Может и зря отменили обучение в школе до 11 классов? Мы тогда выходили такими уже сознательно взрослыми, готовыми поступать учиться дальше или идти работать. Ну и в армию, конечно, тогда те парни что не пошли в армию, считались как бы больгыми или неполноценными. Девушки даже немного сторонились их.
Когда мы из Новосибирска приезжали на море, то все вокруг порой часто шутили - "Правда, что у вас 12 месяцев зима, а вот остальное - лето". Да номарльный у нас климат. Правда, весна и осень очень короткие. Вот середина мая, а я иду домой из школы в расстёгнутой куртке и очень довольный. ну ещё бы, мне уже 18 лет, я почти взрослый, как шутит моя мамочка. Мне повезло, что в нашем доме проживает медсестра Надя, которая меня ведь сделала мужчиной и многому научила. Правда, она потом мне рассказала, что ждёт своего парня из армии и они поженятся, но чтобы не страдать ... Но я был счастлив сейчас!
И вдруг, пройдя за гаражами, слышу негромкий плач - что такое? Оп-па, так это моя одноклассница Татьяна. Весьма аппетитная, а какая она кокетка! А рядом с ней - охренеть и обалдеть! Наш будущий бандит, он уже на учёте в милиции - Вовка Борецкий. По его лицу, пардон - морде, точно видишь соответствие теории Ламброзо! И в чём дело?
Вот Танька дура! она часто занимает у парней то рубль, то два, но, что и естественно для любой женщины всех возрастов - забывает вернуть долг. Но вот с Вовкой этот фокус совсем не прошёл - он занял ей аж десять рублей, так что, раз долг просрочен, то тащит её в свой гараж - расплачиваться натурой. И тут Таня выравалась и подбежала ко мне, крепко обняв и горячечно шепча:
- Жека, дорогой, не отдавай меня ему! Я тебепотом всё сделаю, что ты захочешь, всё-всё, как захочешь,. Жека, милый, спаси меня. Он такой страшный, такой грязный и вонючий, я так боюсь.
Тут подлетел Вовка и выдал весь расклад. Потом вновь схватил её за руку. Тут Танька завывая и захлебываясь слезами заголосила:
— Ну, ребята…. Ну, пожалуйста…. Я не хотела… Я думала… Жека, дорогой! Я не хотела… Я хотела только…. Вова, ну пожалуйста…. Простите…. Я не могу…. Мне нельзя…Я верну деньги!
Вовка переводит взгляд с нее на меня в растерянности, меня он чуть побаивается. Потом решительно заявляет:
— За косяки надо отвечать! А обещанное надо отдавать. Вот!
Он вроде прав, беру портфель и поворачиваюсь, чтобы уйти. В душе, как насрали. Настроение — ниже плинтуса.
Слышу за спиной возню и Танькин крик:
— Жека! Не уходи! Ну, пожалуйста! — и столько безысходности было в этом крике.
Останавливаюсь и поворачиваюсь к ним. Вовка обняв Таньку за плечи, ведет к сараям. Она повернув заплаканное лицо ко мне с мольбой смотрит на меня. С раздражением думаю:
— Как я смог в это вляпаться? Сволочь Танька порядочная, но жалко все-таки ее, — неожиданно ловлю себя на мысли.
Перед глазами внезапно возникла картина — вонючий сарай, грязный топчан, на нем полураздетая Танька, в разорванном белье с раздвинутыми ногами. Ее белые ляжки и красное пятно крови на лобке и на тряпье. Уезжающий автозак. За решеткой, в темноте — белеющее пятно лица Вовки. Встряхнул головой, прогоняя видение и решительно пошел за ними. Собрался мир спасать, спаси хоть этих мудаков. Танька, конечно, заслужила наказание, но не такое. У нее и ее матери хватит ума и подлости не подмываясь, подать заяву на СВовку, за изнасилование. А от матери у Таньки секретов явно нет. Знаю, эту вечно недовольную, зло сверкающую элегантными очками, мегеру. Иначе, откуда у Таньки такая стервозность в душе и холодная расчетливость в уме. Сэр тоже должен думать о последствиях. Я догнал их возле двери в какой-то сарай. Танька шла обреченно, подталкиваемая Вовкой к двери.
— Стойте! Никуда она с тобой не пойдет! Считай, что теперь она со мной, — решительно заявляю парню и беру за рукав девчонку. — Если хочешь, что-нибудь мне предъявить, то давай, говори, — решительно смотрю на озадаченного парня. — Я готов ответить. Деньги вот - тут двадцать пять рублей, - все мои накопления.
А Вовке объясняю, что сейчас он получит так называемую 117 статью, потом зона и что с ним будет, ты знаешь по этой статье. Так что, мой сосед Вовка, я тебя спасаю, понял?
