемодан на свободную полку, сдвинул кобуру с пистолетом на бок, чтобы не мешала, и присел рядом с мужчиной, не желая стеснять женщину с малышом.
«И далече ли едете, молодой человек» - обратился к нему мужчина: «Если не секрет, конечно».
«До Владивостока» - не желая вдаваться в подробности, отозвался Виктор.
«О! Далековато! Мы вот до Новосибирска, а Наташа» - кивнул мужчина на молоденькую женщину напротив: «аж до Артема. Попутчики будете почти до конца»
«Ехать долго, давайте знакомиться. Меня Алексей Борисович зовут» - дружелюбно протягивая руку, представился мужчина: «А супругу мою - Тамара Васильевна».
«Меня - Виктором» - отозвался Виктор и пожал протянутую ему руку.
«Ну, Наташу я уже представил, а этого молодого горластого человечка Славиком кличут» - продолжил словоохотливо Алексей Борисович, потрепав за ножку не унимающегося Славика.
«И что же вас так далеко понесло?» - задал он очередной вопрос.
«Переводом к новому месту службы» - ограничился скупым ответом Виктор.
Виктор действительно ехал к новому месту службы, и ехал он гораздо дальше Владивостока, на Камчатку, в поселок Ключи. Перевода этого он сам добился. И это была целая история, достойная отдельного повествования. Все бы ничего, но когда он, собрав все подписи в обходном листе, с утра пораньше явился к начальнику штаба части за предписанием и проездными, тот вдруг объявил, что за документами Виктор должен явиться в штаб соединения.
«Зайдите к дежурному и возьмите свой пистолет» - предупредил майор.
В штабе соединения принял его веселого нрава словоохотливый капитан, который сначала спросил об оружии, а потом продолжил: «Значит на «КАМ»у собрался? Комсомолец?»
И когда Виктор утвердительно кивнул головой, капитан «обрадовал»:
«Комсомольское поручение будет. Отвезешь документы в Москву. В «секретке» получишь».
Так Виктор и поехал с пистолетом на боку к новому месту службы.
За окном проплывали Подмосковные пейзажи. Виктор сходил в вагон-ресторан, поужинал и вернулся в купе. Уже вечерело, пора было отправляться на покой. Алексей Борисович забрался на полку и что – то читал. Тамара Васильевна тоже уже лежала под одеялом. И только Славик, в байковом одеяльце, все никак не успокаивался и оглашал вагон ревом. Наташа резко трясла его, раскачиваясь из стороны в сторону, пытаясь успокоить и принудить заснуть, совала в рот пустышку. Виктор убрал вещи на полку над дверью купе, застелил постель. Начал было снимать сапоги, готовясь на боковую, но вдруг вернул в исходное положение.
«Наташа! А разрешите мне вашего богатыря» - обратился он к Наташе.
Обращение Виктора услышали Алексей Борисович с Тамарой Васильевной и теперь удивленно смотрели на Виктора. Наташа тоже подняла глаза на него. В них читались испуг и недоумение.
«Давайте, давайте» - Виктор протянул к ребенку руки.
Наташа, нехотя, позволила забрать у нее сына.
Виктор принял из ее рук сверток с плачущим мальчиком, бережно положил на постель рядом с мамой и начал разворачивать.
«И чего ты скандалишь? Давай – ка посмотрим, что тебе тут не нравится» - разворачивая одеяльце, обращался к Славику Виктор: «НапрУдил, небось, а в мокром - то не нравится»
Развернул Виктор и пеленки. Они были сухие. Славик теперь лежал в одной распашонке, дрыгал ножками и размахивал ручками, не переставая при этом подавать голос.
«Ну, ну! Не надо хныкать! Ты ведь вон, какой мужик бравый, а капризничаешь!» - не переставая разговаривать с малышом, Виктор гладил его тельце, задирая распашонку, проходил по ножкам, выпрямляя их, не забывал и о ручках. Помял животик. Наташа смотрела на действия Виктора с тревогой и недоверием, готовая в любую минуту броситься на защиту своего чада. С недоумением и удивлением на все происходящее смотрела и Тамара Васильевна. Алексей Борисович бросил свое чтиво, повернулся на бок и внимательно следил за действиями Виктора.
