напротив мамы и стал внимательно смотреть, а папа встал рядом с ней и сказал: «Выпускай, водичку, Надя, не бойся!». «Дай руку, мне смелее будет!», сказала жена и уцепилась ладонью за кисть мужа. Затем она освободила мышцы аннуса. «Буль-буль-буль!», из заднего прохода женщины начала течь вода, затем пошла вниз большая, твёрдая какашка, которая вдруг, вылезши почти на половину вон, застряла в попе и не хотела дальше продвигаться. «Ой, что такое?», заволновалась Надя. «Жми, Надюша, жми как при родах! Сейчас выпадет вон!», успокаивал её муж. Жена стиснула мышцы, что было сил, и каловый камень наконец выпал вон, звонко ударившись о дно ведра. Потом снова вылилась вода, со свистом вышли газы. И лишь спустя некоторое время опять начали падать размытые водой какашки. «Прр-ррк! Хлоп-хлоп-хлоп!», выделялись звуки из заднего прохода мамы.
Ваня смотрел на всё это приоткрытым ртом и, казалось, даже не чувствовал жуткого запаха кала, появившегося в комнате. «Я слегка открою окно, на улице не так уж холодно», сказал папа, мама в ответ лишь кивнула головой. Она во всю была занята опорожнением своего кишечника и ни на что другое не желала обращать внимание. Папа приоткрыл окно, глоток свежего воздуха немного уменьшил противный запах в животе застоявшихся испражнений. «Э-э-э-х», тужилась Надя, какашки медленно ползли по прямой кишке к выходу и друг за другом падали в ведро. «Ну, Наденька, как – нормально какается?», спросил её Андрей. «Да так…более менее», проворчала в ответ жена. «Не спеши сразу всё выдавить, пусть выходит понемножку, шаг за шагом…», учил её муж. «Да я так и делаю…потихоньку выжимаю», та согласилась.
«Ваня, ты как хочешь, я иду на кухню покурить, если тебе нравится, сиди тут и нюхай дальше!», сказал отец и вышел вон из комнаты. Сын остался сидеть на кровати рядом с матерью, которая продолжала тужиться на ведре. «Уже столько выкакала, а всё ещё хочется и хочется», приговаривала мать, «не знаю, когда наконец этот поток закончится…э-э-э-х», мама опять стиснула зубы. Из попы женщины опять вытекла вода, затем она в очередной раз пукнула, и после этого снова выпало несколько какашек в ведро. «Вот так, сынуля, видишь, взрослым иногда тоже трудно какается даже после сделанной клизмы», констатировала мама и вытерла рукавом пот с лица. «Мама, может тебе надо ещё одну клизму сделать?», Ваня вдруг спросил. «Да, нет, сыночек, не надо, прокакаюсь и после этой…мне там уже мало что осталось в животе», мать ответила, глубоко втянула себе в легкие воздух и опять начала тужиться. Опять последовал звук льющейся воды и характерный скрежет, с которым кал выходит из анального отверстия человека. Тут в комнату вернулся Андрей, выкуривший сигарету.
«Ну, Надюша, вижу и слышу, что клизма тебе здорово помогла», она довольно констатировал. «Ага!», супруга согласилась, затем добавила: «что-то желание срать никак не проходит, всё хочется и хочется». «Ну, значит, в животике ещё что-то есть…дай я его пощупаю!», он нагнулся над сидящей на ведре женой и начал рукой мять разные участки её живота. «Так, тут вроде мягко…тут тоже…а тут почему-то твёрдовато», он приговаривал, «поднажмём немного…». «Пррк, буль-буль, хлоп-хлоп!», последовал знакомый черёд звуков и Надиной попы. Андрей прошелся таким образом по всей поверхности живота супруги, помогая ей скорее вытолкнуть вон его содержание.
Наконец больше ничего не лилось, не пукало и не хлопало. «Ну, как себя чувствуешь, очистился живот?», спросил напоследок Андрей жену. «По-моему, да», та ответила. «немножко всё ещё приспичивает, но так всегда бывает после клизмы, по крайней мере, у меня. Когда ты мне в первый раз сделал клизму, я вообще потом полдня бегала в туалет и тужилась, хотя нечему уже было ходить вон, но позывы на низ всё сохранялись». «Ну, тогда вставай потихоньку с ведра!», распорядился отец. Мама медленно начала вставать, ведро сначала не хотело отлипать от её ягодиц, лишь затем резко отделилось и зашатнулось, едва не опрокинувшись. «Осторожно, осторожно», заволновался отец, «не дай Бог, придется всё это собирать по полу». Он взял ведро за ручку и понёс выливать в унитаз, а мама отправилась в ванную комнату мыть себе попу после сделанной клизмы. Ваня на минуту растерялся, не зная, за кем из родителей следовать, затем всё-таки пошёл вслед папе. Он увидел, как отец приставляет к туалетному горшку край ведра, после чего его резко опрокидывает.
