буду. В общем буду жить как жил, а там куда что и как время покажет.
Шло время, зарабатывал я не плохо. На еду, лекарство мне хватало с лихвой. Иногда Нинка с Наташей подкидывали то обезбаливающее, то возбудители, то противовоспалительные препараты. Я последнее время творил сам не зная чего, толи возраст-ведь шёл четвёртый десяток, то ли ещё что со мной происходило. После принятого решения я совершил два сумашедших похода без одежды, раньше на которые бы я ни за что не согласился.
Во время отпуска я уговорил Нинку помочь мне. Нужно было забрать у меня пакет с одеждой на железнодорожном вокзале. Я одел под низ старое трико и футболку, а сверху нармальную одежду. Встретившись с Нинкой мы пошли на жд. Начало темняться. Дождавшись проходящего товарняка, он здесь идёт тихо, я быстро снял чистую верхнюю одежду и отдал в пакете Нинке. Оставшись в старой, я запрыгнул в товарный вагон с углём и помахал рукой. Сестра не могла понять, что я задумал и только спрашивала,- «Ты куда?». Я в ответ ей крикнул про записку, но мы уже ничего не слышали от стука колёс и только махали рукой. Когда поезд пересёк город, я снял и выкинул ненужное мне старьё и остался совершенно голый, лишь на ногах были лёгкие кросовки. Лето было в самом разгаре и даже ночью было жарко. Поезд уносил меня всё дальше и дальше. Я не знал где поезд сбавит ход и куда он меня везёт. Из города, где я жил, поезда уходили в три направления, но в одно из двух я ехал. Поезд шёл на запад, мелькали огни деревень, проносились мосты через речки, а поезд всё шёл и шёл. Я уже начал волноваться, что вдруг поезд ночью не сбавит ход, а на ходу мне не выпрыгнуть, да и когда светло будет мне тоже не выпрыгнуть с поезда. Прошло уже около трёх часов, как я ехал неизвестно куда. Колёса всё стучали и стучали и мне стало казаться, что они смеются надо мной и выстукивают своей, колёсной, азбукой - , …си-ди, си-ди,си-ди. От этого мне стало жутко – страшновато и я стал думать о другом, о прошлой жизни, о сестрёнках, какие они были смешные и какие стали красивые сейчас. Как повезло Наташе, что не связала свою жизнь со мной и тут же жалко её было, ведь она всё одна и одна. Муж был всегда в разъездах. Я опомнился от скрипа тормозов и поезд начал притормаживать и вскоре почти остановился. Я быстро вылез и отбежал на опушку леса. Где был я незнаю и это меня ещё больше возбуждало. Оказаться неизвестно где совершенно голым, без еды и не знать куда идти,- это было просто здорово.
Дождавшись когда наступит рассвет я отправился в противоположную сторону ушедшему поезду. Руки, ноги и задница были черными от находившегося в вагоне угля. Найдя воду, я вымылся и стал искать любую деревню, чтобы с ориентироваться. Прочитав название первого попавшего полустанка я стал продвигаться на приличном расстоянии от дорог в сторону дома, куда убегала железная дорога. По пути я собирал всё, что можно было есть, старался обходить грязные места, чтобы не замараться. Это сильно выматывало. Иногда приходилась делать очень большой крюк, чтобы обогнуть водоём или болотину. Вскоре мне это надоело и я на третий день шёл не разбирая дороги. Я был как отбившаяся от стада скотинка, грязный, весь в репье и колючках. Ориентируясь направления ж.д. я брёл по лесам и полям уже восьмые сутки. Мне уже надоело прятаться и когда проходили пассажирские поезда, любопытные пассажиры смотрели на меня как на первобытного человека. Расстояние было метров сто, сто пятьдесят и я видел их удивлённые лица. Особенно любопытныи оказывались женщины и девчёнки. Мужики пытались что то кричать мне вслед, но поезд уносил их и я ничего не слышал, только мог догадаться по выражению их лиц. Иногда я махал рукой и в ответ получал такое же приветствие. Это придавало мне сил и энергии. Так прошло ещё пять дней пути, а знакомых окраин города не было видно и только спустя ещё четверо суток я увидел озеро, где мы когда то купались. Почувствовав облегчение я забрался в густой лесок и доев оставшиеся огурцы и две помидорки, снятые на даче, решил немного поспать. И тут я вспомнил, что когда я отдавал пакет с одеждой Нине, я ей из вагона крикнул про записку в кармане, но вдруг она не раслышала. Там было написано куда я отправился и через сколко дней меня надо встретить с одеждой около Наташиной дачи. Я не знал как всё получится и на всякий случай написал, что буду отсутствовать две недели, а на самом деле прошло уже восемнадцать дней и они сейчас там сходят с ума не зная где я и что со мной. Дождавшись темноты я стал обходить озеро и прилегающие к нему пригородный посёлок и птицефабрику. Затем показались дачные посёлки а за ними многоэтажные дома. Пробираясь между дачами и набивая желудок чем попадя я двигался на другой конец дачного кооператива. Я не знал как всё будет и где мне ждать, ведь кооператив охранялся и решил будь что будет. Деваться всё равно было некуда.
