Заехал как-то в гости к тёте Марии. То ли какая-то дальняя родственница, то ли кума, то ли просто давняя знакомая матери. Матушка попросила передать подарок, коли я еду в те края. Ну и заодно попроведовать. Мне не жалко. На колёсах, не пешком. Заехал,передал, расспросил о житье-бытье, собрался ехать дальше. А она встала в дверях горой
- Никуда не пущу! Столько лет не виделись, помню тебя совсем мальцом, а сейчас вон какой мужик вырос. Не пущу! Саня! Саня, черти бы тебя побрали, где ты?
Саня, муж тётки, худощавый мужик почти на голову ниже её и раза в два меньше в объёме, мигом вырос на пороге
- Маш, звала?
- Звала, звала. Где тебя носит?
- Дык, тыж...
- Задыкал. Пулей в магазин. Гость у нас. Таню помнишь? Вот, это сын её.
Саня, предчувствуя хорошую выпивку, засуетился
- дык...Я эт...Я щас...
- Да иди ж ты, болячка.
И тётка начала перечислять, что и в каких количествах купить. Судя по заданию, поить собирались всю деревню. Или, по крайней мере, улицу. Саня умотал.А тётка засуетилась у плиты, что-то жарила, что-то варила. Мы сидели на кухне, довольно тесной, и тётка при каждом перемещении задевала меня своими жаркими телесами. А телеса были знатные. Груди рвали на груди халат, грозя вырваться на волю. Пуговицы еле сдерживали их. Круглый животик растягивал полы халата и сквозь прореху было видно, какие трусы надеты на её заднице. А задница, два полушария приличных размеров, заставляли тот халат задираться, оставляя прикрытой лишь малую часть этой величественной скульптуры. Она что-то говорила. Задавала вопросы и тут же, не дожидаясь ответа, задавала новые. Потянувшись через меня к навесному шкафчику, чуть не придавила своими титьками. Аж в жар кинуло. Потом попросила чего-то подать. Протискиваясь меж столом и её задом, был слегка придавлен последним.
- Тёть, ты же не такая была. Я же помню.
- Жизнь хорошая, кормят хорошо, вот пердильник и наела. А что, не нравится?
- Нравится. Даже потрогать хочется. Экое богатство.
- Ну так потрогай, чай не убудет.
- Ага, а за потрогать может и дальше пойти. Нет уж, дядя Саня ещё обидится.
- Мне на его обиды насрать. Алкаш несчастный. Спился совсем. Ну, где ты там застрял? Подавай.
Отказываться-то я отказывался, но не утерпел и задницу помацал, вроде нечаянно. Хорошая задница. такую раком поставить - цены бы не было. От таких мыслей в штанах началось нездоровое шевеление. Да ну их, мысли эти. Настроишься, а ебать некого. Дрочить, что ли?А вот и Саня на пороге. Суетится, помогает на стол расставлять. Стол собирали на веранде. Прохладнее и места больше. Наставили столько, что не утерпел и спросил, не ждут ли в гости ещё кого.
- Кого ждать? Самим мало. Ха-ха-ха!
Саня поддержал жену тихим смешком. Уселись.
- Ну что сидишь? Наливай.
Это у него мигом получается. Разлил почти не глядя, но ровно. Тётка подняла стаканчик
- Ну, со свиданьицем.
И лихо опрокинула стопку. Саня цедил сквозь зубы, будто она ему не шла. Я тоже замахнул. Не люблю цедить. Не тот продукт, что бы вкус смаковать. закусили. А Саня уже торопит
- Ну, между первой и второй, как говорится, промежуток...
- Ты смотри, не наберись, промежуточный. - Тётка оборвала тост мужа. - Спать на коврике будешь.
- Ты чего, Маш? Я норму знаю.
Знаток хренов. Люди ещё и не почуяли воздействие алкоголя, вот у тётки даже лицо не покраснело, а он уже носом тарелки проверяет. Пытается что-то сказать, сам себе смеётся, но рука крепко держит стакан. А мы выпили, закусили, выпили ещё, потом ещё. Разговариваем. Саня уже совсем хороший.
- Саня, напился?
- Ты что, Маш. Я в норме.
- Саня, алкаш грёбаный! Бабу ебать будут, а ты пьяный.
- Кто? А-а! Да пусть.
И носом в тарелку уткнулся. Тётка говорит, что положить бы муженька, горе луковое, надо. Прямо тут, на веранде. Подхватили его и на топчан, что у стеночки стоит. Видимо днём когда передохнуть. Можно и спать в жаркую погоду. У нас на веранде такой же. Положили. тётка принялась расстёгивать ремень на брюках. Поясняет
- Совсем пузо стянет, обоссытся ещё.