Содержание ведра шумно влилось в систему канализации, вонь, слегка притихшая после открытия окна в спальне, вновь резко усилилось до такой степени, что Ваню даже стошнило. Он вынужден был выйти из туалета, и повернулся в сторону ванной. Мама там сидела на корточках, залезши в ванну, и руками обмывала свой срам, промежность и задний проход. «Ну, что, Ванечка, пришёл сюда тоже посмотреть?», она спросила сына. «Да, интересно видеть, что ты тут делаешь!», тот простодушно ответил. «Подмываюсь, как видишь!», мама сдержанно ответила. Закончивши мыть интимные места рукой, она взяла большой кусок туалетной бумаги, вытерлась им, затем ещё прошлась по попе куском старого, рваного полотенца. Закончивши всё это, она выпрямилась, надела сползшие почти до пяток трусики, выбралась из ванны и стала мыть руки. Ваня вышел из ванной комнаты и вернулся в гостевую.
Они с отцом ещё поиграли в шашки, потом посмотрели мультики по телевизору. Затем мама приготовила ужин, семья поела, отец сходил в туалет «по большому», а, вернувшись оттуда, зашел на кухню и спросил моющую посуду маму: «Как наш Ванечка, какал сегодня?». «По-моему, нет», она ответила. «По-моему, тоже нет», согласился папа, «а вчера что было?». «Вчера он какал утром, перед моим уходом на работу», мама сказала. «Такс», процедил сквозь зубы Андрей, «стало быть, завтра утром двое суток будет, не так ли?». «Так!», жена согласилась. «Многовато», отец покачал головой, «я бы не рекомендовал так долго ждать, а раскакать его сегодня вечером, как ты думаешь?». «Я также думаю», согласилась мама, «ведь по своему опыту знаю - чем дольше не какаешь, тем труднее потом начать это делать». «Тогда я пойду, посажу его на горшок», сказал отец.
Он зашел в комнату, где Ваня сидел за столом и рисовал каракули в тетрадь. «Сынуля, пора на горшок садиться! Какать пора!», он сказал Ване. «Папа, я не хочу какать!» возразил сын. «Как так - совсем не хочешь?», отец ехидно спросил. «Да, совсем не хочу!», мальчик настоял на своём. «Очень плохо, что не хочешь. Придется тогда тебе клизму делать!», ответил отец. «Нет, нет, папа, клизму не надо…где горшок…я сейчас…я сам покакаю», воскликнул ребёнок, встал на ноги, подбежал к диванчику, на котором спал, и вытащил из под него горшочек. Затем он спешно спустил штаны, трусики и сел на «трон». «Ну, ладно, сиди тогда и какай!», распорядился отец, «и смотри, чтобы горшок полный был бы!». «Постараюсь», сын ответил и начал тужиться. От напряжения он закусил губы, его щёки стали красными, но после пятиминутного старания ничего кроме воздуха ему выжать так и не удалось.
Тут в комнату вошла его мама и спросила: «Ну, Ванечка, удалось покакать, нет?». «Пока нет!», вынужден был признаться сын. «Ничего, я тебе сейчас помогу в этом», мать ему ответила. Она выбрала из кармана в халате ту же коробку со свечами и оторвала одну из них. «Встань с горшочка, Ванечка, и ложись на спинку!», она похлопала рукой по диванчику. «Мама, не надо! Я сам…», стал возражать сын, то мама тут же схватила сына за пазухи, силой оторвала от горшка, подняла его вверх и положила на диван спиной вниз. «Ножки вверх подними, Ванечка, и притяни их животику!», она распорядилась, и на сей раз сын послушался. «Ну, вот, умница!», похвалила его мама, «сейчас посмотрю, почему твоя дырочка каку не выпускает». Она почти освободила из упаковки свечку, оставив в ней лишь сам конец суппозитория, который взяла двумя пальцами правой руки и приставила к анальному отверстию сына.
Затем она резким движением указательного пальца ввела свечку мальчику в аннус до упора и сказала: «Да, засохши твоя дырочка, Ванечка, также, как и моя сегодня была. Ну, ничего, я надеюсь, что свечка сейчас растает, стул размягчит, и ты через несколько минут покакаешь». Она выволокла палец, велела сыну опустить вниз ноги и выпрямить их. Сама тем временем стала ладонью левой руки массировать его