А в это время одежда моя в пакете валялась не тронутой у Нинки в стиральной машине. Она подумала, что я отдал ей её постирать перед отъездом и кричала, когда я уезжал на поезде, через сколько дней она мне понадобится. Но раз от меня не поступало ни каких звонков, то она и не торопилась. Она знала когда заканчивается мой отпуск и решила в эту суботу устроить большую стирку. Достав пакет она стала смотреть нет ли чего в карманах и обнаружив свёрнутую записку положила её на стол а одежду бросила стирать. Закончив стирку она пошла в магазин за продуктами, а заодно и зашла в парикмахерскую. Домой вернулась вечеров, разложив продукты в холодильнике села смотреть телевизор. Когда очередная серия мыльной оперы закончилась, Нинка пошла ставить чайник и увидела свёрнутую записку. Хотела сначала бросить в ящик стола, чтобы отдать мне при встрече, но из любопытства решила прочитать. Когда прочитав первые несколько предложений она чуть не пала на пол. Прочитав записку до конца Нина бросилась смотреть календарь. Вспомнив когда она меня проводила, стала считать сколько прошло дней. С сегодняшним днём шёл уже двадцать первый день. Я уже три дня ошивался около Наташкиной дачи и не знал, что случилось, почему нет Нины. Я боялся , если ни кто не прийдёт, то как я попаду домой, где взять одежду и ключи от комнаты, да просто в таком виде я попаду к первому менту в лапы, а там … ?
Наконец поняв в чём дело, Нанка позвонила Наташке, но той не оказалось дома. Нинка начала готовить одежду, сушить её утюгом и складывать в пакет. На дне пакета в платке лежали завёрнутые ключи от моей комнаты. Периодически названивая, где то часов в двенадцать ночи Наташка взяла трубку. Её только что привезли из больници- вызывали на срочную операцию. Уставшим голосом она спросила,- кто? И от того что ей стала рассказывать Нинка , у неё всё шире и шире открывались глаза. Договорившись о встрече утром, они легли отдыхать, но всю ночь не смогли сомкнуть глаза. Сев на первую электричку они поехали на дачу. Осмотрев дачу и участок Нина и Наташа не нашли меня и стали искать расширяя радиус поиска. Ближе к обеду я увидел идущих и перепуганных , смотревших по сторонам Нинку и Наташку. Они медленно осматривали все укромные места, где я бы смог укрыться. Я встал из кустов где коротал последние три дня и направился к ним. Увидев меня они бросились ко мне. На глазах была радость, что я живой и всё нормально. Они тайно провели меня на дачу, где я привёл себя в человеческий вид. Мне понадобилось два часа , что бы отмыть всю грязь, которую я собрал на себя за 21 день жизни первобытного человека. Нинка и Наташа помогли мне отскоблить те места , где я не мог достать сам.
Во время обеда я им рассказал о своём путешествии. Они долго смеялись. Им не верилось, что я мог решиться на такое, но над моим предложением совершить прогулку вместе, хотя бы на выходные, обещали подумать.Позже Нинка меня сильно ругала за такой необдуманный поход и я решил в другой раз не предупреждать её и Наташку об этом. По атласу железных дорог я определил растояние пройденного пути. Если верить данным на карте до полустанка, который я запомния было примерно 230км.
Второй такой поход я совершил только в другую сторону. На следущее лето добавив к отпуску ещё неделю отгулов, чтобы был запас времени, потому что на этот раз я решил расчитывать только на себя. Нинке сообщил
