-- Кому спим девченки подьем...
-- Мальчишки наши из тюрьмы вернулись, просыпайтесь сони...
Пашкина мать, застучала по капоту своего фольцвагена, окно которого, были занавешаны тряпками изнутри. Видно их занавесли мать с сестрой, чтобы дневной свет не мешал им спать. Что -что а дрыхнуть эти толстожопые кобылы любили. Помню дома как залягут спать после смены, хрен разбудишь скоро.
-- Ты не шутишь Таня, насчет ребят..?
Спросила из машины моя мать, голос у нее был, грубый, простуженный. Она сняла тряпки с окон и открыла дверь.
-- Ой и вправду, сынки наши вернулись...
-- Ольга, блядь просыпайся, Костя с Пашкой из лагеря пришли...
- Мать тормошила спящию дочь, та спала сидя, на заднем сиденье, прислонив, голову к окну. Видок что у матери, что у сестры, тоже был неважнецкий, одежда мятая, а волосы, их роскошные черные волосы. Которые они раньше заплетали в хвост на голове. Теперь были распущенны и торчали в разные стороны, грязными космами. Вылитые бомжихи с Курского вокзала, только лица еще не пропитые, со следами былой роскоши. У мамаши и Оли, кое где под глазами, сохранились тени и помада на губах, до конца не облезла. Только мать, на вид тоже изменилась, и от переживаний у нее как и Пашкиной матери появились темные круги под глазами.Чего не скажешь об Ольге, на лицо сестра не подурнела, даже еще краше стала.
Ольга была отмороженной, пацаннкой, про таких говорят," им ссы в глаза, все Божья роса" А мне нравились такие, безбашенные девченки, как моя старшая сестра. Которые не только хорошо ебутся но и могут , дать сдачи, постоять за себя. Но я тогда глубоко ошибался, самая безбашенная и отвязная из наших женщин, была мать Пашки, тихая с виду, учительница русского языка и литературы, Татьяна Петровна. Она сейчас стояла в сторонке, смиренно курила, потупив глазки, а вскоре эта крашеная блондинка, возьмет в руки, немецкий автомат и будет наводить ужас на окрестные деревни и села в Орловской области.
Всякие там "Соньки золотые ручки" атаманши прошлых лет, даже рядом не стояли с Пашкиной матерью. Эта тихая с виду женщина, станет, жестокой и беспощадной преступницей. За голову которой, менты даже обьявят награду в несколько миллионов рублей. Но это будет пожже а сейчас Татьяна Петровна, была просто уставшей и голодной женщиной, которая жаждала принять душ и поспать наконец на настоящей кровати с чистыми простынями.
-- Правда что ли...?
-Ольга протерла соные глаза, тормоша головой, по всему было видно, что девушка крепко спала и хотела спать еще. Видно ночь у нее была бессонная. А что она ночью делала? Еблась с чурками или таксистами за деньги, вон их сколько тут ошивается. С неприязнью, подумал я глядя на сестру. Хотя раньше, Ольга была девушкой разборчивой, с кем попало в постель не ложилась даже за хорошие деньги. Помню, хачик к ней один, армянчик пожилой с рынка, подкатывал. Подарки дорогие дарил, но сестра его отшила и так не легла с ним. Но сейчас, у нее было другое положение, оставшись без жилья, денег и работы, женщины часто, занимаються "первой древнейшей" профессией, чтобы прокормить себя и своих детей.
-- Привет ребята, а вы не изменились за год, только похудели...
-- У вас закурить есть, а то у меня уже "уши опухли" без курева...
- Спросила Ольга, выходя из машины, потягиваясь, расправляя свое молодое, ядреное тело. Ведь она спала сидя в машине, что очень неудобно.
-- Да найдем сестренка, найдем, и покурить у нас есть и выпить тоже найдем, чтобы нашу встречу обмыть...
- Сказал я Ольге, и дал по сигарете, сестре и матери, те с радостью задымили, выпуская из губ ароматный дым "Мальборо". Надо сказать, что с сестрой я раньше не особо ладил. Мы жили не то чтобы как " кошка с собакой" но и дружбы у нас не было, какая обычно бывает у брата с сестрой в других семьях. Все из за блядского характера Ольги, она была старше меня на три года и в юности когда мне было 12 лет а ей пятнадцать. Пыталась меня "строить" брала на себя обязаности матери, что мне тогда, жутко не нравилось. Но сейчас, положение у нас поменялось, я был свеж, гладко выбрит и при деньгах а у сестры даже сигарет не было да и видок у нее был затасканый.
