"Я бухала всю ночь водку, пиво, вино,
А потом самогон, мне уже все равно.
На опухшем лице оливье, винегрет.
Опустел кошелек. А тебя, сволочь, нет!"
Исполнитель "Масяня".
Утро, как поётся в известной патриотичной советской песне, начинается с рассвета. Новогодняя ночь закончилась и наступал этот самый рассвет. Первое января, как водится у некоторых людей - самый засушливый день в году. В этот день начинаешь понимать, что изобретателям пива надо ставить памятник при жизни и выплачивать сразу две нобелевских премии досрочно. К несчастью, в этот раз я попала в число таких ценителей пенного напитка. Тётя Ира спала за столом мордой в салат из крабовых палочек, а я пластом лежала на диване. Разлепив кое-как глаза, я обвела взглядом комнату. Телевизор был выключен. В углу переливалась светодиодной гирляндой огней новогодняя ёлка, и на её ветках вместе с игрушками повисли трусики и бюстгальтер тёти Иры.
Ещё один, теперь уже Леночкин, свисал с люстры, покачиваясь на бретельке. Воняло сигаретным дымом и спёртой кислятиной. На столе творилось вообще чёрт знает что. Из огромного блюда с соусом по мексикански тонущим Титаником торчала часть моей туфли, а через весь стол протянулись мои же колготки. Из трёх бокалов на столе стоял лишь один, и он был доверху набит окурками. Праздничная скатерть пестрела разводами от вина и шампанского, и по всему столу были раскиданы оливки с апельсиновыми корками. На полу в беспорядке валялись объедки вперемешку с осколками разбитой тарелки и наполовину обглоданными костями курицы гриль. Повеселились.
Попытавшись повернуть голову, я вдруг ощутила простреливающую боль, ядовитым щупальцем впившуюся в мозг и застонала. Уй-юй-юй. А-а-а-х. Вместе со Снегурочкой встанем в хоровод! Ах какой чудесный праздник Новый Год! Ну да, Дедушка Мороз приходил вчера со Снегурочкой, и я с ним пила на лестничной клетке какую-то гадость. А затем полезла целоваться к его напарнице - этой самой Снегурочке. А он думал, что ему обломится. Ага. Губозакаточную машинку не прихватил? Как на мои ножки пялился. А как Снегурочка смешно отбивалась! А я всё равно её поцеловала, причём прямёхонько в пухленькие губки. И языком щёчку полизала. Нахально запустив руку под полы её короткого бело-голубого маскарада, я нащупала упругую попку и впилась в неё длинными накладными ногтями.
После чего Снегурочка, размахивая руками во все стороны, и размазывая на лице макияж, ломанулась наутёк вниз по лестнице, даже не попытавшись нажать на кнопку вызова лифта. Дедушка Мороз в два счёта залпом опростал чекушку с дешёвым пойлом прямо из горла, смачно крякнул и поскакал вслед за Снегурочкой, причём на его физиономии отображался полнейший конфуз. Шоумен херов. Тётя Ира наблюдала сцену моего пошлого лесбийского поведения из проёма полуоткрытой двери своей квартиры, а я напоследок хищно облизнулась, и вернулась назад в коридор. Она, кажется, всё поняла, но дверь не закрыла и никуда не отошла. Я посмотрела на неё и - чёрт возьми! На лице её читалась алчная похоть.
Всё же как-то надо подниматься. Превозмогая боль, я пошевелилась и села, спустив с дивана ноги. В голове зазвонил колокол, а язык намертво присох к нёбу. Кое-как я заставила себя встать. Покачиваясь, я направилась в кухню и вытащила из холодльника вмиг запотевшую банку пива. О-х, какая прелесть! Словно нектар льётся холодный терпковатый пузырящийся напиток и возрождает к жизни замученный за ночь разномастным алкоголем организм. Выпив залпом сразу всю банку, я сама удивилась тому, как легко и свободно во мне поместился такой объём пойла. Теперь хотелось в туалет, но он оказался занят. Стоя на коленях в обнимку с унитазом спала Леночка, уронив голову на пластиковую крышку. Она сопела и прилипшая к её щеке банановая кожура шевелилась. Куда-ж деваться-то. Сейчас обоссусь.
