Наконец-то лето, наконец-то можно спокойно поехать отдохнуть недельку на даче – от этих городских будней и этого большого потока людей.
Вика предвкушала, как ей будет хорошо в загородном домике, под солнышком с книжкой в руках. Шезлонг, травка, птички и холодный сок. Хочу-хочу-хочу…
Покрытая мурашками, Вика стояла на перроне, ожидая электричку с сумкой в руке, ругая себя за то, что додумалась надеть тоненькие трусики, лёгкий сарафан до колен и балетки, представляя, как ей будет жарко. А вот как ей будет прохладно ранним утром, не подумала.
В электричке она хоть и радовалась, что едет отдыхать, но ещё и смущалась взглядов дачниц и дачников, смотревших на молодую красивую стройную девочку, которая явно не вписывалась в их компанию. Чтобы не обращать внимания, девушка решила подумать о чем-нибудь хорошем. Ну и, естественно, начала себя успокаивать, что сейчас она доедет – и всё, она будет принадлежать самой себе, не будет этих слюнявых ухажёров-ровесников, которые стесняются и боятся самих себя, богатых дядечек, пускающих слюни, глядя на её молодое ухоженное тело и милое личико. Включив себе видео, где было всё, как ей нравилось, она под стук колёс задремала.
Проснувшись, она обнаружила, что рядом сидит мужчина в военной форме с до боли знакомым лицом. Глянув на часы, отметила, что скоро ей выходить, и от удовольствия прикрыла глазки...
…Радуясь по-детски, что доехала наконец-то до своей станции, Вика с облегчением подумала о том, что она наконец-то покинет этот душный вагон. Улыбнувшись соседу, она встала, отлипнув от деревянной скамейки электрички, и направилась к выходу вместе с выходящими из вагона людьми. Оказавшись на перроне, она с ужасом поняла, что душный вагон был намного лучше, чем пекло, которое было на улице.
До дома идти километра три. «А папа говорил – давай отвезу, - пробормотала она, выйдя на дорогу посреди поля, уходящую вдаль. – Иди вот теперь ножками сама, ты же у нас самостоятельная девочка», - улыбнулась она себе и пошла потихоньку... Плавясь от жары, она шла и думала о том о сём, вспоминала даже формулы и теоремы, лишь бы забыть о ноющем низе живота, который не давал покоя и предательски мешал переставлять и без того ватные ноги.
«Ойй-ёйй-ёйй-аа… как же хочется пИсать, мм… но не тут же, посреди поля, это не культурно. Или уже ну его – пусть лучше лопнет моя совесть, чем мочевой пузырь?.. Да нет, какой пИсать, вон в полях люди работают, по-любому увидят», - шла она, гоняя мысли в голове.
Она дошла до посёлка и направилась по центральной улице в сторону своей. Свернув в проулок, поняла, что это предел, и ей уже всё равно. Единственное, что ей нужно – это пописать. Оглядевшись, она юркнула за густо высаженные кусты, остриженные в виде изгороди возле забора, обросшего диким виноградом чьего-то дома.
Долго не думая, она присела, сдернула трусики и, подобрав сарафан, начала писать, прикрыв глаза...
Мгновенно тело отозвалось на сброшенное давление и передало голове наслаждение, не сравнимое ни с чем.
Эти сладкие мгновения оборвала резкая боль и запрокинутая назад, хрустнувшая шеей, голова.
Её руки среагировали мгновенно: одна схватилась за то, что причинило ей боль, а вторая прикрыла резко переставшую пИсать влажную киску...
- Ты что, сцыкууха, ссать придумала мне тут?! – сказал хриплый голос в ухо, которое без особых усилий оказалось у мужского рта. Сильнее сжав Вику за волосы, мужчина продолжал вселять ужас в скулящую от боли и страха беззащитную девушку. – Ты у меня, наглая скотина, сейчас будешь землю жрать, которую обоссала!
- Аай, отпусти, урод! – начала брыкаться Вика, вися в руке, - отпусти!! Полици-ия!..
- Заткнись, сука малолетняя, я тут полиция, - и, резко наклонив её к земле, развернул, как пушинку к себе. Схватив за горло, сжал руку и заглянул в испуганные глаза, которые стали ещё шире, когда пойманная поняла, что шутить и брыкаться не получится. Не имея возможности вымолвить слова, она попыталась показать ему глазами, что все поняла и будет послушной.
- Всё, пришла в себя? Осознаёшь свой косяк, красавица? – послабляя хватку. – Сейчас я тебя накажу. Удивительно, что ты не села и не поссала мне на ногу, а то когда заскакивала за кусты, чуть не наступила на неё. Ты, и правда, не увидела меня?