Танька просто дура, а у тебя ещё будет море девчонок. Подумай сам, от чего я тебя спас, ты ведь всё же парнь умный. При этих словах она как-то весь выпрямился и пожал мне руку - осознал. Да и умным его явно никто не величал.
Таня попросила меня провести её домой, её до сих всю трусит.
У подъезда Танька, заискивающе заглядывая в глаза спрашивает:
— Может, зайдешь? У нас кофе бразильский есть. Мама в пакете на работе получила.
— Кофе, это неплохо, но недостаточно. Хочет чашкой кофе отделаться? Ребятам за такое морду бьют. Чего Танька хочет? Вину чувствует? Я-то считал, что ей это не свойственно, — раздумываю и иду в подъезд.
Войдя в квартиру, оценил. Везде чистота и порядок. Чувствуется, что в этой семье страсть к чистоте и порядку поддерживается железной рукой на маниакальном уровне. Обувь в прихожей расставлена в идеальном порядке, как по ниточке. Лишняя — убрана в обувщицу (или обувницу?) На полу и паласе ни соринки.
— Пойдем в мою комнату, — она провела меня через большую комнату к дальней двери.
— Как здесь живут? Страшно присесть в кресло, ведь помнется покрывало, — мысленно удивляюсь. В квартире было свежо, немного пахло цветами и легким ароматом духов.
В Танькиной комнате (шикарно живет), тоже был идеальный порядок. Тоже аккуратистка — в маму. Я подошел к ученическому столу с учебниками и тетрадями, сложенными аккуратной стопочкой на краю стола.
— Побудь здесь, пожалуйста, немного, я сейчас, — она что-то достала из платяного шкафа и, прижимая к груди сверток и умчалась. Где-то зашумела вода.
Садиться я не стал. Прислонился к столу. Через некоторое время вода перестала шуметь. Появилась Танька, умытая, причесанная, переодетая в домашний пушистый халатик желтого цвета и с голыми ногами в пушистых тапочках. Она закрыла дверь в комнату и подперла ее спиной. Стоит и молча смотрит на меня. (Что еще чадо, тебе от меня надо?)
— Почему ты не оставил меня с ним? — неожиданно спрашивает и пристально смотрит на меня.
— Если я скажу, что не хотел опускаться до Вовки, тебя устроит? — пожимаю плечами и устало отвечаю (мне еще разборок не хватало).
— Я боюсь, что стала тебе противна, от того, что произошло. Ты не испытываешь ко мне отвращения? — спрашивает, искательно заглядывая мне в глаза.
- Всё нормально, Танечка, - я нежно её поцеловал, а она прижалась ко мне. Но вот дрожать вроде и перестала.
— А хочешь, я тебе сделаю, что захочешь? — хрипло неожиданно спрашивает. Ну Таня! А ты точно сделаешь или не решишься?
Она смущенно кивает и опускает голову. Потом резко вскидывает и уже с вызовом смотрит в глаза. Я вглядываюсь в нее и киваю. (Я ведь не железный, а выглядит Танька в халатике так привлекательно). Чувствую — начинаю возбуждаться.
— Что мне надо делать? — тихо спрашивает.
— Как далеко она способна зайти? — в замешательстве заметалась мысль. Решаюсь:
— Минет, — показываю глазами вниз.
Танька нерешительно кивает. Подходит, опускается на колени, подвернув под них полы халатика, и смотрит снизу на меня. Я глазами показываю на ширинку. Танька неумело возится со змейкой. Помогаю и достаю свой, уже вставший член. Обхватив его рукой, пристально рассматривает его. (Наверное, никогда так близко наяву не видела мужского члена).
— А он всегда такой? — интересуется, не поднимая глаз.
— В возбужденном состоянии такой, а обычно — мягкий и меньшего размера, — отвечаю, стараясь быть терпеливым.
— Раз он возбужден, значит, ты меня хочешь? — довольная, утверждает она.
Насмотревшись и помяв член, Танька, наконец, аккуратно взяла его в рот. Сделав несколько движений головой, она вдруг отстранилась, освободив рот и глядя лукаво снизу вверх на меня спросила:
— Я все правильно делаю? Я поняла, тут ничего сложного нет, но может есть нюансы?
— Все правильно, но можешь в процессе помогать рукой, посасывать и касаться языком, — уже чуть не ору я. (Гестаповка).
Опять приступает и тут же прерывается:
— Так?
— Так! — стону я. (Она похоже, издевается!)
Теперь она старательно двигает головой, пытаясь выполнить мои советы. Только она начала посапывать, как у меня произошло извержение. Самый балдёж был от того, что мой член во рту нашей коварной
