сжимать бёдра, стонать. Мои ляжки уже промокли насквозь! И тут, наконец, он вынимает из меня затычку и входит в меня. Резко. Сильно. Глубоко. Я благодарно ахаю, а он начинает во мне двигаться быстро и всё более агрессивно. Столь же быстро и агрессивно подмахиваю ему. Я давно заслужила это. Мы несёмся в этом бешеном трахе, как два локомотива, и вот он достаёт меня куда-то в район гланд, напрягается и разряжается. Слава богу, в презерватив. И я кончаю с громким протяжным стоном.
- Вот сучка, что тебе нужно, а не филология. Таких девок, как ты необходимо ебать, ебать и ещё раз ебать, чтобы они и не думали о занятиях благородной наукой! Поняла!
- Я-а-а, я-а-а, дас ист фантастиш! (ну как я ещё могу выразить своё полное с ним согласие, на хер мне сдалась теперь эта наука, работа проститутки мне определённо прописана).
Какое то время я предоставлена самой себе, а потом оживший клиент возобновляет боевые действия. Я остаюсь прикованной и с завязанными глазами, а он имеет меня в рот. Его сумасшедший член вновь набухает. Мне под копчик подкладывается пуфик и злодейское пёрышко теперь вновь пляшет в районе моих промежности и ануса. Хозяйский хуй у меня в ладошке, я поддерживаю его в рабочем состоянии методом подрачивания. Опять начинаю подтекать под монотонное брюзжание о месте блядей в науке. Но, видно время уже поджимает. Мой любовничек приподнимает меня, закидывает мои ноги себе на плечи и имеет теперь мою попку столь же активно, как до этого имел её соседку. Попку мне вчера разработали, как следует, а заодно привили вкус к анальному сексу. С удовольствием насаживаюсь на этот живой отбойный молоток моего новоявленного Стаханова. Он явно хочет дать угля Рейху! Кончаем также одновременно, причём лекция моего непрошенного проповедника совершенно неожиданно и прекрасно завершается хорошо знакомым по фильмам “Зиг хайль!” Надо ж такое гаркнуть в момент бурного оргазма! Я чуть не задохнулась. Но тут он снимает с моих глаз повязку. То ли она теранула мне глаз, то ли сказалась комичность его победного вопля, но по моим щекам стекают две слезинки. И это потрясающе действует на клиента. Он уже полностью одет и кидается отковывать меня, дико при этом извиняясь.
- Детка, ты плачешь, тебе было больно? Я чем-то обидел тебя? Ах, я бываю такой несдержанный! – и т.д., и т.п. В общем, он удаляется тихий и благолепный, всяко обласкав меня напоследок и сунув мне в чулок явно больше, чем собирался сначала.
Привожу себя в порядок и собираюсь спускаться, но тут звонит телефон. На проводе фрау Дорт:
- Лотта, крошка, ты, кажется, раньше была учительницей?
- Да, мамочка, почти, я работала в институте.
- Прекрасно, подожди, сейчас тебе принесут кое-что, переоденешься и спускайся. Да, твой последний клиент - герр Шульце - тобой очень доволен!
Я польщена. И заинтригована. Заходит Готлиб с вешалкой, на которой висит нечто в чехле. Велит мне надеть трусики, поясок для чулок и сменить боди на бюстгальтер. Потом снимает чехол. На вешалке очень элегантный и строгий костюм табачного цвета и тёмно-синяя блузка. Надеваю это. Смотрюсь в зеркало и, следуя общей теме моего наряда, собираю волосы в узелок на макушке и закалываю их шпилькой. Всё. Проститутка Лотта снова превратилась в доцента Анну Владимировну. Готлиб одобрительно кивает, похлопывает меня по заду, и я спускаюсь к мадам. Первым делом пытаюсь отдать ей выручку, но она отмахивается.
- Герр советник, вот эта фройлян, её зовут Лотта!
У стойки странная пара. Сухопарый, прямой как жердь господин явно старше среднего возраста с прилизанным пробором, с усами шильцем, в строгом костюме и явно с военной выправкой. Ему бы монокль в глаз и будет типичный пруссак-генерал из детских фильмов про войну. Рядом с ним парнишка лет семнадцати розовый, румяный, рыхленький, тоже в костюме. Если старший на всех смотрит, как солдат на вошь, то у парнишки заискивающий взгляд дворняги, случайно забежавшей зимой в тёплое парадное и надеющейся, что её оттуда сразу не выгонят.
Не знаю, что на меня нашло, но я автоматически делаю книксен герру советнику. И он сие воспринимает как должное.