- Отпустите меня, я не убегу!.. – выдавила из себя девушка.
- Отпустить, говоришь? Отпущу. Накажу и отпущу, - щелкнув по носику, он потянул её за волосы к воротам. Переступая длинными ногами, путаясь в приспущенных трусиках, пленница шагала за мужчиной в камуфляже, нагнутая к земле. Не выдержав, ниточка на трусиках порвалась, и они съехали по гладкой ножке, а спустя два шага вообще слетели и остались на дорожке.
Она понимала, что затяни он её за ворота, шанса выбраться невредимой уже не будет, и поэтому она попыталась противиться, упираясь и скуля... Получила пощёчину и приказ шевелиться, и её буквально вбросили во двор. Лающая собака в вольере, красивый ухоженный двор. Голова кружилась, сердце колотилось, понимание того, что ей никто не поможет, и неизвестность подкашивали её стройные длинные ножки.
- Иди давай не стой!
Она, как под гипнозом, начала идти. Дойдя до стены дома, развернулась и увидела направляющегося к ней от ворот мужчину. Аккуратно причёсан, чисто выбрит, высокий, подтянутый – прям мечта.
Подойдя к ней, он заглянул в её глаза и улыбнулся:
- Красивая сука попалась. Давай шагай за дом.
Страх от услышанного пробежал от краешков её тела холодком к низу живота. Подойдя к воротам гаража, перед которым стоял большой джип, она поняла, что ей как-то очень страшно, и ее начинает колотить и морозить, но она не может перечить или отказать – ей нужно делать всё, что он приказывает.
Бросая сумку на пол, он рявкнул:
- На середину гаража выйди, я гляну на тебя, - обойдя вокруг нее, он встал перед ней и, приподняв за подбородок голову, глядя в глаза, очень нежно и ласково сказал, - милая такая, прям очень, надеюсь, ты будешь послушной, потому что неохота калечить тебя, а наказать и научить нужно. Как зовут тебя?
- Виктория, - ответила не отводя взгляда и поняла, что не хочет отрываться от его глаз.
- Виктория, дай мне свои ручки, будь хорошей послушной девочкой.
Продолжая смотреть в его глаза, девушка подала ему руки. Взяв одну, медленно, давая ей понять, что происходит, он поднял ее над головой Вики и надел кожаный браслет, который был прицеплен к свисающей цепи. Затем, улыбаясь, наслаждаясь её беспомощностью, медленно прицепил вторую. В этот момент она пристально всматривалась в его лицо и пыталась вспомнить, где она его видела. Скорее всего, просто сосед по даче, и они встречались с ним когда-то, очень знакомое лицо, очень. Точно…
- Это вы, из электрички...
- Узнала, да? – улыбнувшись, провёл по щеке рукой и став задумчивым, коснулся губ. – Не вздумай где-то тявкнуть, - сжал её лицо, растянув большим пальцем рот в сторону, выскользнул, специально сделав больно. Скривив рот, скользнул по шее к грудкам, как-то нежно сжал и сказал, - разуйся, быстро.
Она вышагнула из балеток, которые он отфутболил в сторону. Вика встала голыми ножками на прохладный пол, и ей как-то стало приятно, сладко внутри от мысли, что она ничего не решает, и её мнения и желания никто не учитывает. Это ощущение удивило её...
И порадовало, что тело так отреагировало на реальные воздействия. Это совсем не так, как она представляла себе в своих мечтах и мыслях, читая рассказы и рассматривая фотографии с людьми, которые так же, как она, любят унижения, подчинение и боль. Ей нравились видео, где пороли и унижали прикованных, связанных и просто валяющихся на грязном полу девушек в ошейниках, масках, с кляпами во рту, с зажимами на сосках и гениталиях. Она всегда текла, представляя себя на их месте.
А от мысли о том, как она, стоя на коленях, заглатывает член хозяина, её уносило и отшибало разум… И вот сейчас, стоя привязанная, она испытывала совсем улёт. Улёт вперемешку со жгучей тяжестью, давящей на живот... кошмар, она возбуждённая, хочет пИсать, очень. Ужас от мысли, что она сейчас в присутствии этого восхитительного мужчины уписается, привел к тому, что её мозг начал гореть. Гореть, понимая, что она умрёт от стыда.
- Ну что, маленькая сцыкуха, сейчас твоя прелестная жопка почувствует, как бывает больно невоспитанным девочкам,