-- Ну тогда пошли Костя сходим в ларек закупимся, я тут одно место знаю, где водка дешевая и не "паленая" продается...
- Сказала мне Ольга, докуривая сигарету до фильтра, видно было, что девушка соскучилась по дорогим сигаретам и сейчас с наслаждением курила "Мальборро" . Да и мать тоже, быстро скурила, данную ей сигарету и видно хотела еще, но стеснялась просить. По виду мамы, ей было стыдно, перед сыном, за то что она сама попала в такое бедственное положение, как житье на улице, без крыши над головой и сына своего, лишила квартиры.
-- Да ладно тебе Оль, дешевую, мы сейчас наш "дембель" из мест не столь оттдаленных" на полную отметим, не только водкой но и коньячком...
-- Если вы с мамой мои вещи из квартиры забрали, там у меня в походном рюкзаке, заначка спрятана...
- Сказал я, больше обращаясь к матери чем к сестре, зная безалаберность Ольги и дал им еще по сигарете.
-- Да конечно забрали, как же без вещей нам жить, там твой рюкзак лежит на самом низу...
- Сказала мне мать, закуривая сигарету от зажигалки дочери, они обе сильно затянулись, выпуская дым из губ, видно женщины истосковались по хорошим сигаретам и курили, ни как не накурясь. Пашкина мать, тоже смолила, вторую или третью, сигарету подряд, она стояла с сыном чуть пооддаль от машины и о чем то, оживленно беседовали.?
Мать показала мне рукой, на прицеп крытый синим брезентом, который был подцеплен к "Фольцвагенну" и я откинув брезент, раскопал в груде, вещей, свой походный рюкзак.
Руки у меня тряслись, когда я развязывал, шнурок на рюкзаке, еще бы там в военной куртке, в которой я обычно, выежал в поле на раскоп. В потайном кармане, лежало 500 баксов. Эти деньги я собирал на новый металлоискатель в тайне от матери и сестры, которые бы эти баксы оприходывали на ремонт в квартире. Который мать, все собиралась сделать, но денег не хватало. Но теперь, квартиры у нее не было и про ремонт, можно было забыть.
-- Вот и заначка моя цела а значит гульнем девченки...
- Сказал я матери с сестрой, доставая из потайного кармана, куртки, свернутые в тркбочку, пять сто долларовых бумажек.
Надо было видеть, глаза Ольги, они у нее округлись глядя на на американские стодолларовые банкноты у меня в руках. А я их нарочно еще взял распрямил и держал в руке веером. У сестры не то что глаза, рот открылся от удивления и сигарета повисла на губе, она ее чуть не выронила. Я ее мог понять, ведь она сидела в буквальном смысле на деньгах и голодала, стреляла сигареты у ментов и даже поспать по человечески не могла. Будь у нее эти баксы, она могла бы и помыться и комнату в гостиннице на ночь снять.
-- Но их нужно тебе поменять Костя, а тут по близости хорошего обмена нет...
-- Придеться подальше ехать, а лучше на машине поедем...
-- Можно, мне вашу машину взять, Татьяна Петровна..?
- Обратилась Ольга к Пашкиной матери, ведь фольцваген был ее.
-- Да конечно, бери дочка, бери, раз такое дело...
- Сказала мать друга, с удивлением расматривая зеленые бумажки у меня в руках, как и моя мама Люда. Для них, по сути бомжих, 500 баксов, было целым состоянием.
-- Тогда мальчики, отцепляйте прицеп, мы сейчас сьездим по быстрому в обмен, и вернемся...
- А вы тут побудте, возле прицепа постойте...
- Обратилась Ольга к своей матери и матери Пашки, те послушно кивнули головами в знак согласия.
Сестра села за руль, я рядом а Пашка на задние сиденье своего фольцвагена.
- У вас есть рубли Кость...? -- А то бензина совсем мало осталось, ночи сейчас холодные и приходилось машину заводить чтобы согреться...
-- На заправку нужно заехать...
- Сказала сестра, показывая мне глазами на приборную панель машины, где стрелка уровня топлива, стремилась к нулю.
-- Да есть сестренка, нам с Пашкой на зоне зарплату за год выдали, не много правда но есть...
- Сказал я Ольге и положил на приборный щиток, две тысячи рублей.
В бухгалтерии при зоне, нам на двоих выдали семь тысяч рублей, по три с половиной тысячи на брата. Четыре тысячи, мы уже потратили, купив спортивные костюмы и кроссовки с футболками. Оставалась