- Лотта, деточка, в семье герра советника большое событие: его внуку исполнилось семнадцать. По старой доброй немецкой традиции герр советник хочет, чтобы юный Хорст в этот день стал мужчиной. И мы должны ему в этом помочь!
Пока мадам говорит, герр советник сверлит меня взглядом контрразведчика. Видимо думает о том, смогу ли я справиться с этой высокой миссией? И правда, смогу ли? Учить дураков языку я умею, а вот учить мальчика ебаться …Я ведь не курвища какая-то, а только начинающая проститутка. Впрочем, начальству виднее. Герру советнику тоже, а он, осмотрев меня, слегка утвердительно кивает головой.
- Гут! И вы говорите, фрау, что у этой фройлян есть педагогический опыт! Гут! Поучите его, Лоттхен. У меня одно условие – он не должен много пить! Не более двух рюмочек коньяка!
Ого, у них традиции! Мальчишку в день рождения тащат в бордель учиться семейно-брачным отношениям, да ещё и оговаривают, насколько он может напиться. В общем, ебитесь детки, только не курите!
Ну что, пора!
- Идём, Хорст, - говорю мальчику профессионально поставленным педагогическим тембром, киваю головой в нужную сторону и иду. Он за мной. Так же со мной ходили в аудиторию ребята, которых я репетировала к поступлению по английскому и немецкому. Знали бы они, какие теперь репетиции у Анны Владимировны. Заходим ко мне. На столе уже заботливо стоят две рюмочки и небольшая бутылочка коньяка. Хорст потеет и суетливо оглядывается. Да, в нумерах публичного дома он явно никогда не был, да и настоящую живую проститутку, то есть меня, он явно побаивается. А чего нас бояться?
- Садись, Хорст, не стесняйся. И если тебе жарко, можешь снять пиджак и слегка ослабить галстук. Не волнуйся, давай немного поболтаем.
Хорст немо кивает, послушно снимает пиджак, ослабляет галстук, садится. Взгляд его продолжает шарить по комнате. Вот он натыкается на постеры и чуть заметно нагловато улыбается, но тут же суетливо отводит взгляд. Так же упорно он старается не смотреть на меня. Особенно в глаза и на ноги. Понятно, мальчику долго ничего не разрешали, но что-то он узнал самостоятельно. Что для его возраста и естественно.
- Тебе нравятся эти фотографии – смотри не стесняйся. Если бы этого было нельзя, я бы их спрятала. Не волнуйся. Тебе, наверное, не разрешали смотреть такие снимки, журналы и фильмы для взрослых?
Он краснеет и кивает.
- Но послушай, тебе сегодня уже семнадцать и уже можно. Твой же дедушка сказал, - Логика всегда безотказно действовала на немцев. Мальчик явно приободряется. Заговорщически шепчу:
- Но неужели ты никогда тайком не смотрел такого в журналах или в интернете?
При упоминании об интернете он впервые светлеет лицом и мечтательно жмурится. Всё понятно, дедуля не предусмотрел возможностей современной техники, и внучек кой чего набрался.
- Значит, ты видел и красивых раздетых женщин, и то, что они делают с мужчинами?
- Да!
Ну вот, лёд тронулся.
- А ты видел только картинки?
- Нет, ещё видеоролики, и ещё читал рассказы, а ещё …
Тут он замолкает и краснеет.
- Хорст, но ты уже большой и можешь мне рассказать об этом. Я же не обязана передавать наш разговор дедушке. И вообще, лучше пусть он не знает, как у нас всё происходит, - с этими словами закрываю на щеколду дверь.
- В колледже… полгода назад… мы пробовали … с моей подружкой. Только ничего не получилось. У меня мой, он был какой-то маленький и мягкий, и всё время гнулся. А у Берты там всё было так туго. Мы ничего не смогли…
Господи, да тут не лингвист, тут психотерапевт нужен или сексопатолог. А может проститутка?
- Хорст, то, что у тебя не получилось в первый раз, ничего не значит. Такое бывает у многих парней, от которых потом девчонкам прохода нет! И потом, вы где экспериментировали?
- В колледже на чердаке…
- И конечно всё время ждали, что придут директор, завуч, учитель и все одноклассники. Так?
- Да.
- Дурачок, а здесь-то никто не придёт и не помешает. Этот дом специально для таких случаев. Тебе понравились постеры?
- Да, о да.
- А вот, посмотри мои фотографии,- даю ему дарёный альбомчик, а сама наливаю рюмку коньяка и, стараясь не спешить, выпиваю. Чтоб не стыдно было. Но надо ж мальчика растормозить. Наливаю и ему. Он хлопает быстро и