«Ну, ка, давай «побегаем», ручками помашем» - Виктор держал теперь ножки мальчика за ступни в своих ладонях и то сгибал их, прижимая к животику, то распрямлял и поглаживал.
«Побежали, побежали, побежали» - теперь Виктор делал «велосипед», попеременно сгибая и разгибая ножки. Поделав так с минуту, другую, он перешел на ручки.
«Как петушок крылышками машет утром, когда проснется? А вот так машет» - Виктор осторожно размахивал ручками ребенка, разведя их в стороны: «А еще он делает: «Кукареку! Кукарекууууу»
Славик стал успокаиваться, перестал всхлипывать, а потом и вовсе расплылся в довольной улыбке. Напряжение Наташи спало, она успокоилась и с интересом наблюдала за действиями Виктора. Вдруг Славик пустил фонтанчик. Виктор едва успел прикрыть его пеленкой, не то пришлось бы ему лезть в чемодан и переодеваться.
«Во!» - одобрил Виктор действие Славика. Все в купе весело рассмеялись.
«Наташ. Запасная пеленка есть?»
Наташа достала из - под столика сумку, порылась в ней и протянула Виктору чистую пеленку, а мокрую забрала.
«Ну вот! Теперь и на покой пора» - Виктор переложил Славика на расстеленную пеленку и стал его заворачивать, но заворачивал он как – то не так, как до сих пор был завернут Славик, по - своему. Потом завернул в одеяльце, и, подняв на руки так, что головка Славика легла ему на плечо, вышел в коридор. Наташа напряженно выглянула следом. Виктор медленно ходил по коридору, похлопывал Славика по спинке и что – то тихонько напевал ему на ушко. Наташа вернулась в купе, взяла мокрую пеленку и ушла в туалет. Когда она вернулась с выстиранной пеленкой в руках, Виктор еще ходил по коридору, все так же похлопывая Славика по спинке и потихоньку что – то мурлыкая. Головка Славика уютно покоилась на плече Виктора, глазки его то медленно, как бы нехотя, раскрывались, то так же медленно закрывались.
Наташа заглянула сыну в личико и скрылась в купе. Буквально через пару минут следом за ней появился Виктор.
«Принимайте!» - в полголоса обратился он к Наташе: «Постель поправьте».
Наташа суетливо бросилась расправлять постель. Закончив, она выпрямилась и отступила, насколько это было возможно, чтобы Виктор мог положить Славика. Виктор нагнулся, расположил мальчика поудобней и выпрямился.
«Ой! Спасибо вам!» - ладошка Наташи легла Виктору на грудь и слегка погладила. Глаза ее светились благодарностью, восхищением. Ладонь ее поднялась к плечу Виктора, чуть сжалась и вроде как бы потянула его к себе. Голова ее даже качнулась в сторону Виктора, чуть приподнялась вверх, но на полдороге остановилась.
«Спасибо» - еще раз произнесла она, смущенно потупив взгляд.
На лицах Тамары Васильевны и свесившегося с верхней полки Алексея Борисовича застыло удивление.
«Ничего себе! Это, что, офицеров в училищах теперь учат не только из пушек стрелять, а еще и детей спать укладывать!?» - в голосе Алексея Борисовича звучали нотки юмора и неподдельного восхищения.
«А как же! В военной обстановке ведь всякое бывает!» - поддержал Виктор юмористическую ноту Алексея Борисовича. А потом уже серьезно добавил:
«Бабушкина школа. С двоюродным братишкой и сестричкой пришлось повозиться».
Учась в артиллерийском подготовительном училище, Виктор в летних лагерях немало потаскал и пушку, и покрутил штурвалы вертикальной и горизонтальной наводки гаубицы. Но по окончании его он попал в специальное учебное заведение, настолько секретное, что даже в военкомате, приезжая в отпуск, курсанты не имели права говорить о месте его расположения,
