как какая-то тряпка…
Но я хочу плакать. Хочу. Потому что больше ничего не могу.
Георг сейчас, наверное, развлекается с красивыми девушками. Интересно, скольких он может трахнуть за раз? А я должна торчать в номере, потому что никто не должен знать с кем я хочу трахаться.
Бля, как они смеют это определять?! До каких пор я буду улыбаться в камеру и говорить, что ищу СВОЕГО парня? Я, блядь, его не ищу! Я тоже хочу, как Георг, наслаждаться нашей популярностью. Я знаю, куча симпатичных мальчиков не против трахнуться со мной, и я могла бы, как Георг… как Георг…
Нет, это невыносимо!
Мне казалось, вчера был лучший день в моей жизни. Я договорилась с Георгом, чтобы он побыл в нашем номере, как-то прикрыл меня, если припрется Дэниел или журналюги.
А сама улизнула в клуб, где, кстати говоря, часто тусуются лесбиянки. Это было полное сумасшествие, но я хотела доказать! Доказать, что моё мнение чего-то значит в этом мире! Адреналин в крови так и подскакивает, когда я вспоминаю об этом.
Было трудно. Понадобились очки, пальто и шляпа. Убежала через черный ход и поймала такси.
Боже, как вспомню ЭТО, сразу хочется смеяться! И танцевать. Я не люблю клубную музыку, но там… там начинаешь чувствовать, как вращается целый мир. Вселенная! И все это для тебя одной!!! Я танцевала, танцевала без удержу!
Я закрывала глаза и двигалась в ритме этой музыки. Она была моим дыханием, моим пульсом, моей жизнью! И все эти прожекторы и лампы… Меня зажгли на вертушке. Господи, как это было прекрасно!
Меня, конечно же, узнали. Вокруг меня собрались самые красивые парни и даже девушки. Я пристроилась к одной блондинке. Мы сливались в ритме танца, и я легко-легко гладила её плечи, грудь, а она держала меня за талию.
- Я была на твоем концерте! – крикнула она мне в ухо. – Но я никак не ожидала увидеть тебя здесь.
Я улыбнулась ей.
- Да, я непредсказуема!
И тут она меня поцеловала. От всего этого кружилась голова, мне хотелось смеяться и петь. Она оторвалась от меня и нежно спросила, не хочу ли я спуститься в сауну? И она ласково коснулась губами моей шеи. Я чуть не потеряла сознание…
Черт, а ведь я хотела! Хотела! Боже, я даже имени её не знала, а уже готова была позволить этой девушке делать со мной все, что она захочет. Я уже собиралась сказать ей «да», когда меня вдруг ослепила вспышка.
Еще одна.
И еще!
И много-много вспышек!
Кажется, их было миллионы.
А у входа я увидела взволнованное лицо Георга. Он посмотрел на меня и покачал головой.
Как это?! Как это вышло, черт возьми?! Как они нашли меня, суки поганые, как они смогли пробраться в мой рай?!!!! Чёрт!!!
Я ненавижу их…
Дальше помню плохо. Охрана растолкала народ и буквально выволокла меня наружу. А журналюги все снимали, снимали, снимали… Как будто было недостаточно снимков. Как будто им еще чего-то не хватало для утреннего репортажа. Акулы! Жадные, мерзкие акулы!
Дэниел орал на меня не своим голосом. И на Георга, который пытался заступиться, тоже.
- Ты, блядь, понимаешь, маленькая сучка, ЧЕГО нам может стоить твоя выходка?! – кричал он, когда мы были уже в номере.
Когда я наорала на него в ответ, он меня ударил. Рада, что рефлексы Георга остались прежними. Он буквально сшиб нашего менеджера с ног и уселся на нем верхом. Всегда поражаюсь, откуда у моего брата появляется такая сила. Когда меня кто-то обижает, у Георга просто крышу рвет, и он становится неуправляем. Он держал Дэниела за горло и прямо-таки шипел на него:
- Тронешь Киру пальцем, я тебя в тюрьму отправлю. Мне для этого далеко идти не надо – репортеры за каждым углом, ты меня понял, урод?
Вообще-то, Георг так грубо не разговаривает. Но в этот раз Дэниел перегнул палку. Братишка отпустил его только тогда, когда тот пообещал говорить спокойно…
Мы еще в большей жопе, чем предполагали. Гребаный контракт, я и не думала, что стану рабыней «Юниверсал». Как только пройдет два года – сразу же разорвем его. И подпишем заново, но на других условиях. Или вообще с другой компанией. Это точно. Я уже решила.