А может, к тёте Ире сходить? Так это в соседнюю дверь. И не факт, что там открыто. Бесцеремонно оттащив Леночку к ванной, я тут же уселась на унитаз и зажурчала в её присутствии. Она ошарашенно на меня заморгала, а я, периодически икая, делала своё дело. Затем я подошла к ванной, отпихнула полусонную и полупьяную Леночку ногой, и принялась умываться. Затем перелезла через край ванны, включив горячую воду, прямо в юбке и заляпанной белой рубашке подставила себя под упругие обжигающие струи. Я раздевалась под душем, а Леночка пялилась на меня во все глаза. Дверь была открыта и в любой момент могла появиться тётя Ира. А мне было наплевать. Я обливалась шампунем и обтиралась докрасна мочалкой около получаса, и нахальная девка всё это время на меня смотрела. Зараза чёртовая. Ну пускай смотрит. Что она нового для себя увидит? А что делать-то?
Надо же как-то в порядок себя приводить. Я мыла груди, затем между ног, ну и везде. Наконец, мне стало легче и я закрыла кран. Обтеревшись насухо, я накинула махровый халат и, переступив через сидящую на полу Елену Прекрасную, прошла назад в комнату, где спала за столом тётя Ира - предмет моего вожделения. Когда-то давным-давно, словно в какой-то прошлой жизни, я в первый раз её увидела. Она выходила из подъезда в сопровождении девушки помоложе, своей сестры Лены и направлялась к парковке. Женщина под тридцать, обычная, как все, но что-то в ней было. Я тогда поздоровалась с ними, и тётя Ира ответила:
- Здравствуй мальчик.
Они прошли мимо. А та девушка Лена, которая была вместе с тётей Ирой, потом обернулась и окинула меня изучающим взглядом. Мальчик. Ещё бы. Я всегда так одевалась, и мои родители об этом знали. Они давно махнули рукой на мою нетрадиционную ориентацию после того, как психиатры вынесли вердикт, что это неизлечимо. Да и не болезнь это в прямом смысле слова, а просто так и есть - нетрадиционная ориентация. Поэтому я всегда одевалась как парни, и на девочек смотрела точно так же, как и они. Вот и теперь, когда эти тёти прошли мимо, они приняли меня за парня-подростка. Чего я добивалась, и мне это льстило.
Значит, на сегодня маскарад удался. Спортивная кепка, майка адидас, джинсы а-ля-порви-выбрось и кроссовки-говнодавы. В руках неизменная банка с пивом, которое я почти не пила, а держала в руках для понта. Курить я решила не начинать, потому что многие девочки с нашего курса курили, и это не было уже мужской привилегией. Через какое-то время я снова с ней встретилась в супермаркете. Я шарила на нижних полках в поисках чипсов и выбирала, что повонючее, с чесноком, и тут перед моим взором возникли стройные ноги и постучали каблучками. Я подняла голову и увидела перед собой стоящую тётю Иру. Она нагребла до хрена, и никак не могла справиться с двумя клетями, набитыми всякой дребеденью. Она стояла передо мной и смотрела на меня сверху вниз. Мне показалось вдруг, что ей нравится смотреть вот так, свысока.
- Ой - сказала она - ты вроде наш новый сосед. Ты не поможешь донести всё это до машины? А я отвезу тебя домой.
- О кей, замётано - сказала я.
Домой мне ехать не хотелось, и у меня тогда были совсем другие планы. Я хотела идти на тусовку. Но представился случай пообщаться поближе с той, в которую я была тайно влюблена, и мне хотелось хоть недолго побыть в обществе этой таинственной красавицы. И виделась я с ней до этого случая лишь мельком, здрасьте-до свидания, а тут его величество случай сделал так, чтобы я с ней пообщалась. Честно - я ждала чего-то в этом роде, и можно сказать, мне повезло. Вместе с тётей Ирой я переложила всё в кульки и перенесла их к машине. Затем часть вещей я помогла ей уложить в багажник, и в какой-то момент её рука случайно оказалась на моей.
А случайно ли? Мягкие пальцы задержалась на моей руке дольше обычного, и тогда я впервые испытала это чувство. Что это было? По телу пошли мурашки, и внизу живота приятно сдавило. Внутри меня возникло сильное желание чего-то сладостного и таинственно-приятного. И это всё исходило от её руки - мягкой и нежной. Я не убирала свою руку и почему-то даже шевелиться боялась, лишь бы она задержала свою ладонь на моей подольше, а может быть прикоснулась этой рукой мне где-нибудь ещё. Ну прикасайся же дальше! Тётя Ира внимательно наблюдала за моим лицом. Дразнит, что ли? Наконец, убрав свою руку, она с ослепительной улыбкой пригласила меня в машину. Я уселась рядом с ней спереди, и машина тронулась. Я знала, что покраснела,

 Вперед 

Главная