Рывком сдёрнула штаны вместе с трусами. Ойкнула
- Ты смотри, прямо как в кине получилось. О, развалился, срамец. Стрючок свой выставил.
Будто это Саня сам разделся. А она продолжает
- Тьфу, пропасть! Прикрыть бы надо.
Укрыла Саню, снова сели за стол. Я чую, что уже хорошо мне, а тётке хоть бы хны. С её весом сколько выпить надо, чтобы захмелеть. Сидим рядом, разговариваем, она вроде как нечаянно мне на коленку руку положила. Нет, понятно, когда мужики баб мацать начинают, а вот об обратном слышать что-то не приходилось. И рука эта не лежит спокойно, вверх ползёт, уже и до ширинки добралась, что-то там прощупать пытается. Ну раз так, что и мне можно. Я не стал коленки щупать, сразу руку под подол запустил. А там ляжки полные, а меж ляжек жар так и пышет. А дальше пролезть не успел. Тётка вдруг встала, подол одёрнула. Думаю: Вот и обломайтес пришёл. Сейчас пересядет, не станешь же через стол тянуться пизду щупать. А пощупать отчего-то так захотелось. То ли водка это, то ли голодуха последних нескольких дней, только тётка вроде как симпатичнее стала. И намного. А она в дом зашла. Через некоторое время вернулась и снова рядом села. Я прямо духом воспрял: Ещё не всё потеряно. Она предлагает
- Выпьем?
- А за что?
- За любовь!
Вот те на, и эта туда же. И почему баб так на этот тост тянет? Им что, действительно важно, как их ебут - с любовью или без оной?
Выпили. Закусили. Снова о чём-то говорим. Я рукой по спине тётки провёл. захотелось ощутить этот налитой стан. Ну да, всё верно. Значит не ошибся и титьки провисли от того, что никакой титькин дом их больше не держит. А если ниже? И на пояснице не прощупывается резинка от трусов. А меж ног? Точно. Тётка приготовилась к романтическому приключению. Прощупав наличие у родственничка, или кого там, приличных размеров причиндалов, решила попользоваться. У Сани не особо крупный размер. А коли ещё стоит лишь по большим праздникам, то понять тётку можно. Гость сегодня есть,завтра его нет, а когда появится в следующий раз, то одному Богу известно. А вдруг понравится и в другой раз тоже что-то получится. Поэтому и не было на ней трусов. тут уже можно и прихаметь, осмелев от безнаказанности. И уже смело, раздвигая ляжки, устремился к цели. Ага, вот лобок. А волосы почему такие короткие. Просто стрижка под ёжик. Тётка, будто прочитав мои мысли
- Я летом всегда стригу, как ваши городские. Жарко.
Не станешь же ей объяснять, что наши, как она выразилась, городские, стрижку делают модельную, бабло бешенное за это платят. Или сами бреют. Кто во что горазд. Да мне эта стрижка без надобности. Мне бы туда, откуда пышет влажным жаром. Ага, вот он, достал. Тётка слегка сдвинула задницу на край стула, ноги развела: щупай - не хочу! И пока моя рука была занята у неё меж ног, вывалила наружу титьки, расстегнув халат. Ого! такого богатства давно не видал. И ведь безо всякого силикона, всё натюрель. Титьки большие, а сосочки прямо крохотные. Розовые. Так в рот и просятся. Пока целовал и ласкал эти соски, тётка на мне рубаху расстегнула. Сопит, стягивая. Сидим на стульях, обнимаемся. Но так неудобно это делать. В таких ситуациях привык девушек на колени к себе сажать. А эту не рискнул.а она говорит
- На кровать пойдём?
- А Саня?
- А что Саня? Саня спит. Его теперь до утра не разбудить.
Она пошла впереди, показывая дорогу. Идти сзади приятно хотя бы потому, что можно одной рукой титьки мять, а вторую на пизду положить. И в штанах кол отвердел, наружу рвётся. Прямо зверь какой-то. Ну погоди, сейчас я тебя покормлю. И тётка чует этого зверя, ощущает через штаны, трётся о него задницей. Дошли до спальни. Тётка наклонилась над кроватью, надо покрывало собрать, постель расправить. А я возьми и закинь халат ей на спину. И вот она жопа! Да такая... В глазах потемнело. Очнулся - ебу тётку во всю ивановскую. Только пузо об ягодицы шлёпает. И когда штаны снять успел? А она стоит, на кровать опёрлась и поддаёт жопой, на вертел насаживается. И как-то быстро кончил. Едва вытащил, она повернулась и с обидой
- Ну зачем ты так? Могли бы, как люди.
Да не могли бы. А вот сейчас сможем. И толкнул её легонько в грудь. Она и села на кровать. И пока соображала, что это было, избавился до конца от штанов, что треножили, будто жеребца путы, снова толкнул её, чуть сильнее. на и