Ну а вчера… вчера я сидела и молчала, пока Дэниел помахивал передо мной листочком с суммой неустойки, которую снимут с нашего счета, если мы пошлем всех нахер сейчас. У нас даже не хватит денег, чтобы покрыть все.
Идиоты. А мы-то думали, что богаты.
Ну, ничего, ради этого я подожду каких-то два разнесчастных года. А потом покажу вам всем средний палец, уроды поганые!
Ночью Дэниел и компания поехали в редакции газет, чтобы выкупить все фотографии, которые папарацци успели нащелкать. А сегодня я видела, как Дэниел с облегчением вздохнул, проходя мимо газетного прилавка. Сенсаций типа «Кира Штейнберг лизалась в клубе с лесбиянкой» не было.
Георг успокаивал меня всю ночь.
Я плакала, уткнувшись ему в шею. Плакала, как маленькая девочка. Он гладил мои волосы, целовал их, шептал, что не бросит меня. А сегодня снова где-то развлекается. Ладно, пусть. Почему я должна мешать ему жить своими истериками?
Нет, надо улыбнуться. Я же Кира Штейнберг! Я не должна плакать.
Но иногда все-таки кажется, что я так и останусь девственницей на всю жизнь из-за этого Кайзера.
__________________
14.04.07
Георг сегодня приходил ко мне и попросил показать ему Киру. Как он узнал про камеры? Наверное, я не выключил монитор в прошлый раз, когда он был здесь. Я не смог отказать Георгу : таким несчастным и одиноким он казался.
Я подошел к столу и включил монитор. Переключившись на комнату Киры, я дал изображение крупнее и отступил в сторону, чтобы Георг смог хорошо рассмотреть сестру.
Кира лежала на спине и смотрела вверх. Её лицо ничего не выражало. Если бы не легкие колебания грудной клетки, можно было подумать, что Кира мертва. Впрочем, живой её тоже вряд ли можно было назвать.
Георг смотрел на свою сестру с такой тоской, с таким жалостливым выражением лица, что я не выдержал: подошел к мальчику и приобнял его за плечи.
- Держись, Георг, - сказал я ласково. – Мы её вытащим.
Где бы ни витала сейчас Кира, видно было, что грезы причиняют ей боль. Казалось, на этом идеально красивом лице не осталось ничего живого, ничего, что могло бы хотеть вернуться обратно. Никаких чувств, кроме боли и страдания. И, когда Георг смотрел на сестру, его лицо на мгновение отразило то же самое выражение. Словно он тоже хотел улететь. Вместе с Кирой, туда, в её мечту.
- Можно мне… гитару? – спросил Георг как-то неуверенно.
Я колебался. С одной стороны, не думаю, что творчество может повредить Георгу, с другой – я волновался за Киру. Неизвестно, как она отреагирует, если её брат начнет играть. В том, что у этой парочки существует какая-то внутренняя, совершенно феноменальная связь, я не сомневался.
- Я подумаю, Георг, - пообещал я абсолютно серьезно. - Я подумаю.
Мне их жалко. Правда, очень-очень жалко.
И Георга жаль, хоть он и явная жертва бурно развившейся шизофрении Киры, и саму Киру тоже жаль… просто по-человечески.
__________________
Дневник Киры.
4-е апреля 2006 года.
Как это все-таки приятно: приехать домой в отпуск. Тут мы с Георгом чувствуем себя свободнее. Здесь, конечно, фанатов тоже хватает, но все же и друзья наши есть. Наша старая комната, наша двухъярусная кровать и игрушки. Как же я по всему этому скучала!
Мы с Георгом залезли в одну кровать и болтали до утра, как в старые добрые времена.
10-е апреля 2006 года.
Я в шоке. Какие-то уроды узнали наш домашний номер телефона и теперь названивают. Мне кажется, это наши одноклассники. Вчера звонили и молчали. А сегодня угрожали.
11-е апреля 2006 года.
Я боюсь. Я боюсь. Мне страшно! Георг! Помоги мне, пожалуйста! Помоги, помоги!
Я сегодня взяла трубку и услышала такое… Мне страшно это писать… Они обещали мне устроить такое… Господи, за что, почему мне так страшно?
Дэниел сказал, что приедет и заберет нас в Гамбург и придется жить там.
Боже, боже… Кажется, я продала душу дьяволу.
Георг, ты можешь что-то сделать?
Да где же ты, черт возьми?!
__________________
15.04.07.
Я решил все-таки дать Георгу гитару и надеюсь, что не ошибся.
Кира болезненно реагирует на звуки музыки, доносящиеся из соседней комнаты, но, кажется, она наконец-то начала просыпаться.
Сегодня у неё случился новый припадок, но я распорядился ограничиться легким успокоительным и продолжил наблюдение.
Сначала Кира сидела,
